Светлячок

      В доме стояла тишина не та, от которой звенит в ушах, не та, которая давит на тебя, будто закрытое помещение на клаустрофоба, а дарящая спокойствие и какой-то уют. Половицы словно уснули и даже забыли, что им положено поскрипывать, поднимая щепку за щепкой наверх после тяжёлой поступи хозяина дома. Птиц в округе не было, будто они решили не беспокоить. А ветер улетел в отпуск.       Если бы вы прошли чуть дальше по коридору на второй этаж, то нашли бы спальные комнаты, находившиеся напротив друг друга. А если бы вы ещё и заглянули туда, то точно бы стали понимать, почему так тихо. Хотя минутная стрелка вот-вот доберется до золотистой цифры двенадцать, и настанет ровно десять утра. Секундная тоже бежит вперёд, играя то ли в догонялки, то ли просто бегая по кругу от скуки, но с каким же азартом она это делает. Лучи солнца не отстают, вместе с ней пытаются спешить, чтобы прогреть каждый кусочек правой стороны дома, угодить в окно, покружиться по полу, тоже поиграть, но уже с котом. Светлячок, как иронично звучит его прозвище в данном случае, ведётся на провокацию горячего, огненного кругляша и начинает охоту на его длинные лучи, которые, как волосы одной из принцесс, а точнее Рапунцель, блестят и сверкают, словно ты купаешься в золотом море.       Но солнце резко разыгралось и попало прямо на подушку спящего, освещая половину лица. Смекнув, что уже поздно дергаться, оно решило повредничать и перевело луч ещё ниже, не просто осветляя сонную макушку, но и лицо, слепя и нагревая, что есть мочи. Человек резко зажмурился, будто впячивая глаза и нос куда-то в череп, лишь бы подальше от этого негодяя. Покрылся табуном морщинок, которые смешно топорщились, и перевернулся. Но вскоре, признав поражение, спящий приоткрыл один глаз, походя на пирата, только уж больно взъерошенного и милого после пробуждения. Пират недовольно потёр закрытый глаз, громко зевнул, нарушая всю тайную тишину дома, и пошарил по тумбочке в поисках очков. Те нашлись не сразу, тоже те ещё негодяи, любители пряток и пятнашек. Но самым главным разбойником был кот, который в ожидании новой порции наивкуснейшего корма сидел около ног хозяина, как примерный ученик за партой, знающий ответ. Человек хмыкнул, наблюдая за ежедневными действиями этого зверя. После поучительной диеты тот был слишком ласков и послушен. Потягиваясь, юноша зашагал в ванную, мельком взглянув на дверь напротив. Та, как обычно, была заперта и точь-в-точь похожа на его собственную. Альфа уже давно на работе корпеет над бумажками, а после обеда поедет в университет расслабляться и ставить «неуды» нерадивым студентам. Вспоминая последний курс института, парень расплывался в улыбке, а вот защита до сих пор вызывала нервную дрожь. Да, он сдал все на отлично, получил красную корочку, а в скором времени будет работать там же, где и его «муж», а если быть точнее, то на него. Его устроили на работу мечты, но парень был совершенно против пропихивания родственниками человека по карьерной лестнице. Но кто его послушает, назначили завтра первый день, заявив, что парень будет хорошим сотрудником, купили пару костюмов, объяснили суть работы и выставили из комнаты отдыхать.       Дааа, отдыхал он в последнее время слишком много, альфа не давал сделать даже банальные домашние дела в виде мытья посуды или протирания полов. По этому поводу тоже были скандалы, светловолосый даже разбил тарелку по этому случаю, получив щелбан и инвалидный режим, то есть лежи и ничего не делай, даже в туалет ходи под себя, без напряга. Обычно после таких случаев омега запирался в своей комнате и забирал с собой Светлячка, а старший мужчина в доме приходил с повинной и предлагал компромиссы. Его муж был идеальным семьянином, как ни посмотри. А его щенячья морда во время извинений получалась лучше, чем у кота из «Шрэка».       И почему он не хочет вступить в настоящий брак по любви? Да, сроки были ограниченные, но это же не повод устраивать фиктивное бракосочетание, хотя Натан не жаловался. Свадьба была шикарной, однозначно. Именно в этот день омега проснулся и прозрел, несильно, но это был прорыв. Наплакал он тогда целое корыто, но, как говорится, от счастья. Если юноша не ослышался, то альфа тоже пустил слезу, причем не один раз, а может это просто фантазия разыгралась? Но кто бы мог подумать, что зрение восстановится всего за каких-то полтора месяца. Очки они купили в тот же день по давно заказанному и примеренному образцу. На венчание омега явился опухший, счастливый и в своих новых очкозаврах. Он все время оглядывался, норовился рассмотреть каждый предмет поближе, а после постоянно трогал, понимая различие между тактильными и зрительными ощущениями. Его будущий муж предлагал перенести церемонию хотя бы на следующую неделю, но парень отказался, уверяя, что все и так нормально. В тот же вечер юноша постоянно крутился и собирался всю ночь не спать, чтобы продлить этот замечательный сон. Хотя такие фантазии Морфей ему ещё не показывал, лишь болезненные пережитки прошлого.       Эта дата также была знаменательна тем, что Натан перешагнул через себя и попросился полежать рядом с его уже законным, но в то же время фиктивным мужем. Тот был не против и с радостью одолжил половину кровати. Натаниэль ожидал, что тот хоть как-нибудь начнет действовать или банально приобнимет, но ждать приходилось лишь у моря погоды. Понимая, что засыпает, омега тихонечко придвинулся к могучей медвежьей спине и прижался щекой, умиротворенно посапывая. Утром он обнаружил себя, полностью лежащим на груди альфы, у которого футболка была немного мокрая от его ночных слюноблужданий. Смутившись, Натан провел рукой по пятнышку и лег обратно, прислушиваясь к дыханию мужчины, его сердцебиению. Это был последний раз, когда они так безмятежно спали, потому что больше омега и не просил, а Ротирус будто забыл о его существовании, погружаясь все больше в рабочую рутину. Да, он появлялся дома, обменивался дежурными фразами, желал на ночь приятных снов и с каждым разом всё также закрывался в своей берлоге.       Омега сплюнул пасту в раковину и прополоскал пару раз рот. Собираясь принять душ, он скинул всю одежду на пол, осмотрелся в поиске полотенца, а потом уже понял, что попал. Все ванные принадлежности лежали на сушилке в коридоре. Одеваться и выходить из душевой - было лень, тем более дома никого не было, можно и голым пробежать, что уж там. Прохладные струи приносили настоящее удовольствие и кратковременную бодрость. Они обволакивали тело, скатываясь многочисленными ручьями вниз, словно водопад, ударялись о поддон и разлетались на миллионы мелких капелек. Выходить из этого райского уголка не хотелось, но телу становилось уже тяжко от давящей влаги, поэтому пришлось вылезать, да побыстрее шуровать в комнату, а то зябко. Сланцы с противным скрипом натянулись на ноги, так ещё и норовили обратно слететь в небольшую лужу, скопившуюся от мокрых волос, с которых текло как из ведра. Подрагивая, Натаниэль припустил к двери и прямо в проходной раме наткнулся на препятствие, так ещё и грохнулся на пятую точку в придачу, ладно хоть не раком и не на шпагат. Если бы омега своевременно натянул очки, то он с точностью определил хозяина дома, но так как они до сих пор покоились на полочке, ему оставалось только визжать от страха и дрожать уже не от холода. Это продолжалось пару долгих секунд, пока Натан не выдохся и не остановился, чтобы набрать новую порцию воздуха и оглушить посетителя ещё одной звуковой волной. –Эй, тихо, это я, – альфа даже поднял руки вверх в знак примирения и сдачи с поличным. –Ка-ка-кого хре-на-на ты дома? Почему ты не на раб-б-оте? И хватит на меня пяли-ли-ть так, лучше помоги подняться! –Я отпросился, решил устроить нам совместный выходной. В последнее время я совсем не уделял своему гостю внимание, – Ротирус заставил Натана отлепиться от мокрого холодного пола, затем снял с себя ночную футболку и натянул на подрагивающего мальчишку. Та была ему чуть выше колен и сразу облепила стройное тело, было видно малейший вздох его грудной клетки, а горошинки сосков кокетливо выпирали вперед. С волос до сих пор капала вода, ещё больше увлажняя одежду и придавая пошлые очертания. –Понят-т-но. А теперь дай я пройду и приготовлю нам завтрак, – покраснев, омега топтался на месте, как маленький стеснительный ребенок, чем ещё больше заводил. Ротирус не заметил его злобного сверкающего взгляда, которым Натаниэль отреагировал на слово «гость», лишь продолжал искоса смотреть ему под ноги. –Прям так? – альфа поперхнулся. –Нет уж, так, слишком хол-л-лодно. Если дашь ещё одну футболку поп-п-позже, то могу в ней, – если Натан не готов показываться своему мужу в голом виде, то о каких сексуальных отношениях может идти речь? Он же сам решил его соблазнить, а вместо этого мнется, как школьник перед первой мастурбацией. Пора уже заканчивать, где твоя кокетливость, на которую велось полуниверситета?       Подумав, омега показательно задел Ротируса рукой по попе и уже хотел уйти, как его за эту же ручонку и остановили. Ожидая пламенного поцелуя, Натан уже прикрыл глаза и сложил губы наподобие трубочки, но после пары секунд ничего не произошло. Оказалось, что альфа, судя по всему, стоял вообще к нему спиной. –Очки сразу забери, а то забудешь, – он отпустил парня и начал расстёгивать джинсы, деловито медленно, то ли стесняясь, то ли танцуя стриптиз.       Натаниэль от второго бы точно не отказался. Поразмыслив ещё раз, хотя, что тут думать, он принял решение, что это самый удачный момент для решительных действий. Даже не дойдя до полки с очками, Натан резко схватил альфу за плечи и впился в такие пухлые и долгожданные губы. Ответа долго ждать не пришлось, активация внутреннего зверя Ротируса прошла успешно.       Дальнейшие действия происходили сумбурно, прямо как у подростков. Резкие, смазанные поцелуи, дрожащие, не останавливающиеся ни на минуту руки и рваное дыхание. Горячие тела сливались в единое целое, покрываясь испариной и даруя истинное наслаждение. Горячий язык альфы обжигал шею, плавно скользя вниз. На следующее утро на ключицах расцветут засосы, а покрасневшие, будто обветренные после сильных морозов губы будут напоминать этот миг вновь и вновь. Натан дёргал за волосы, стонал, хныкал, а иногда повизгивал, словно щенок. Зеркало, к которому его прислонили, стеснительно запотело, отворачиваясь от этой картины. Так даже было лучше, омега не хотел видеть свое похотливое лицо. Рот был приоткрыт, щеки, словно алый мак, а шаловливые глаза, ох, в них лучше не смотреть, иначе попадете безвозвратно в омут, в котором тут же утонете. Течка должна наступить на следующей неделе, поэтому смазка выделялась обильно, а тугое колечко вибрировало, приглашая войти. Дарнелл не побрезговал растянуть омегу не только пальцами, но и языком, доводя до первого сладкого оргазма за столькие годы, не считая дрочки самому себе.       Порыкивая от нетерпения, альфа напрочь забыл о презервативах и вошёл в открытую. Его член сразу попал в узкий капкан удовольствия, готовый сразу же кончить. Чтобы исключить данный позор, Ротирус постарался не двигаться, привыкая к новым ощущениям и давая передышку своему партнеру. Но как только чувство блаженства поубавилось, Дарнелл сорвался на быстрый темп. Забыв об этике и взаимном удовольствии, он вдалбливался в стройное тело, оставляя следы на бедрах и попе, чуть ли не рыча, как волк во время гона. Всё казалось таким правильным, даже витающий запах секса и трав, который обязательно осядет на теле и будет держаться дня три, не меньше, соленый привкус кожи омеги и его анус, такой скользкий и тугой. Рывки становились быстрее, казались более рваными. Последний спазм наступил неожиданно и, наконец, подарил долгожданную судорогу, ломающую твое тело на крошечные частички. Оргазм накатывает моментально, захватывая с головой, дарит ощущение сладостной неги и покоя, раскатывается по мышцам и подаёт импульсы в мозг, заставляя его отключиться на ближайший час. В сознание омега приходит только на полу в плотных объятиях своего партнёра. Чувствует спадающий узел. Игриво слизывает капельку пота с груди Дарнелла и довольно жмурится, словно кот, наевшийся сметаны. Его тихонько поглаживают, дышат в макушку и даруют чувство уюта и нужности, не догадываясь об этом. –У тебя скоро течка, да? Надо будет отвезти тебя в центр помощи пораньше.       Пара фраз врывается в сознание. Говорят, слова ранят намного сильнее, чем любая другая физическая боль, и светловолосый это почувствовал всем сердцем, всем своим нутром. Натаниэль ничего не отвечает, просто встаёт, рассоединяя ту тоненькую связь между ними, узел, и, похрамывая, доходит до своей комнаты. Он не чувствует холода, слез, которые текут по щекам, обжигая кожу пламенем. Он больше ничего не чувствует, потому что в душе зияет пропасть, черная дыра. Им вновь воспользовались, его вновь растоптали. На что он надеялся? Что альфа узнает о его любви? О том, что Натан его пара? Не смешите, в этом жестоком мире судьба невзлюбила именно его, так что радуйтесь, шутом оказались не вы.       Совместный выходной, в итоге, превращается в стену, разделяющую два мира, двух людей. Натаниэль весь день проводит в комнате, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не начать анализировать всю ситуацию снова и снова. Ротирус всё-таки срывается на работу после многочисленных звонков. Он не понимает всей ситуации, поэтому просто прощается в дверях, обещая прийти не позже одиннадцати. Светлячок сидит в своем новом убежище, в котором уже успел припрятать новые запасы, и даже не пытается лезть к своему хозяину. Сейчас был именно такой момент, когда можно было огрести, там уже не отделаешься простой диетой.

***

      Всю последующую неделю Натан переживал день сурка. Подъем, водные процедуры, еда, Светлячок, еда, уборка, еда, сон. Именно в такие моменты он хотел сбежать к себе на старую квартиру, посидеть на открытом балконе, понюхать фиалки, послушать дедушек на скамейке. Но потом приходило осознание того, что ее больше нет в его распоряжении. По своей же глупости Натаниэль ее продал, дабы расплатиться за операцию с Ротирусом. Пару раз он приходил к себе на район, спрашивал про ее покупку у пожилых соседей, сидящих на лавочке, но те собственника в лицо не знали, как и сам омега. Можно было бы пойти и поплакаться папе, но тот завел себе ухажёра, с которым и проводил все свои свободные от бытовых дел дни. Олли находился в положении во второй раз, и беспокоить его было бы сейчас по настоящему позорно, а за плохие новости тебе бы ещё от его мужа прилетело. Тот уж слишком переживал за сложное протекание беременности. А работа, так мило предложенная мужем, была проигнорирована.       В один из таких серых дней ему впервые за такое довольно долгое время проживания вместе позвонил Дарнелл. Говорил он кратко и серьёзно, даже с какой-то еле слышной сталью в голосе, сразу видно, был не один. Забыл муженёк по невнимательности важные документы дома. А ты притащи, так ещё и уложи, обед принеси, если не сложно, конечно. Натану то не сложно, просто как-то некомфортно, а если быть точнее, то врезал бы он ему, да посильнее, чтоб неповадно было. Но парень был из тех, кто все держит в себе, поэтому документы нашел, котлет разогрел да в контейнер упаковал, а потом поехал с пересадками к черту на кулички. Надо было такси вызвать, тьфу ты. Ну ничего, добрался он целехонький, немного помятый, но ради святого дела же. Слава Богам, хоть здание было видное и от остановки близко.       Чем быстрее омега приближался к высотке, тем больше готов был ослепнуть во второй раз, только теперь уже от солнечных бликов, отражающихся от стеклянной поверхности офисного отделения. Когда Натаниэль вошёл в прохладное помещение, то выдохнул от облегчения. Жара заставляла его плавиться, как пломбир на солнышке, а тут хоть дышать полной грудью можно. Но, как оказалось, зря он решил, что все позади. Охранник решил, что Натаниэль – подозрительное лицо и уж ни в коем случае не муж Дарнелла Ротируса. Пришлось показывать штамп в паспорте, а после под хмурый взгляд работника скрыться в закрывающихся дверях лифта. Его муж заседал на предпоследнем этаже, в конференц-зале. Найти его было не сложно, а вот выйти из неловкой ситуации было тем ещё испытанием. Оказалось, что Натан должен был оставить документы у секретаря, который тихонько бы занес их в зал. Но вломиться и вручить их лично, тоже было действенно. Когда омега вошёл, его муж как раз что-то вещал и прервался на полуслове. Выдержав недоуменные взгляды, он прошмыгнул к альфе, вручил небольшой пакетик, откуда стойко пахло мясом и чем-то ещё, кинул виноватое «прости» и под смешок одного из заседающих покинул такое неуютное место. Даже за закрытыми дверьми были слышны разговоры и суета, а после и громкий вопрос: «Едой то поделишься? Пахнет вкусно, тоже хочу такого домработника». Натаниэль обиженно поджал губы, сначала охранник, теперь ещё и этот весельчак. Но этот список ещё не спешил заканчиваться, потому что следующим в нем окажется секретарь. Тот как раз хотел пройти на собрание. –Извините, а вы не знаете, во сколько они закончат? — Натаниэль понуро взглянул на блистательного омегу с ногами от ушей, мысленно представил себя и окончательно сдался. –Как раз вот должны. А вы собстна кто? — секретарь окинул Натана брезгливым взглядом и даже противно сморщился. –Да так, домработник, — скромно улыбнулся омега и решил подождать в кабинете мужа.       Тот был совсем рядом, буквально за стеной. Дубовая дверь была открыта и приятно зазывала внутрь. Атмосфера там царила на удивление благоприятная. Длинный деревянный стол, большое кожаное кресло, огромная библиотека и пара черных лакированных диванчиков, а также запах кофе и корицы. Кресло Натану прельстило больше всего, поэтому, мягко приземлившись, он пару раз крутанулся на нем, весело болтая ногами. А ведь к этому можно привыкнуть. Чтобы скоротать время, омега начал рассматривать завалы бумажек на столе. Это были отчёты, которые обычно перепроверяют в случае несостыковок. Перебирая один документ за другим, он сам и не заметил, как погряз в расчетах. Ошибку Натаниэль нашел довольно быстро, но ее причину установить так и не получилось, ему помешали «гости». Знакомый нам секретарь и муж вошли, мило переговариваясь, даже не замечая третьего лица. –О, точно, вас домработник ждал. Только это можно было сделать и в коридоре, –омежка состроил хмурое личико. –Домработник? Вы что, сговорились все что ли? Это мой муж! Натаниэль Ротирус, я вам о нем рассказывал, Коул. У вас явно проблемы с памятью, — Дарнелл состроил сочувствующую рожу.       Театральных способностей ему было не занимать. Пока Натан давился от хохота, альфа спровадил своего удивлённого подчинённого и закрыл дверь на ключ. –И как это понимать? Зачем нужно было представляться моим домработником? – Ротирус устало плюхнулся на диван, сжимая переносицу. –Твои сотрудники это легче воспринимают, чем тот факт, что мы женаты. А я тут ошибку нашел, только причину ещё не установил. –Серьезно? Так быстро? Да у тебя явно талант, ты теперь точно не отвяжешься от моего предложения. Я тебя насильно буду на работу возить! –Но у тебя же уже есть секретарь, зачем ещё один? –Ох, Коул, он скоро уйдет в декрет. –Поздравляю! –Ага, удачи его мужу, такой истерички я ещё в жизни не встречал. Ты бы знал, как он меня шантажировал в прошлом году! И течный приходил, и с усилителями, что только не творил, засранец. –Может, он тебя любил сильно. –Если бы, – Дарнелл усмехнулся, – после моей угрозы об увольнении сразу же нашел себе новую цель, даже добился ее, как видишь. –Всем бы так,– мягко намекнул Натаниэль.– Я хотел попросить отвезти меня домой. Течка скоро начнется, а я больше не могу ездить на этом чертовом автобусе. Знаешь, какая там толкучка? Думал, умру и не доеду! –Может тебя сразу в больницу закинуть? Вдруг не успеем? –Нет! Эту и все последующие течки я буду проводить дома и только дома. Т-Ч-К! – Натаниэль впервые выглядел настолько решительным, это не могло не удивлять. –Но по контракту ты не обязан. Да и его срок скоро закончится, мы сможем выйти замуж по любви. Ты же понимаешь, что вероятность забеременеть в течку девяносто процентов, неужели это сейчас так необходимо?       Омега замолчал. Посмотрел на ворох документов, а только после этого подал голос: –Я понял, но ты все равно сначала завезешь меня домой.       В коттедж они ехали, как обычно, в тишине. Натаниэль корил себя за навязчивость, а также думал о словах альфы. Значит, у того уже кто-то был на примете. Но зачем тогда продолжать действие контракта? Можно же просто его оборвать, омега был бы не против. Особенно сейчас, когда понимал всю ситуацию, в которой оказался. Его не любили, даже, вон, от течки с ним отказались, хотя пару дней назад трахали в ванне. Ну да, кому нужны последствия? И зачем он на все это согласился? Ради зрения? Денег? Или все-таки из-за любви? Любовь — паршивое слово, особенно, когда знаешь, как от нее может быть больно. Натаниэль усмехнулся своему отражению в окне. Любовь, значит, да? Ха, как же судьба обожает над ним издеваться.