Светлячок

      Ветер обдувал тонкий овал лица, а волосы настойчиво лезли в рот. Первые капли дождя неожиданно сорвались с небесного омута и пролились на разгоряченный асфальт. Следующая порция воды сумела залететь в окно и мягко плюхнуться на ворот рубашки, задевая шею и пронося стайку мурашек. Но окно не закрыли, наоборот, настойчиво опустили чуть ниже. Альфа сдержанно засопел, но пока ничего не предпринимал.       Движение машин становилось медленнее, а потом и вовсе прекратилось, превращаясь в пробку. Данная особа, пробка, дама привередливая, и уж если появилась, то пеняй на себя, выбраться ты сможешь не меньше, чем через час, а может и два.       Духота все больше заполняла салон автомобиля, но дождь не торопился ее прогонять своей всепоглощающей влагой. Нажав кнопку опускания стекла и надавив на нее до упора, Натан высунул голову на улицу, подставляя свое лицо и макушку под несколько одиноких капель. От этого не стало лучше, но попытаться стоило.       Послышался гул — водители начинали высказывать свое недовольство, ведь торопились по делам. Ну да, кто ж любит пробку? Вот и она тоже вас всех недолюбливает, так что сидите-ждите у моря погоды. А море сегодня обещало разлиться. По прогнозу погоды передавали сильные осадки, да такие, что возможность потопа однозначно.       Тучи колыхнулись, издавая басистые и звонкие скрежетания, блеснула молния и ударила куда-то вдаль. На минуту визг клаксонов прекратился, а после возобновился с удвоенной силой. Дарнелл сидел спокойно и даже не притрагивался к своей «бибикалке», лишь изредка постукивал длинными пальцами по рулю, скрывая невроз. Он явно торопился и хотел побыстрее сорваться с места, только куда, омега не знал, да ему и не хотелось знать, не до этого как-то. Течка ощущалась наплывами, как и небесное светило проливало свои слезы, чередуя напор. Молнии искрились серебряными нитями, а потом, словно змеи, уползали в неизвестность. Звуки становились громче, сливались и создавали гвалт, хаос, какофонию и всеобщее раздражение. Попа Натаниэля — вот, что являлось его всеобщим раздражением. Усидеть на ней дорогого стоило, особенно сейчас. Смазка уже запачкала трусы, добираясь и до штанцов, дырочка вибрировала и зудела, сжимаясь и разжимаясь, вызывая дискомфорт. Неудачно задев тканью брюк яички, Натаниэль тихо простонал. Член сразу же надавил на ширинку, присоединяясь к всеобщему бунту. Влага и свежесть развернувшейся грозы не помогали, а лишь ухудшали ситуацию, так как влияли на дорожное движение неблагоприятным образом. Щеки покраснели, превращаясь в алые маки на рассвете, глаза заблестели, словно звёзды, прикрываемые многочисленными тучами, а губы томно выдыхали жар тела, трескаясь от малейшего движения и наполняясь кровяными жилками. Окно со стороны омеги автоматически закрылось (с водительской панели управления), позволяя Натаниэлю на него облокотиться. Прохлада стекла отрезвляла, но совсем малость, потому что запах альфы был сильнее этого, навязчиво давил, заставляя разложиться перед самцом прямо здесь и сейчас. Кофе, крепкий, зерновой, с пряной корицей, которая остро обжигает нёбо и ударяет в нос, без сахара, без каких-либо сиропов, ведь они ни к чему. Натан уже готов был перелезть на водителя сверху и вдыхать его аромат, водя носом по сильной накачанной шее, возбуждаясь не только сам, но и подначивая своего партнёра. Хотелось задеть языком пульсирующую жилку и смачно засосать ее, немного прикуснуть кожу, оставив красную отметину. Но сила воли этого не позволила.       Словно в тумане, машина тихонько сдвинулась с места и начала ехать со скоростью черепахи, но и этого было достаточно. Для таких пробок это считалось огромным прорывом.       Дышать же становилось все тяжелее, как и соображать. Хотелось поласкать себя, а лучше насадиться на что-нибудь, хоть на ту злосчастную бутылку, лежащую на заднем сидении.       