Повесть 1. Первая кровь
21 марта 2019 г., 17:45
Август, 2015
Получив назначение, Энакин наслушался от коллег о Татуине такого, что ему казалось, он едет не в городок на границе штата, а в глухие берберские пещеры. Ему обещали разбитые дороги, неприветливые обветренные лица и автоматически накладываемую на въезде в город порчу. И это лишь программа «минимум». Однако, подхватившее его такси — пусть и видавшее многое — въехало в город по опрятной улице, а водитель без устали ухмылялся огромным ртом, рекламируя одну забегаловку за другой — Энакин потерял им счет еще на выезде из аэропорта. Мелькавшие за окном домики и вовсе напоминали Энакину, привыкшему к теснящим друг друга небоскребам, курортный город. Разве что до моря далековато, и пахло здесь не солью, а асфальтом, плавящимся в крепкой хватке августовской жары, и сухим песком. Не морским — а каменным, жестким и грубым песком гор. Крохотное полицейское управление казалось и вовсе игрушечным, даже без сравнений со стеклянной громадой Корусантского бюро. Пара этажей, подобие парковки и пристройка, судя по решеткам на окнах — небольшой изолятор. Из череды миниатюр выбивался только ожидающий у входа шеф полиции. Высокий темнокожий мужчина с плечами, что казались шире, чем дверной проем, сухо кивнул Энакину. Вот про такие лица с вздернутым до морщин на переносице носом и сверлящим взглядом Энакина и предупреждали. Впрочем, он был готов поставить сотку, что ни один шериф или шеф полиции не встретит инспектора из центра с распростертыми объятиями. Куда больше Энакина волновала команда, с которой ему предстояло работать. В весьма просторной светлой комнате его ждали четверо людей. Первая — миниатюрная девушка со смуглой кожей и приковывающими внимание, почти вызывающими волосами. Они были выкрашены в чередующиеся полосы белого и синего цвета и заплетены в два упругих жгута. В толпе не затеряется. Да и сдержанностью в целом не отличалась: с того момента, как Энакин вошел внутрь вместе с Винду, девушка разглядывала его с неприкрытым интересом. Он ответил ей легким кивком и улыбкой, но она распахнула огромные глаза еще шире и с детской поспешностью уставилась на все еще говорящего Винду, словно всегда только на него и смотрела. Девушка оказалась не рядовым детективом, а специалистом по технике и сетям. Кое-что объясняло. Звали ее Асокой Тано, и в ее скулах Энакину чудилось прямое влияние близлежащей резервации апачей на Татуин. — Лейтенанты Коди и Рекс Камино, наши лучшие детективы-оперативники, братья, — пояснил Винду, хотя и не требовалось быть гениальным сыщиком, чтобы понять это. Тут скорее понадобился бы наметанный глаз, чтобы как-то различать близнецов, одетых в строгие костюмы и вытянувшихся при шефе по струнке. Впрочем, те то ли для удобства окружающих, то ли в поисках собственной индивидуальности милостиво носили разные прически. Ну, если слово «прическа» применимо к лысине, демонстрирующей ровный череп Рекса. — И Оби-Ван Кеноби, — Винду указал на диван, где сидел мужчина, отгородившийся от происходящего в кабинете потрепанным блокнотом. Энакин пробежался по мужчине оценивающим взглядом, и первым пришедшим в голову словом стало — «неуместный». Он не вязался с полицейским участком сильнее, чем синие локоны Асоки. Одетый в светлый льняной костюм, мистер Блокнот расслабленно закинул ногу на колено и листал страницы в повисшей тишине, будто их всех: команды, Энакина, шефа — просто не существовало. Энакин посмотрел на Винду в ожидании пояснений, но тот неожиданно свернул светские приветствия, буркнув лишь: «Можете приступать к работе, они введут вас в курс дела», — и скрылся за дверью. Интересно. Энакин пересек комнату и протянул мистеру Блокноту руку. — Энакин Скайуокер. Инспектор Корусантского бюро расследований. Блокнот шелестнул еще одним листом и громко захлопнулся, зажатый в тиски пальцев. Энакин смог наконец увидеть человека. Итак, Кеноби: мягкое лицо, педантично ровно остриженная борода и застывшая полуулыбка. Ему не хватало разве что белого воротничка и библии. Он встал одним легким движением и ответил на рукопожатие. Тихий обволакивающий голос настолько подходил его «образу», что Энакин в мгновение ока стал доверять ему еще меньше: — Оби-Ван Кеноби. Консультант. — Хм, консультант? Да, конечно, для дел такого уровня полиции не обойтись без сторонних специалистов, — Энакин сжал горячую ладонь: хват у Оби-Вана уверенный и крепкий, но пальцы быстро выскальзывают прочь. — Химия? Психология? Медэкспертиза? — Некоторые называют мою специализацию парапсихологией, сэр, — ответил Оби-Ван, склоняя голову и закладывая руки за спину. — Пара… психологией? Экстрасенсорика, я верно понял? Ментализм? — Энакин постарался удержать лицо, но, судя по насмешливо дернувшемуся уголку губ Оби-Вана, вышло у него так себе. — Если вам будет угодно. — Ясно. Это все, кто работает с делом Мола? — Да, сэр, — кашлянул Рекс. — Дело Кровавого Мола ведет наш спецотдел. Если другие отделы сталкиваются со следом Мола, — продолжил чеканить он, — или шериф обнаруживает подозрительное, то… — Эй, парни! — оборвал его Энакин и махнул рукой: — Вольно. — Братья переглянулись, но опустили плечи, выдыхая. — Садитесь, ну. Энакин снял пиджак и присел на стол, который, судя по своей девственной чистоте, предназначался ему. — Давайте проясним кое-что. Кровавый Мол прогремел своей резней на весь штат, да и за пределами тоже. Буду честен: единственная причина, почему КБР до сих пор не забрало у вас это дело, заключается в том, что Мол удивительно верен Татуину. Впрочем, вы должны понимать — еще несколько жертв, и у КБР появится повод заняться им и так. Еще десяток жертв — и сюда набегут уже федералы. Я приехал с единственной целью — остановить Кровавого Мола. Вы все работаете над этим уже довольно давно, с применением, как я вижу, самых разнообразных, — Энакин повел бровью, — средств. Коди скрестил руки на груди. Асока все еще едва выглядывала из-за монитора, делая вид, что рост не позволяет высунуться сильнее. Они все собирались держать удар? Ждали ругани? Допроса с пристрастием? Энакин вздохнул. — И это значит, что Мол чертовски талантливый ублюдок. Я приехал помочь вам. Как часть команды. И поэтому прошу забыть о моем ранге. Да, формально я старше любого из вас по званию и могу отдавать приказы. И да — я буду требовать исполнения приказов во время боевых операций. Но во всем, что касается расследования, мы с вами команда детективов. Без «сэров». Без «местная полиция» и «бюро». У вас не было прямого начальства, кроме шефа Винду, я им тоже не стану. Я не собираюсь менять устоявшийся порядок работы, даже если нахожу что-то излишним. Оби-Ван перехватил взгляд Энакина и хмыкнул. — Энакин, я ведь могу вас так называть, раз уж?.. — Да, пожалуйста. — Зачем вы здесь? — Я уже сказал: чтобы поймать маньяка. Потому что до сих пор полиция с этим не справилась. — Очень точно подмечено. — Оби-Ван откинулся на спинку дивана, закидывая на нее руку. Он перетек в другую позу, но продолжал смотреть Энакину в глаза не моргая. — Что вы знаете о нашем городе? Думаете, Кровавый Мол — просто один из свихнувшихся последователей Джека Потрошителя? Прячущийся при свете дня маньяк, а нам всего-то не хватает улик или, может, детективного ноу-хау от бюро? Вы ничего не слышали о том, что его убийства — это ритуалы? Энакин чуял, к чему идет разговор. — Поверьте мне, у маньяков в семидесяти процентах случаев так. Мне доводилось бывать как минимум на пяти местах призыва Сатаны. В одних я находил обколотых наркош, принимавших торшеры за гурий ада, в других — куски людей, развешанные по стенам. И, знаете… ни одного Сатаны. Мол умеет водить полицию за нос, но это не делает его особенным. — Конечно нет. Особенным его делает то, что он действительно темный маг. Энакин не удержался от смешка. Обернулся на прочих, ища поддержки. Асока едва заметно подвинула стул ближе к краю стола, вслушиваясь в разгорающуюся дискуссию — сосредоточена, ждет развязки; Рекс и Коди бесхитростно таращились — сжатые губы, скачущие с Энакина на Оби-Вана взгляды. Судя по их лицам, в этом матче Энакин остался без болельщиков. — Вы можете не верить, — пожал плечами Оби-Ван. — Но я бы искренне советовал учесть этот факт. Полиция не поймает Кровавого Мола просто так. Вот почему я сижу здесь, с вами. — Хорошо. Давайте тогда судить беспристрастно, по фактам: Кровавый Мол все еще на свободе, а значит, ваши методы точно так же не сработали, как и методы полиции. Я прав? На мгновение на лице Оби-Вана проступили желваки. Энакин не отдал ему инициативу, сворачивая разговор сам: — Я здесь не для того, чтобы учить вас работать, а чтобы покончить с убийствами Мола. Надеюсь, что остальные тоже. И хочу начать побыстрее, так что, пожалуйста, все электронные файлы — на мой компьютер, все бумажные — на мой стол. Асока рассмеялась и ткнула пальцем в забитый коробками шкаф: — Мне весь стеллаж перетаскать? — Начну с того, что кажется наиболее важным вам. Подберете материалы? Что на ваш взгляд самое интересное в Моле, детектив Тано? И да, я жду оригинального ответа от каждого из вас, — он обвел рукой комнату. — Про магию я услышал, так что удивите меня чем-нибудь еще завтра утром. А сегодня вынужден вас покинуть, мне предстоят бюрократические пытки командированного человека.* * *
Проснулся Энакин от ввинчивающейся в висок дрели звонка. Пару секунд он отрицал происходящее. Но телефон не затыкался, а простыня только сильнее липла к телу — почему никто не предупредил о главном, о нелюбви татуинцев к кондиционерам? Не открывая глаз, Энакин подтянул гудящий телефон к уху. — Алло. — Сэр… простите. Энакин… — один из Камино. Мрачный, хриплый, тоже заспанный, но решительный. — Рекс? Энакин потер глаза и глянул на часы. Два часа до будильника. — У нас убийство. Мос-Эспа, тридцать четыре. — «Убийство»? — Мол, — так же кратко ответил Рекс, и Энакин резко сел. На место он прибыл одновременно с Асокой. Та была предельно собрана, на ходу тыча пальцами в планшет, хотя наспех заколотый пучок шел ей куда меньше аккуратных кос. Вокруг двухэтажного дома уже орудовали люди в бежевой униформе: обыскивали кусты и держали взволнованных соседей подальше от заградительной ленты. Энакин нырнул под нее, придержал для Асоки. Рекс стоял на крыльце и беседовал с высокой статной дамой в той же форме, что у прочих, но со звездой на груди. Шериф и ее люди… Энакин планировал познакомиться, но не так скоро и уж точно в иной обстановке. Но кто бы его спрашивал. — Доброе утро, — он протянул шерифу руку. — Энакин Скайуокер, инспектор КБР. — Шаак Ти, — высокие скулы, прямые брови, жесткие черные волосы в тугих косах. На этот раз без сомнений: чистая индейская кровь. — Шериф. — Расскажите все, что вы уже рассказали мне, — попросил Рекс, та послушно кивнула. Вернее, плавно склонила голову и затем распрямилась назад, расправляя широкую грудь, таким же величавым движением поворачиваясь к Энакину. — Мы приняли вызов около часа назад. Нам позвонил курьер, — мелодичный голос с гортанным акцентом приятно ласкал еще слишком чувствительные спросонок уши. — Обычно он доставлял Волтеру Росу продукты в пять утра, тот их принимал. Но сегодня Рос не вышел на звонок. Курьер попробовал постучать, дверь оказалась незаперта. Он рискнул войти. Потрясенный увиденным, он позвонил нам. — Где он сейчас? — В моей машине, — Шаак Ти указала на старенький пикап. — Обещала отвезти его домой. Я уже допросила его, и именно он опознал убитого. Когда он позвонил и рассказал, я сразу подумала о Моле, но хотела убедиться сама. Прибыв и увидев… конечно сразу связалась с вами. Как обычно, я запретила людям затаптывать место преступления, они ищут следы снаружи, это не должно сказаться на ауре внутри. Энакин прикрыл глаза, досчитал до трех. — Это не повредит оставшиеся улики внутри? — переформулировал он. — Улики и ауру, — кивнула Ти. Она вообще много кивала. Поразительное доверие между шерифом и полицией. Полицией ли? Или… о, а вот и он. Показавшийся из-за деревьев Оби-Ван, не замедляя шага, поднырнул под ленту и, не поздоровавшись ни с кем, пронесся в дом, оставляя за собой только всколыхнутый полами пиджака ветерок. — Прошу простить. Энакин вежливо — он надеялся, что его заспанное лицо смогло изобразить вежливость, — улыбнулся и шагнул следом за Оби-Ваном. Тот стоял прямо посреди комнаты и молчал, но Энакин проглотил все возмущенные слова, стоило ему увидеть тело. Он знал, как должен выглядеть труп работы Мола: читал, видел фото… но ничего не передавало. Мужчина с обнаженным торсом лежал на полу, раскинув в стороны руки и ноги, подобно витрувианскому человеку. Обрамленные красным контуром глаза невидяще смотрели в потолок. Заострившиеся черты лица выступали еще сильнее от того, что были окрашены кровью: мазки на скулах, боковинах лба, подбородке. Череп. Череп на лице, череп на груди — она была залита кровью, вытекшей из глубоких тонких разрезов. Каждый примерно по десятку сантиметров в длину, и эти «штрихи» складывались в знак черепа. Крови натекло изрядно, но знак был еще различим. Тем более, Энакин знал, что выискивать, — убийца воспроизвел череп и на стене над камином: во всех деталях острых граней. Тоже кровью. Оби-Ван развернулся. Все его лицо говорило о глубоком разочаровании. — Пустышка. Нам здесь делать нечего. — Что? — Энакин поперхнулся. — Мы стоим над трупом человека, умершего страшной смертью, а вы позволяете себе такие слова? Оби-Ван, уже собиравшийся оттеснить Энакина и выйти, замер. Отступил на шаг и внимательно посмотрел на Энакина. — О… вы неправильно меня поняли. Безусловно здесь совершено убийство, и я сочувствую бедолаге и его близким. — Оби-Ван снова посмотрел на труп. — Хотя насчет страшной смерти я бы поспорил, этот человек умер почти мгновенно. Думаю, с расследованием справится детектив Эйрин. — Почерк Кровавого Мола, это наше дело, и заниматься им будем мы. Оби-Ван устало усмехнулся. — Я об этом. Его убил не Мол. А значит и дело не наше. — Решать не вам, вы просто консультант. И вообще, — Энакин обвел рукой комнату, подрастеряв слова и подбирая их заново, — с чего вы взяли, что это не Мол? — Вы правда хотите услышать? — Оби-Ван пригляделся к Энакину, и тот скрестил руки на груди, возмущенно дергая подбородком. — Естественно! — Хорошо, — Оби-Ван примирительно поднял ладони. — Но учтите, вы попросили сами. Начнем с простого. Давайте устроим мысленный эксперимент. — Оби-Ван отошел ближе к окну, выходя из поля зрения Энакина. — Вы вошли в комнату, что вы увидели? — Обезображенное тело. — Во-о-от, — протянул Оби-Ван. — А должны были увидеть знак. Мол — режиссер своих убийств. Он театрален, он жаден до власти: над происходящим, над жертвой, над зрителями, которые увидят его произведение, когда сам он будет уже далеко. Сначала приходит страх. Всегда. Сначала вы должны увидеть его символ, и тогда вы уже будете бояться перевести взгляд, потому что будете знать, что найдете следом. Здесь же знак оставлен на манер подписи. Огромная ошибка. — Возможно, он спешил и не нашел подходящего места для знака быстро? Или рассчитывал на кого-то, кто придет изнутри дома, а не снаружи. — О, Энакин, я вас прошу. — Оби-Ван скривился. — Вы наверняка хороший детектив, не позорьтесь в попытках меня подловить, посмотрите еще раз — мужская одежда в прихожей, обувь вся одного размера. Никто не рыдает на плече у Ти или Рекса, значит, убитый был сегодня один, да и жил скорей всего один. — Но все признаки: знак черепа, повторенный трижды. Роспись стены… я, конечно, запрошу экспертизу, но уверен, что знак нарисован кровью жертвы. Оби-Ван пересек комнату и остановился возле камина. Он сощурился и протяжно втянул носом воздух, пока его глаза бежали по багровым мазкам, хорошо впитавшимся в обои. — Можете даже не проводить экспертизу. Это точно кровь жертвы. Вот только череп нарисован после смерти, а Мол всегда рисует кровью еще живых людей. Энакин дернул плечом и присел возле тела. Трупная синева и кровавый грим мешали определить возраст точно, но больше походило на то, что жертве было лет тридцать. Дорогие часы, обод из золота — их не сняли. Как и картины на стенах, наоборот — убийца привнес своих художеств. — Кровь даже на глазах. Кем же надо быть… — Мол предпочел бы, чтобы кровь пошла из глаз жертвы. Фигурально выражаясь. Нет, правда, у многих его жертв сосуды в глазах лопаются. И мы подходим к главному. Жертва Кровавого Мола должна оцепенеть от страха, лишь завидев его силуэт. Жертва должна умирать медленно, выжигая страхом все вокруг. Умолять о пощаде. Трястись от ужаса до самой смерти. А здесь… — Оби-Ван сделал странный жест рукой, словно схватил воздух и растер его между пальцами. — … Ничего подобного. Много злости, здесь спорили вчера и делали это отчаянно. Но никакого удивления — он даже не успел понять, что произошло, прежде чем испустил дух. Так что послушайтесь совета: не тратьте время, — в голосе Оби-Вана зазвучала сладкая насмешка: — Лучше займитесь сегодня покупкой кондиционера, если хотите задержаться в городе дольше, чем на неделю. И на ком эта херня работает? Хуже дешевого флирта. Провидец нашелся. Энакин сам знал, что выглядел паршиво. Он пригладил волосы, заставляя их, норовящих склеиться в сосульки, лежать хоть чуточку приличнее. И с дезодорантом он мог переборщить. Хорошее же впечатление он произвел на шерифа… Ох, к черту! Полпятого утра! Второй день командировки! Энакин потер висок, концентрируясь. На предплечье Роса нашлись едва заметные синяки. Свежие, значит не просто ссора — драка? Энакин, не вставая, пригляделся к ковру: залом на углу, вырванный клок. Драка, определенно. Энакин продолжал изучать пол и между делом поинтересовался: — А себя вы тоже называете магом? — Нет. Я предпочитаю говорить о чувствительности к Силе. — М, ясно. А то театральности вам тоже не занимать, я уж подумал, что искусство драмы преподают в Хогвартсе. Оби-Ван вдруг рассмеялся. Энакин не понимал: усталый ли это смех, искренний или саркастичный. Читать Оби-Вана не получалось наотрез, уж в этой способности ему точно не откажешь. Энакин поднял голову, ожидая развернутого продолжения, но Оби-Ван вернулся к прежней теме: — У детектива Эйрин большой опыт в расследовании убийств. Я сейчас предельно открыт и честен, даже благожелателен. — Оби-Ван показательно развел руки в стороны. — Но я ведь всего лишь консультант. Энакин поднялся и постучал в дверь. Голова Рекса не заставила себя долго ждать: — Да, сэ… да? — Медэксперт уже приехал? — Да. — Запускайте его и пару людей Ти, пусть осмотрят дом на предмет очевидных пропаж и поищут телефон убитого. Рекс козырнул и нырнул назад. — Мы занимаемся этим делом, Оби-Ван. Именно мы. Даже если это не Мол, это могут быть его последователи. Если его фигура все-таки породила их, значит, мы должны пресечь это в зародыше. Они вместе вышли из дома, пропуская внутрь поисковую бригаду. На улице уже рассвело и любопытствующих прибавилось. Энакин приметил ребят с удостоверениями журналистов и других — с припрятанными камерами. Шустрые мухи. — Вы настроены решительно, — едва слышно шепнул Оби-Ван. — Привыкайте. — Рад, что вам есть, куда приложить свой энтузиазм. — Он придержал Энакина за локоть и указал на угол заграждения. Там Асока давала отпор особенно ретивому мужчине, пытавшемуся проникнуть внутрь. — Скайуокер, КБР. — Энакин вырос перед мужчиной резко и вскинул значок, прищелкнув холдером. — Что здесь происходит? — Волтер мертв? — худой мужчина отодвинулся, опешив. — Скажите, это что, правда? Они болтают, что убийство… — Он нервно заламывал руки. На журналиста не похож — дорогущий костюм, перчатки. Тонкие, белые, но перчатки? В августе в Татуине? Впрочем, у него и трость на локте болталась явно декоративная. Хоть не крикетная клюшка. Не хватало только соломенной шляпы на белобрысой голове. Энакин посмотрел за его плечо на ряд припаркованных машин. — Ваш кабриолет? Мужчина дернулся, озираясь. — Д-да. — Вы знаете Волтера Роса? — Знаю ли я?! — взвизгнул мужчина. — Он мой лучший друг! Я… Энакин отстегнул ленту от стойки, пропуская дрожащего пижона внутрь и указывая ему на крытую веранду. Оби-Ван не обратил на мелко семенящего человека никакого внимания, он больше и на Энакина-то его особо не обращал — смотрел в пространство весьма утомленным взглядом. Пока он не успел умыть руки, Энакин раздал указания: — Асока, вы нужны мне тут: компьютер жертвы, телефон. Рекс — прихватите Коди, соберите показания с соседей, затем разыщите семью убитого. Нужно сообщить о смерти и узнать все, что сможете. А вы, Оби-Ван, поедете в участок. Шериф пришлет свой отчет туда, ознакомьтесь с тем, что они успели найти. И отправьте запрос по поводу завещания, нужно же знать, кому отойдет оригинал Моне из гостиной. Брифинг после обеда, — и, не позволив явно собиравшемуся отлынивать экстрасенсу ответить, Энакин отправился на веранду. — Меня зовут Аарон Дуглас, — мужчина поерзал на стуле. Скрытый от толпы плотной стеной плюща, он чувствовал себя спокойнее, хотя теперь он то и дело бросал взгляды в ту сторону, где оставил автомобиль. — Мистер Дуглас, на этой улице несколько лейтенантов полиции, а в доме находится шериф. Вы думаете, вашу машину угонят? — Нет, — скривил тонкие губы тот. — Нет, просто проще думать об этом, чем… так Волтер правда мертв? — К сожалению, да. — Боже! — Дуглас потер лоб, часто моргая. — Но как же так… мы должны были встретиться! Я приехал, а тут… — Он и курьера ждал сегодня, это ведь не самоубийство, такое не предугадаешь. Когда вы в последний раз общались? — По телефону вчера. Договаривались о встрече. Мы… часто виделись. — Дуглас резко откинулся на спинку стула, скрещивая руки и вцепляясь тонкими пальцами в плечи до заломов на костюме. — Еще со школы дружим. Я президент клуба «Бунта Ив». — Клуб? Школьный клуб по интересам? — Да, но не совсем… — Дуглас перевел дыхание. — Мы с Волтером учились в Райтальской академии, это частная школа. Лучшая. Для… ну, таких, как мы, понимаете? Все обучение выдержано в британском стиле, и у нас были клубы: клуб чтецов, театральный клуб, философский. Но нам не хотелось обсуждать Цицерона или гримасничать перед охающими родителями. Так что мы собрали свой клуб и даже заставили педсовет признать его. Мы всегда бредили хорошими машинами. И когда выросли — не перестали, — печально улыбнулся Дуглас. — Наш клуб все еще цел. Весьма иронично… все остальное так и осталось школьными кружками, о которых выпускники забывают через год. Знаете, мы начинали с журналов и записи ралли на видеокассеты, но сейчас нам уже по тридцать, а мы все еще встречаемся… и носим значки. — Дуглас расправил нагрудный карман, демонстрируя круглый металлический значок с эмблемой в виде старенького кабриолета. — Дело уже не в машинах. Это связи: способ найти работу или выйти на нужного человека, ведь после таких школ все занимают не последнее положение в обществе. Британцы знали толк, когда изобретали идею клубов, уж поверьте. — В каких отношениях вы были с Росом? — Он мой лучший друг, — развел руками Дуглас. — Я… я не представляю, что случится с клубом теперь. Я президент, рулевой, если так уж говорить. Но Волтер, о, Волтер был его сердцем — мотором. — У Волтера были враги? Кто-нибудь желал ему зла? — Враги? Нет, не думаю. Он был… он был… — Дуглас отвернулся к белоснежной стене дома, смотря так настойчиво, будто мог увидеть что-то сквозь нее. — Простите, инспектор, мне нечего больше сказать. — Примите мои соболезнования. Если вспомните что-нибудь, обязательно позвоните в полицейское управление. — Да, конечно. Послушайте, это правда… — голос Дугласа просел до шепота: — Кровавый Мол? Люди болтают… — Не могу вам сказать, — после паузы сказал Энакин, но этой паузы хватило, чтобы Дуглас побледнел. — Если это и правда так, молю вас, не давайте прессе подтверждений! Наш клуб с трудом перенесет потерю Волтера, но если всплывет участие Мола… Люди, которым есть что терять, пугливы, репутация нашего клуба… — Дуглас вцепился в край столешницы, унимая дрожь в руках. — Мне нужно время, чтобы все уладить, подготовить. И… это прозвучит наивно, но Волтер был замечательным человеком, неужели он не заслуживает покоя после смерти? Я видел фотографии жертв Мола… это ужасно! Не могу допустить, чтобы подобное попало в газеты с лицом… Волтера. Пожалуйста. — Пресса не будет допущена к материалам дела до завершения расследования. И уж точно никаких фото, гарантирую. — Спасибо, — выдохнул Дуглас. Он неловко поднялся, чуть не уронив стул, и, сунув трость под мышку, побежал к машине. На его место села выжидавшая за углом Асока: — Телефон не нашли. Компьютер я проверила, но там ничего интересного, сплошная рабочая переписка, я выгружу, конечно… Энакин помотал головой. — Не думаю, что имеет смысл. Забери его часы. Это не золотой антиквариат, а смартчасы с ретро-дизайном. Возможно, оттуда выцепишь что-нибудь? Асока тут же загорелась предвкушением. Румянец на щеках, блеск в глазах — Энакину нравились влюбленные в свое дело специалисты. Когда они не были при этом до одури влюблены в себя. Энакин потер глаза. — Ладно. Сегодня нас подняли резковато, позволишь угостить тебя завтраком? Асока фыркнула. — Я слышу, как урчит ваш живот! Вы хотите поесть и прикрыть это благовидным поводом? Не надо. Давайте просто признаем: мы с вами чертовски хотим жрать, а через пару кварталов есть круглосуточная пиццерия. Так что это уж скорее я поведу вас завтракать. Энакин рассмеялся. — Проклятье, никакой загадочности в профессиональной среде. Ну что ж, давай честно: я жажду закинуть в себя пару кусков пиццы. Поможешь?* * *
Коди жевал сэндвич, сверяясь с картой. Рос не мог похвастаться большой семьей: родители погибли в автокатастрофе семь лет назад, жены нет, детей нет, зато нашлась сестра. Рекс проглотил свой кусок, сворачивая с шоссе. Коди протянул ему сэндвич снова, но тот не стал кусать, вместо этого поинтересовавшись: — Странное дело. Волтер жил на Мос-Эспе, а сестра в Таскен Гарденс? При таких-то родителях? Обучение в Райтальской академии стоит дороже, чем моя жизнь. Коди пожал плечами: у всех свои предпочтения, хотя, конечно, чтобы добровольно жить в Таскен Гарденс надо быть тем еще извращенцем. — Поговорим узнаем. На светофоре направо. — Угу. — Рекс не переставая барабанил пальцами по рулю. — А этот Скайуокер ничего так. Думал, нам пришлют занудного додика с проверками. — Мы пока ничего о нем не знаем, — нахмурился Коди. — Не расслабляйся особо. — Да ладно тебе, — фыркнул Рекс. — А чего лишний раз напрягаться? Если нас захотят разогнать, можно подумать, мы сможем сопротивляться. А с этим парнем хоть работать можно. — Если бы не он, я бы сейчас пил нормальный кофе в офисе, а не эту бурду. — Вот именно! Мол три месяца носа из своего логова не показывал, может, подох уже без нашей помощи. Моя задница приняла форму стула, а тут хоть дело какое! Коди вздохнул. Трудно было не согласиться. Он скомкал бумагу из-под сэндвича и сунул в пустой стаканчик. — Ну и… он выглядит знающим свою работу. Видел шрам? — Рекс, ей-богу, если я резко ослепну, я тебе первому скажу. Как можно не заметить шрам на лице? Но мало ли! Может, он выходя из бара неудачно навернулся. Возьми левее, нам скоро поворачивать. — А Оби-Ван не в восторге… — продолжал болтать Рекс. — Вот именно, — процедил Коди, передразнивая брата. — И я пока придержу мыслишки про Скайуокера при себе. Тебе охота голову между молотом и наковальней совать? Рекс насупился, но согласно кивнул. Дом одиннадцать мало чем отличался от других Таскенских — типовая вытянутая застройка примитивными бетонными коробами в три этажа. Квартира Мины Рос находилась как раз на третьем. Рекс провел пальцем по обшарпанной двери, поддевая ошметки краски, и показал осыпающуюся зеленоватую пыль Коди. На этаже воняло кошками, и Коди нетерпеливо нажал на звонок. Дверь открыла высокая брюнетка в едва прикрывающей тело майке, заляпанной краской, и растянутых домашних штанах. Из квартиры тут же полилась громкая музыка. — Мина Рос? — А вы кто? — процедила та сквозь зубы. — Полиция Татуина. Увидев значки, мисс Рос тут же изменилась в лице. — О, вам, ребята, я даже рада, — на ее лице отражалось скорее облегчение, чем искренняя радость, и в ее голосе все еще хватало раздражения, но она тут же впустила их внутрь и приглушила надрывающиеся колонки. — Вы ждали кого-то другого? — уточнил Коди. — Да, задолжала одному парню, он теперь хочет с меня «с процентами», — она жестом выделила слово кавычками и скривилась. — Думала, подослал ко мне кого-то. — Вы обращались с этим в полицию? — участливо поинтересовался Рекс. — Ха. В полицию. Ребят, я же не звоню шерифу, если у меня в туалете несет травкой от соседей снизу или яичница подгорела. Разберусь я с придурком, но все же рада вас видеть. Наверняка о вашем появлении уже полдома знает, живо растрезвонят на всю округу, так что в ближайшие дни он сюда не сунется. Спасибо, парни, йоу! — шутливо козырнула она и натянула на себя рубашку, пряча подкачанные руки и почти просвечивающую грудь. — Так что вам надо? Рекс скорбно отвел взгляд, неловко сжимая ладони вместе, так что, пока он драматично изучал квартиру, Коди заговорил: — Ваш брат, Волтер… нам жаль, но сегодня утром он был найден мертвым в своем доме. Мисс Рос покачнулась и вцепилась в спинку стула. Постояла с минуту, разглядывая свои тапочки в мелкую клетку, затем отодвинула стул и рухнула на него. — Мертвым? Что произошло, его ограбили? — Почему вы подумали про ограбление? Она нервно расхохоталась, запрокидывая голову. — Да вы его дом видели? Он же кроме противопожарки и сигналки на картины ничего не ставил, его должны были бы грабить по три раза за неделю, но он был везучий засранец. Когда-нибудь это закончилось бы, если еще и водить к себе… Ну вы видели, да? Моне? У него и дневник Да Винчи был. Альдераанские статуэтки… Волтер. Ох, — она провела рукой по лицу. — Дайте мне минуту. Коди вежливо отсчитал шестьдесят секунд. — Его не грабили, все ценности на месте. Мы думаем, что он стал жертвой Кровавого Мола. — Что?! — Рос подпрыгнула, мигом оказываясь на ногах. — Вы шутите? — Шутить на тему Мола? Мы похожи на самоубийц? — вклинился Рекс. Рос стояла посреди комнаты, ее грудь часто вздымалась. Губы она сжимала слишком сильно, но ее глаза оставались сухими. — Когда вы последний раз виделись с Волтером? — Может, с неделю назад… не помню день. Столкнулись на ярмарке в центре. Кофе выпили да разбежались по своим делам. — Мы должны спросить: в каких отношениях вы были с братом? — Не в лучших. Он мало интересовался моей жизнью, — она мотнула головой на груду картин у стены, очевидно ее авторства: возле окна стоял мольберт. — А мне не было места в его богемном укладе. Уж в последнее время тем более… Но боже, Мол?.. — Пока что это тайна следствия, и вы не должны разглашать ее. — Тайна? Вы издеваетесь? Город должен знать, что Мол снова объявился. Я не хочу, чтобы моего брата полоскали пересудами — а не покончил ли с собой завидный холостяк. Все должны знать! Эй, о чем вы пишите в свой блокнот? — она не находила места рукам и наконец уперлась возмущенно одной в бок, вторую снова сжимая на спинке стула. — Пометки, — сухо ответил Коди. — Вы сказали «в последнее время тем более» — что вы имели в виду? Рос прикусила губу. Ее глаза быстро бегали по полу. — Ладно. Ладно. В общем… это не мое дело, но, думаю, у Волтера кто-то был. В смысле бабу себе завел. Только прятал ото всех. Мы не особо общались, но я его знала с детства — видела, что юлит. Я еще подумала, может его в секту заманили: благотворительность, экология… сумасшедших вокруг него всегда много вилось. И не просто завел, а ну… он что-то задумал. — Свадьба? — Понятия не имею! — У Рос сжались кулаки, и она поспешно спрятала руки в карманы штанов. — Но зачем бы он о таком врал? Не знаю я ничего. И какая теперь разница, если он мертв? Его убил Кровавый Мол, зачем вы вообще расследуете что-то? — Так мы ищем Мола, — простодушно хлопнул глазами Рекс. — А. Ха. Ха-ха. Валяйте. Нет, серьезно… удачи. — Спасибо за сотрудничество. — Коди спрятал блокнот и кивнул Рексу. Ему нужен был хороший кофе. Работа сегодня точно не собиралась заканчиваться.* * *
— Курсы клингонского! Я не шучу! — воскликнул Энакин. Асока звонко хохотала, прижимая планшет крепче, чтобы не выронить. — Чума! И сколько она так дурила всех? — Ну как дурила… она реально могла на нем заговорить, и все тут же отвязывались. Представляешь: она ведь с тебя ростом, хрупенькая, закроет мечтательно глаза, наберет в грудь побольше воздуха и как забасит: «Нукех, иулидж джаджаж!» Энакин открыл перед Асокой дверь, и она ввалилась в кабинет с очередным взрывом хохота. Смолкла она так же резко и зажала рот ладонью, смущенно глядя в сторону дивана. Оби-Ван сидел на своем месте, положив руки на разведенные колени ладонями вверх. Он медленно приоткрыл левый глаз, уставившись им на Асоку, не замечая или не желая замечать Энакина. