Петер в снегах

Глава 1  — Дом семидесятого года, очень неплохой. Посмотрим?  — Там есть гараж? — я посмотрел на жену поверх экрана лэптопа. Она сидела с планшетом напротив меня. В руках кружка с чаем, на столе — тарелка с кусками свежеиспеченного пирога. Вечер в кругу семьи. Если бы еще дочка с сыном не вопили бы каждые десять минут, в очередной раз сцепившись в смертельной схватке за игрушку — был бы рай на земле.  — Тихо! — рявкнула жена, и я вздрогнул. А детям — хоть бы хны.  — Он украл мои уши! — это дочь, у которой младший брат сорвал с головы заячьи уши, оставшиеся с Хэллоуина. Жена надеялась, что они доживут до Пурима (1), но такими темпами — вряд ли.  — Верни сестре уши! — велел я сыну.  — Нет! — твердо ответил он, и вперевалку побежал на кухню с трофеем. Дочка издала совсем уж душераздирающий вой и помчалась за ним.  — Так что там с домом? — я повернулся к Анне.  — Двухэтажный. Три спальни, две ванные комнаты, бейсмент. Все, как мы хотели.  — Я еще хотел гараж — напомнил я.  — Ну нету ничего с гаражом — раздраженно ответила она — по крайней мере, ничего в пределах нашего бюджета.  — Понятно.  — Давай посмотрим этот дом? — сказала она немного погодя — может, там будет место этот гараж построить. Просто… Ты же видишь, мы уже пять месяцев ничего не находим. Пропустили несколько прекрасных сделок из-за этого. Пока что у нас есть разрешение на ипотеку от банка — но его срок истекает через месяц, и никто не гарантирует, что нам дадут новое.  — Мне просто кажется, что мы спешим…- начал я, но она меня перебила.  — Я не работаю, а они в любой момент могут решить, что семье с одним источником дохода давать ипотеку слишком рискованно. Ходят тут такие слухи…я вчера слышала от подруг в общине.  — Я ничего такого не слышал — удивился я.  — Мы смотрим этот дом или нет? — Анне надоело дипломатничать.  — Смотрим — я пожал плечами.  — Тогда позвони Дарию и назначь встречу. Я безропотно взял телефон. Риэлтор ответил мне сразу же. Хороший мужик. Пять месяцев — и ни малейшего недовольства нашей нерешительностью. Чем дальше, тем больше я его уважал. Недаром Дарий Повар считался лучшим агентом по недвижимости в Блэк Вольф.  — Привет, Петер! Какие новости? — весело спросил он.  — Жена нашла дом, который ей понравился. Можно будет взглянуть на него на этой неделе?  — Разумеется! Скинь мне адрес, я проверю с владельцами и напишу тебе дату.  — Спасибо. Ты можешь узнать заодно, есть ли там возможность построить гараж?  — Обязательно! Ладно, я перезвоню тебе через минут десять, или просто скину всю информацию, идет?  — Буду ждать. Спасибо! Я отключил разговор, взглянул на жену.  — Спасибо, Пет — Анна мягко погладила меня по руке. Металл и шелк — вот кто она. Вот уже десять лет воспитывает меня по принципу кнута и пряника. А я… ну, иногда мне это мешает. Но не настолько, чтобы как-то реагировать. Друзья называют меня флегматиком, я и сам себя так определяю. Флегматикам живется легче.  — Не за что. А теперь я хочу съесть пирог и чтобы меня никто не…  — ПАПА!!! — завизжала над ухом дочка — ОН ЗАБРАЛ МОЮ СКАЙ (2) !!! Повар позвонил через четверть часа, когда жена уже купала младшего, а старшая разлеглась в постели с планшетом и ждала своей очереди.  — Да — устало сказал я. После того, что тут творилось еще пять минут назад, на эмоции меня не хватало.  — Я поговорил с их агентом, встречаемся завтра в семь вечера возле дома?  — Отлично, спасибо, Дарий — я записал время карандашом прямо на дочкином рисунке. Надеюсь, она не линчует меня за это.  — Про гараж я тоже спросил. Они собирались строить гараж, даже заказали инспекцию, чтобы узнать, возможно ли это. Так что хорошие новости — это возможно, предстроительную проверку вам делать не надо. Если купите дом — владелец передаст все документы. Летом сможешь начать строительство. Это стоит тысяч двадцать, но делается очень быстро.  — Я и планировал где-то в пределах этой суммы. Хотелось бы, конечно, уже все готовенькое, но…  — В принципе, вы можете еще подождать, пока появится подходящая возможность — предложил он.  — Если дом понравится, то ждать не будем. Анна спит и мечтает о своем жилье, а тут еще новые правила…  — Да, мне уже двое сегодня рассказали об изменении условий ипотеки. Ну, делайте, как считаете нужным. Пока что — до завтра.  — Пока. Я отключил компьютер — ни работать, ни смотреть фильмы не оставалось никаких сил — и поплелся наверх, помогать жене одевать младшего, который каким-то непостижимым образом умудрялся ныть и хихикать одновременно. Мы переехали в городок Блэк Вольф с полгода назад, в конце июля. После палящего израильского солнца здешнее лето было для нас раем. Мягкий климат, березовые рощи, по утрам олени на лужайке перед нашим съемным домом ели дикие яблоки с деревьев, белки бегали туда-сюда по забору, кролик смешно перепрыгивал с места на место в поисках вкусненького. Дети были от нового места в восторге. В первую очередь потому, что не надо было вставать ни свет ни заря и идти в садик. Впрочем, эта лафа для них быстро закончилась — были найдены садики с летней программой, и дети были пристроены. Хоть и стоило это удовольствие не по-божески — за такие деньги у нас дома я мог бы отдать их на целый год в хороший университет, клянусь богом! — у нас с женой теперь были развязаны руки, чтобы искать работу и делать огромное количество дел, связанных с местной бюрократией. Сейчас, полгода спустя, когда на улицах был метровый слой снега, температура не поднималась выше минус пятнадцати, а на улицу мы выходили исключительно в лыжных штанах, можно было сказать, что львиную долю нашей программы минимум мы выполнили. С бюрократией было покончено, я давно нашел работу, на которой отдыхал от детей достаточно, чтобы соскучиться по ним к моменту прибытия домой, жена развозила их по садикам, собирала по вечерам домой, в перерывах занималась домом, учила язык и искала работу. Нам не хватало только одного — своего дома. Одного из тех пунктов, которые мы записали в колонке «за», думая много лет назад об эмиграции. После неподъемных цен на квартиры у нас, местные цены на дома смотрелись смешно. И смотреть мы начали почти сразу же по приезду — как только я нашел работу. Поначалу у нас разбегались глаза. Все дома казались идеальными, перед каждым визитом хотелось не глядя подмахнуть чек и вселиться в «свое». Но нас спасал никто иной, как Дарий — наш неизменный риэлтор. Дотошно и скрупулезно он обходил, ощупывал, обстукивал все стены. Показывал нам то, что мы сами никогда не заметили бы — едва заметные трещины в фундаменте, едва слышный запах сырости в бейсменте (3), неудобную планировку, кустарный ремонт, и многое, многое другое. Через два месяца мы поняли, что дома на смотр закончились. А список требований удлинился до неприличия. И сюда включился гараж — мое требование после того, как я две недели подряд начинал свое утро с того, что откапывал две машины из снежного сугроба. Жене нужна была большая новая кухня, обязательно ковровые полы, два этажа и две ванные, «чтобы не выстраиваться в очередь по утрам». Такие дома были — но или не в тех районах, где мы хотели жить, или далеко за пределами нашего бюджета. Мы не отчаивались и продолжали искать. «Где-то там стоит наш дом — говорила Анна — может, он еще даже не выставлен на продажу. Но он — наш. Мы найдем его». Одним из развлечений местных жителей была сезонная охота. Охотились на оленей, туши разделывали и хранили в огромных морозильных камерах. Ели сами или продавали соседям. Я видел такую камеру у друзей — и с тех пор это стало еще одним пунктом в моем списке необходимых для жизни вещей. Оленину я, кстати, попробовал — ничего особенного. На следующий день я выехал на работу раньше обычного, чтобы вечером выйти на полчаса раньше. За пять месяцев поиска своего жилья я понял, что смотреть дома надо отдохнувшим и сытым — иначе любое посещение вызывает исключительно раздражение и желание послать подальше и риэлтора, и жену, и хозяев. Вернулся в квартиру раньше Анны и детей, принял душ, поужинал. Вот теперь можно и…  — Папа!!! — тоненький голос Ирис. Ириска, как ласково зовет ее жена.  — ПАПА!!! — это басовитый Том.  — Они орали всю дорогу — недовольно буркнула Анна — посиди с ними, пока я искупаюсь. Господи, когда они станут такими же тихими, как местные дети?  — Майк обещал, что года через два — попытался я ее успокоить. Майк — это мой приятель, который жил в Блэк Вольф уже семь лет и которого мы слушали, как дельфийского оракула. Все его предсказания пока что сбывались. Майк сказал, что медицинская карта придет через шесть дней — значит, так оно и будет, и ни днем раньше. Майк посоветовал учить язык — и жена послушно записалась на курсы. И не жалеет, кажется.  — За два года я повешусь — она кинула пуховую куртку на пол и упала на диван.  — Пообедаешь?  — Нет, надо покормить этих двоих и ехать — устало ответила она.  — Я покормлю. Анна благодарно посмотрела на меня.  — Спасибо. Я пока приду в себя. Кормить детей всегда было для нас обоих пыткой. Сын — заядлый вегетарианец, дочь — мясоедка. Сын любит супы, дочь — исключительно курицу с рисом. Сын обожает овощи, дочь от них избавляется с дикими воплями, слезами и соплями. Сын ест медленно, дочь — очень, очень медленно. Поэтому тот, кто у нас кормил детей, считался героем, и ему доставались все почести и много ништяков. В полседьмого я спохватился.  — Мы через полчаса должны быть там!  — Идите одеваться! — гаркнула Анна. Том заныл, но она схватила их обоих в охапку и потащила на диван, где грудой лежала зимняя амуниция: куртки, снежные штаны, шапки, шарфы, варежки. Я спасся бегством на улицу — мне еще предстояло разогревать машину. Как по мне, куда как приятнее, чем одевать двоих протестующих отбивающихся отпрысков, которым хочется смотреть мультики, а не ехать куда-то на ночь глядя. Включил радио на своей любимой станции — классической музыки, и отдыхал, чувствуя себя дезертиром. Но иногда это позволительно. Анна втащила детей в машину, села возле меня, запыхавшаяся и раскрасневшаяся от мороза и физической нагрузки.  — Едем?  — Едем — я включил навигацию и мы двинулись. Дом мне понравился еще на подъезде к нему, чего в последнее время почти не случалось. Он был освещен разноцветными огнями — хозяева, видимо, решили произвести наилучшее впечатление, и это подействовало.  — К чему такая иллюминация? — все же сказал я.  — День святого Валентина. Половина улицы светится — ответила Анна. По ее лицу было видно, что ей тоже пока что все нравится. Мы выгрузили детей и по снегу пошли к входной двери.  — Петер! К нам шел Повар — в неизменном черном пальто, с бессменной дружеской улыбкой. — Привет!  — Вся семья в сборе — усмехнулся он. Наклонился к Тому.  — Ну что, будем работать? Тот молча уткнулся мне носом в бок — он всегда был стеснительным. Дарий вытянул из кармана связку ключей, провозился с замком и открыл дверь. Мы сняли сапоги и куртки и разбрелись по комнатам, чтобы получить первое впечатление. Прежде, чем риэлтор начнет искать недостатки, следовало понять — хотим ли вообще здесь жить. Мне нравилось. Комнаты были теплыми и просторными, с ковролином, как хотела Анна. Стены — светлые, кухня — новая. Две просторные ванные, все новое и блестит.  — Ну что, я начинаю проверять? — спросил Дар.  — Давай.  — Надеюсь, он ничего не найдет — прошептала жена. Тот педантично разглядывал стены.  — Маленькая трещина здесь, но ничего страшного. Ковролин не новый. Зато окна все новые, что хорошо. Отопительная система тоже новая — не надо будет менять еще года четыре. В фундаменте я трещин не увидел, но не везде он открыт, так что за всю его площадь не ручаюсь. Он ходил и обстоятельно показывал нам все недостатки дома. Именно поэтому мы работали с ним. Ни разу за все это время Дарий не попытался «втюхать» нам дом, если в том были какие-то критические недостатки. И мы это ценили, очень ценили. Я спустился вниз, зашел в подсобку, где стояли большие стиралка и сушилка. Шумела отопительная система. А в углу стояла она — мечта Анны. Морозильная камера. Еще в Израиле жена говорила про эти камеры. Мечтала, как заставит ее пакетами из Костко или даже отборной фермерской говядиной.  — О — Дарий подошел сзади, и я обернулся — хозяева говорят, что это остается здесь. Ты не против?  — Я — за. Жена такую хотела. Иногда мне кажется, что она ехала в Канаду исключительно ради морозилки.  — Даже не знал, что вы их ищете. В случае чего, можно ведь и со вторых рук купить.  — И тащить такую бандуру на собственном горбу по ступеням? Нет, спасибо.  — Нанять грузчиков.  — Угу. Анна терпеть не могла нанимать грузчиков. Зачем, если есть я?  — Будешь фермерскую говядину покупать? — Дарий тактично сменил тему.  — Говядину, баранину, оленину…  — Любишь оленину?  — Анна любит. В следующем году выправлю себе охотничью лицензию и буду сам стрелять. Дарий вежливо улыбнулся. Скорее всего, он не был поклонником охоты. Я тоже, но ему это знать необязательно. Через полчаса дети носились по бейсменту, а мы, уже немного взмыленные, стояли с Дарием посреди гостиной.  — Мне нравится этот дом — призналась Анна.  — Да — задумчиво сказал тот — как ни странно, дом неплохой. Никаких существенных поломок я не заметил. Что хотите делать?  — Подавать предложение на покупку — сказала жена. Посмотрела на меня, ожидая моего вердикта.  — Берем — сказал я коротко.  — Отлично — Дарий хлопнул в ладоши — тогда через час я буду у вас с бумагами на запрос. Заполним все, завтра подадим предложение. Идет?  — Идет. Надеюсь, что успеем уложить детей к этому времени — Анна устало убрала с покрытого испариной лба прядь волос.  — Они набегались, заснут за пять минут — утешил ее я. Так и случилось — брат и сестра уснули еще в машине, и я перенес их по одному в дом, осторожно разоблачил из курток-штанов-шапок и поднял наверх, в маленькую детскую. Сегодня они пропустили и умывание и чистку зубов, ну да фиг с ним. Нервы важнее, а возиться с ревущим переутомленным ребенком я не хотел. Умоются завтра. Через час посвежевшая после душа Анна открывала дверь Дарию — как всегда бодрому и веселому. Мы сели за обеденный стол, с которого жена стыдливо смахнула крошки, и весь следующий час заполняли бланки — точнее, заполнял Дарий, попутно объясняя пункты договора. От нас требовалось только соглашаться и подписывать страницы в нужных местах. Через час риэлтор убрал бумаги в черную папку, ловко засунул ту в кейс, легко поднялся. Я тоже встал.  — Что же, с почином! Завтра я дам вам знать, принял ли владелец ваше предложение.  — Он может не принять? — жена была неприятно удивлена.  — Может не принять, может пойти со встречным предложением с более высокой ценой.  — В смысле, торговаться? — уточнил я.  — Да-да. Именно, торговаться. Я позвоню завтра Анне с ответом и мы по результатам будем решать, что делать дальше.  — Я согласна поторговаться, но больше чем еще пять тысяч от нашей цены поднимать не согласна, - решительно сказала жена.  — Отлично, тогда я буду знать, что ответить их агенту. Во всяком случае, посмотрим, что они скажут. Жена проводила Дария до двери, а я допил остывший чай.  — Что думаешь? — спросила она, вернувшись.  — Сил нет думать — честно сказал я.  — Но тебе нравится этот дом?  — Разумеется. Иначе я не согласился бы на сделку, правда?  — А то, что там нет гаража?..  — Построю летом.  — Если хватит денег. У меня заныл висок.  — Давай завтра об этом поговорим?  — Давай — неохотно ответила она.  — Пойду спать.  — А я еще почитаю. Анна ложилась спать куда позднее меня. В тридцать шесть я стал жаворонком, и бодрствовать позже десяти часов вечера было для меня китайской пыткой. Я почистил зубы, лег в постель и заснул. Сквозь сон слышал, как жена раздевается и ложится рядом. Крутится, находя удобную позу для сна. Дыхание ее выравнивается. И опять заснул — уже до утра. Утро мое начинается в четыре часа. По крайней мере, в определенные ночи мое утро начинается в четыре часа. Я встаю неслышно, надеваю куртку и снежные штаны прямо на майку с трусами. В такие ночи я не чувствую холода. Выхожу и сажусь в машину. Она грязная — давно не заезжал на мойку. Даже номеров не видно под слоем слякоти. Помою ее завтра после работы. Терпеливо разогреваю ее — еще не хватало застрять посреди снежной пустыни из-за заглохшего двигателя. Еду, любуясь освещенным разноцветными огоньками фасадами домов. Я понял, почему самые важные праздники здесь происходят зимой. Только так можно вынести тоску и мрак трех…нет, пяти зимних месяцев. День благодарения, Хэллоуин, Рождество, Новый год, Валентинов день — от даты к дате, пока не наступит долгожданная весна. Я останавливаюсь. Неважно, где. Даже не знаю, как называется эта улица. Выхожу из машины, жду. Я — как паук. Паук не знает, когда он сможет поесть. Но он живет с верой в то, что еда будет. И что она сама придет к нему. Таков закон природы — если есть голод — будет и еда. Подвыпивший прохожий идет по заснеженной улице, слегка покачиваясь. Я подъезжаю к нему, опускаю окно.  — Куда подвезти?  — - На Маршалла — он решительно кивает, с третьего раза открывает дверцу. Со всего маха падает на сиденье. Он не задумывается, почему незнакомый человек предлагает ему проезд. Может, считает меня таксистом-бомбилой, может — привык доверять людям. В таком маленьком городке никогда ничего не случается. Мы едем кругами, пока он не начинает клевать носом и засыпает. Я кидаю взгляд на часы. Четыре сорок. У меня еще час. Мягко останавливаю машину. Пересаживаюсь на заднее сиденье и достаю свой верный ремешок. Он не сразу просыпается, когда я начинаю его душить. А когда просыпается — уже поздно. Я ведь очень хорошо знаю свое дело. Потом я еще минут пять просто сижу и дышу. Прихожу в себя. Я не люблю эту часть — но без нее я не смогу добраться до той части, которую я люблю больше всего. Выхожу из машины, открываю багажник. Под чехлом — еще один слой, там мы храним светоотражающие жилеты. А под ними и плотной брезентовой прослойкой — мой любимый столовый набор. Фартук с большим изображением лобстера, а в нем — мой острейший, любовно заточенный нож. Он красиво блестит в свете фар, и я осторожно достаю его и прячу обратно в фартук. Теперь обратно в машину. Еще минут десять — до ближайшей березовой рощи. Там я могу вытащить еще теплое тело на чистый, как накрахмаленная скатерть, снег. Надеть фартук. Осторожно, чтобы не вымазаться в крови, сделать необходимые надрезы. Вырезать свои любимые кусочки. И наконец — съесть, не спеша. Жаль, что у меня пока что нет морозильной камеры. И поэтому я не могу хранить еду, растягивая ее на долгие дни и недели. Это расточительно, оставлять здесь столько мяса, но у меня нет выбора. Поэтому я ем только то, что люблю больше всего. Сердце, филей, оковалок. Я не уверен, что у людей есть оковалок, но так мне приятнее и удобнее называть этот кусочек. Вкусно. Даже сырым — как сашими. Почему я всегда забываю соус понзу? Я заканчиваю свой первый завтрак ровно в пять пятнадцать. Умываю снегом лицо и руки. Потом втыкаю нож в сугроб несколько раз, пока он не очищается от крови. Достаю из багажника лопату и забрасываю снегом тушу, пока на месте моей трапезы не остается такая же чистая белая скатерть, как и до этого. Сверху на меня начинают падать снежинки. Как кстати. Доезжаю до дома в пять тридцать пять. Теперь можно почистить машину. Анна выглянула из-за двери в шесть, когда я дочищал стекла.  — Когда ты проснулся? — сонно спросила меня.  — С полчаса назад, может раньше. Снег с утра пошел, окна совсем забились. Твоя, кстати, уже готова.  — Спасибо, милый. Иди в дом пить кофе, ты совсем замерз.  — Еще пять минут.  — И помоги мне с детьми. Том не слезает у меня с рук, а мне нужно одеть Ириску.  — Помогу. Я смахнул последние комки грязи с номеров, полюбовался своим Фордом. Не сверкает, но и на грязевую кучу больше не похож. Дети сидели за столом и пили какао. Анна включила им «Щенячий патруль», а под него они были готовы пить что угодно, лишь бы им давали смотреть обожаемых щенков.  — Будешь завтракать? — спросила жена.  — Нет, только кофе. Она молча поставила передо мной чашку капучино. После первого завтрака я предпочел бы черный кофе, поэтому только отпил глоток, а остальное вылил в раковину, когда она ненадолго вышла из кухни. Куплю себе потом большой стакан в Тим Хортонс (4). Я надел рубашку, пиджак, чмокнул поочередно в щеки детей, в губы — Анну, и вышел в морозное свежее утро. Начинался новый день. Еще один прекрасный день в Блэк Вольф.