Движение опять резко остановилось, поэтому омега дернулся вперед, чуть не вылетев в переднее стекло. Его придержал Ротирус и тут же, как ошпаренный, отдернул руку обратно на руль. Натан хмыкнул и сразу же сморщился от нового приступа боли. –Даже если я буду умолять тебя всунуть мне, ты не согласишься. Я прав? – еле вымолвил омега, расстегивая ширинку. –Ты прав. Да и как ты себе это представляешь? У меня стекла даже на задних сидениях не затонированы, – Дарнелл перевел взгляд на собеседника и смущённо вернул обратно на дорогу. Натаниэль успел стянуть с себя не только штаны, но и трусы и старался не думать о гребаной бутылке.– Мы едем сразу в больницу! –Не смей! У меня дома вещи, мы должны заехать. Это не обговаривается!       Альфа раздражённо рыкнул. Но, похоже, судьба над ним явно сжалилась, и движение вновь возвращалось в норму. Сразу видно, кто у нее был в любимчиках.       Гроза осталась позади, как и молнии-змейки, сердитые водители, звуки клаксонов и запах сырого асфальта. До дома оставалось пара метров, поэтому Натан с сожалением натягивал штаны обратно. Но к воротам подъехать не удалось, там уже стоял чей-то автомобиль. Владелец лексуса, завидев хозяев, вышел из своего красавца и прислонился к капоту. Это был молоденький смугленький омега с пухлыми, розовыми щёчками, большими детскими глазами и пузом-арбузом. Он мило улыбался и, как показалось Натану, показательно гладил свой живот.       Недоумение, осознание и горькая обида. Все разом накатило на маленького мальчика и просто в какой-то момент переломило. Теперь Натаниэль понимал, на ком женится Дарнелл после расторжения контракта. Понимал, почему тот отказывался от течек, намекая на возможную беременность. Ну да, куда ему два брюхатых омеги? Одного и так достаточно! Тогда почему не расторгнуть этот фиктивный брак сейчас? Что ему мешает? Почему Ротирус сразу не женился на своем ненаглядном? Думать об этом совсем не хотелось, злая обида, затопившая все сознание, вырывалась наружу. Она, словно лава, обжигала внутренности, постепенно добираясь до сердца. В глазах защипало, а левую грудину закололо, пронося импульсы по всему телу и пропадая где-то в желудке. –Удачной свадьбы и здорового малыша! Документы отправишь почтой, контракт прекращен! – резко выдернув ключ зажигания, Натан выскочил из машины, блокируя двери. Все было так резко и неосознанно. Лицо альфы, излучающее непонимание, свой же смех, слышимый сквозь вату, звук приближающейся грозы и третье лицо в виде брюхатого, как призрачный фантом на заднем плане. Смешки превращались в скулеж, пока омега просто не разрыдался на грани истерики. Ротирус колотил дверь, что-то крича нерадивому «мужу», но тот уже не слышал. Натаниэль шел в свой, почти родной дом с осознанием того, что это последний его визит. Теперь здесь будет новый хозяин, который наверняка выкинет все украшения интерьера, сделанные Натаниэлем своими руками, выбросит его любимую статуэтку, сменит обои. Проходя мимо гостя, парень гадливо усмехнулся и посмотрел на ключи в своей руке. –От его сердца, – слезы брызнули с новой силой и покатились по щекам, обжигая кожу не хуже смазки, которая текла уже по ногам. Чертова течка, как всегда в неподходящий момент.       На самом деле Натан не знал, зачем просился заехать домой. Просто было такое чувство, что нужно. Как оказалось, не зря. Он расставил все точки над «i» и теперь полностью свободен. Зайдя в свою комнату, Натаниэль грустно улыбнулся. Сейчас она казалась такой пустой и одинокой, что сердце щемило от одной мысли оставить ее. Все вещи были до сих пор в сумке, потому что Натан не решился занимать ими полки шкафа, ведь рано или поздно ему все равно придется уехать и забрать их с собой. Он как будто знал, что времени на сборы не будет, что придется чуть ли не бежать, чтобы не остаться с истерикой и вконец испорченными нервами, лёжа на полу. А ведь сейчас так хотелось это сделать. Прихватив под мышку свою излюбленную тетрадь, Натаниэль в последний раз оглянулся на дом, вышел через задний выход в заборе и вызвал медцентр по адресу соседнего коттеджа через аллею. Когда врачи приехали, он лежал уже без сознания, бредя о принце, ведьме и каком-то арбузе, прижимая к груди тетрадь и обручальное кольцо. Сразу же после его погрузки гроза добралась и до этих земель, зло бушуя и проливая слезы над чужим горем…

***

      Доходило до гостя, однако, долго, что это за ключи, что за омега и что вообще, черт возьми, происходит. Когда же сообразил, то выпал в осадок. Дарнелл по освобождению метался, как лев в клетке. А потом хряпнул полбутылки коньяка и присел в изголовье дивана. Сидел молча, пялясь в одну точку, пока гость его не расшатал. –Эй, может, поедешь за ним? –Я не знаю, где он. –Хмм, дай-ка подумать. О, эврика, в медцентре для течных, тупая ты башка! Опять хочешь в запой уйти, совсем сбрендил? Вместо того, чтобы строить планы по свиданкам, надо было во время брака их выполнять. Тьфу ты, что взять с идиота! –Я думал, он понимает, что у меня к нему чувства. Хотелось дождаться окончания контракта и сыграть настоящую свадьбу, но Натаниэль все понял по-своему, что и требовалось ожидать. Я даже купил… неважно,– Ротирус горько хмыкнул и отмахнулся, вновь потянувшись за бутылкой. –Полно тебе! – пузатый убрал коньяк подальше. – Ты завтра же поедешь к нему и объяснишься! Любишь же ты скрывать и держать все в себе, прям как наш папаша. –Не напоминай! –Ты же говорил, что он твоя пара. Так что не так то? Должен же чуять, – Дарнелл лишь неопределенно пожал плечами, вспоминая все интимные моменты и сексуальные желания Натана, от чего ещё сильнее посмурнел. –А ты чего, братец, забыл у меня в глуши? И как всегда не вовремя. –Кто бы говорил! Пол ребенка узнал я, вот что, решил поделиться. Но раз мне не рады, я, пожалуй, пойду, – омега нарочито медленно начал подниматься с дивана. –Давай без твоих выкрутасов, вещай. –Альфа! – родственник гордо взвизгнул и провел по животу. Ротирус лишь мягко улыбнулся и приобнял брата за ноги. Вот его муженёк то обрадуется, он ведь мечтал о сыне-альфе, как-то на ужине все уши прожужжал. –Поздравляю. Я даже тебе завидую, – Дарнелл положил голову ему на колени. –Ничего-ничего, вот завтра поедешь к нему и отожгете! В первый же раз и забеременеет! Двойней! –Не получится. Нам нельзя, точнее ему. После операции на хрусталик нельзя беременеть ближайший год из-за перепадов внутреннего давления. Ты бы знал, как трудно дрочить семь раз на дню, лишь бы не наброситься на него. А этот засранец будто подначивает. Я уже мозоль натер! Про дом вообще молчу, все пропахло мятой и ландышем, а эти его картины, цветы, статуэтки, везде валяющиеся листы со стихами, они даже на салфетках! Так ещё и такие трогательные: про любовь, детей, а ещё про папу, его кота. Знаешь, как они похожи! Просто две капли воды! Светлячок меня тоже месяца два не признавал, а потом привык, Натан такой же, – Ротирус и дальше бы продолжил балаболить с мягкой улыбкой на губах, если бы не тот самый кот, который вальяжно прошагал мимо гостиной на кухню.

***

      Очнулся Натаниэль лишь под конец течки. Все это время, с момента пробуждения, медбрат только и делал, что бегал туда-сюда с его анализами, вытаращив глаза. Спустя полдня подошёл уже врач и, глянув на карточку больного, тоже стал хмуриться. –Я так понимаю, вы ещё не рожали? –Нет, – просипел светловолосый, туго соображая причем тут роды. –У вас был гормональный всплеск, который возможен обычно при родах. В вашей карте прописано про операцию, а также про все вытекающие. Вы в курсе, что вам нельзя проводить течку без подавителей ближайшие полгода? А беременеть так вообще год! Но осложнений нет и, надеюсь, не будет. Сейчас подойдёт ассистент и поставит капельницу, после чего вас отпустят домой. Ваш муж уже четвертый день сидит в приемной, упорный малый. И да, в следующий раз, пожалуйста, будьте осторожнее. Не забывайте, давление – штука серьезная!       Доктор строго осмотрел лицо пациента и только потом двинулся к выходу из палаты длинными и быстрыми шагами, так и не дождавшись ответа. Такого будет не догнать. Медбрат не заставил себя ждать и неуклюже вставил иголку катетера в вену, после чего опять ускакал в волнительной тревоге. Как белка в колесе, честное слово. Но Натаниэля это не интересовало, в его голове вертелась фраза доктора, брошенная вскользь. Четыре дня, значит. И что ему нужно? Подписать развод? Или кота срочно забрать? Может, у его женишка на него аллергия? Так оставил бы папе или Олли. «Невыносимо!»       Одно предположение сменялось другим, голова начинала гудеть, а рука болела от неправильно вставленной иглы. В жопе будто завелись глисты, которые не давали спокойно сидеть на месте. Неужели организм так реагирует на него? Но они же не пара, давно пройденная присказка. Хватит-хватит-хватит! Хватит выдумывать! От этого только больнее, Натан же знает. Надо быстрее принять всю правду. Принять свою судьбу. И жить дальше, да, жить. Но без него ведь не хочется. Хотя кто Натаниэля спрашивал, придется, и все тут. Не получается? Так просто существуй!

***

      Секунды кажутся часами, а часы - годами. В приемной становится людно и шумно. Вон там сидит старушка, у нее высокое давление. А рядом с Дарнеллом сидит омежка с кризисом среднего возраста и огромными силиконовыми губами, которыми он незаметно причмокивает каждый раз после зевка. Дети носятся по коридорам, не слушая родителей и давя ноги всем посетителям. После четырех суток без нормального сна альфе хотелось всех придушить! Мало того, что его пара оказалась в критическом состоянии, так ещё эти козявки все ботинки растоптали*. Про силиконового соседа он вообще пытался не вспоминать, а особенно про его ручку, которая случайно задевала его коленку за один час более шести раз! Когда нервы были уже не к черту, Ротирус решил всё-таки прогуляться и размять ноги. Кофе он перестал тут пить уже на второй день, потому что живот от него сводило зверски, а вкус настолько осел на языке и был неприятным, что тошнило от одного упоминания. Каждая его прогулка затягивалась, возвращаться не хотелось. Боязнь того, что Натана оставят ещё на сутки, плотно засела в голове и напоминала о себе при любой возможности. Просидеть тут ещё пару часов казалось невыносимой пыткой, как и просто ожидать. Да, альфа был нетерпеливым. Но после встречи с Натаниэлем пришлось меняться, идти на уступки, хотя это давалось чрезвычайно сложно.       Небесное светило опять заискрилось, показывая приближение новой грозы. Такая погода стояла уже несколько дней, поэтому на улице было тихо и спокойно. Люди сидели по домам. А птицы не вылезали из своих гнезд, чтобы лишний раз не дразнить дворового кота, который спрятался под машиной.       Когда Дарнелл решился-таки вернуться обратно, ему позвонили. «Светлячок»       Дрожь прокатилась по телу. Может, это не он? Пришлось даже прислониться к одной из колонн, чтобы от нервишек то не грохнуться. –Алло, – трубка была готова выскочить из липких рук, а голос был настолько неузнаваем, что альфа удивился самому себе. –Мне сказали, что ты сидел в приемной больше суток. Ты что-то хотел? –Да, – голос в конец сел, а сердце упало в пятки. Ротирус никогда не признавался в чувствах, а тут ещё и по телефону. –Так чего же ты хочешь? Говори уже. Если это доку…– последующие реплики уже зазвучали где-то за спиной.       Обернувшись, Дарнелл увидел бледное хмурое лицо своей первой любви. Он шел, немного пошатываясь и спотыкаясь на каждой ступеньке. Натаниэль думал, что тот уехал, поэтому и не приметил знакомую фигуру за колонной, полностью сосредотачиваясь на лестнице. –Тебя, – в трубке повисла тишина. Казалось, сейчас диспетчер влезет в разговор и спросит, а что дальше то по сюжету, или кто-то да нарушит эту тонкую нить, которая зародилась впервые за все время общения. Натаниэль встал, как вкопанный, не произнося ни слова. Альфа даже хотел уже выйти из своего укрытия и спросить, не плохо ли ему. Но в трубке вновь раздался звук: –Повтори, – даже через телефонную связь было слышно тяжёлое дыхание парня, слезы, стоявшие в голосе, а ещё некая мольба, просьба.       Дарнелл рванул вперёд, сам чуть не навернувшись на мокрой лестнице. Подошёл вплотную, дыша прямо в затылок и чувствуя запах, его запах. — Мне нужен ты, Натаниэль Эккельман. Может, выйдешь за меня? Только теперь по-настоящему, – омега вздрогнул и долго не решался поворачиваться, пока Ротирус сам этого не сделал. –Эй, Светлячок, я, правда, люблю тебя. Да и ты никуда от меня не денешься, мы же пара как-никак!       Натаниэль задрожал, казалось, его сердце сейчас просто остановится, не выдержит. Он не чувствовал прохлады, моросящего дождя, редких прохожих, соленых слез, попадающих в рот вместе с соплями, и даже не контролировал свою счастливую измученную улыбку, которая, как говорил папа, вылезала в редких случаях. –Так ты чувствуешь? И я не помешавшийся идиот? –Конечно, чувствую! –И правда любишь? –Люблю. Что ж ты такой недоверчивый, – Дарнелл подошёл ещё ближе, хотя куда там, они и так стояли нос к носу.       Мягко касаясь щеки Натана, он водил по ней подушечками пальцев, вырисовывая понятные только ему узоры. Опалив горячим дыханием шею, альфа звонко ее чмокнул, поднимаясь все выше в поиске губ. Когда же заветный ротик был найден, Дарнелл просто приложился к нему своими губами, еле соприкасаясь. Но и этого было достаточно, чтобы омега покраснел, а по его телу пробежались так знакомые нам мурашки. Это даже поцелуем было не назвать, но он был намного значимее и интимные всех горячих ночей и всех сладостных и страстных поцелуев, которые были в жизни у обоих. Они словно слились воедино и дрожали в унисон, так трепетно реагируя друг на друга. Момент был поистине волшебный. Даже тишина, которая была натянута, словно струна, играла тихую и успокаивающую мелодию, даря томящее наслаждение.

***

–Закрой глаза! Ну же, не открывай, – Дарнелл, крепко держа омегу за руки, вел по старому, забытому всеми дворику, огибая кочки и выемки. –Куда ты меня тащишь? Мы идём уже десять минут, – Натан громко пыхтел от натуги, оказывается, он уже и забыл, каково быть слепым.       Альфа тут, видите ли, решил устроить ему сюрприз. Поэтому, оставив автомобиль в незнакомом переулке и надев на Натаниэля повязку, вел его не пойми куда, как говорят, на Кудыкину гору. Путеводитель из него был хреновый. Сначала они не туда свернули, потом под листьями оказалась яма, в которую Натан благополучно грохнулся. В общем, провал на провале. Когда же парочка добралась до заветного обшарпанного подъезда и зашла в него, Ротирус быстро затолкал омегу в лифт и нажал кнопку нужного им этажа. Машина нехотя закрыла створки и с натугой двинулась вверх, истошно скрипя. Ещё тут не хватало застрять, вот будет потеха. Натаниэль аж притих, а потом резко прислушался, явно узнавая родную грузовую коробку. Затаив дыхание, он вышел на лестничную клетку, готовый сорвать тряпку с глаз сию же минуту. Но Дарнелл на него шикнул и, как можно тише, достал ключи, отворяя дверь, которая, зараза, все-таки взвизгнула. Тут уже и слепой догадается, где они находятся, поэтому Ротирус милосердно разрешил, наконец, сдернуть черную ткань. –Ты…ты выкупил ее? – Натаниэль обомлел. Он-то думал, что больше никогда не пройдет через этот задиристый порожек, не потрогает такие родные, кое-где отклеившиеся обои, не включит свет, который в первые секунды страшно мигает, не выйдет на излюбленный балкон с кучей кадок и цветов. Все это было настолько своим, настолько дорогим, что не описать словами.       Так и не дождавшись ответа, омега двинулся осматривать обновленный интерьер. Вроде все было точно так же, как и годы тому назад, но в то же время совсем по-другому. Мебель отредактирована, обои обновлены, проводка налажена, а ванная комната полностью перестроена. Думается, это должно было расстроить Натаниэля, но почему-то не расстраивало. Он пылал необъяснимым восторгом и с трепетом осматривал каждый уголок такой старой, но новой квартиры. Только после тщательного обхода омега обратил внимание на Дарнелла, стоящего в уголочке и смотрящего на Натана с широкой улыбкой. Удержаться от крепких объятий и визгов Натаниэль не смог, да и не надо было. Многочисленные поцелуи и слова благодарности так и сыпались из его уст. Он был готов затискать свою пару до смерти за такой подарок. –Как только ты отдал мне те деньги, я приехал сюда и на них же выкупил ее. Это же частичка тебя, я не мог их взять. Тем более, в дальнейшем, может, и наш сын поживет здесь, – альфа дотронулся до немного выпуклого животика, мечтательно его поглаживая. –Было бы неплохо, – Натаниэль вдохнул полной грудью, так знакомый ему запах квартиры и кофе, а после уткнулся носом мужу в шею, тихонько засопев. За окном начинался закат. По паркету играли лучи заходящего солнца. Дедульки у подъезда вновь собрались перемывать окружающим косточки. А судьба, тихонько улыбаясь, пошла искать себе новое развлечение.       Оказывается, принцы существуют, верьте в сказки!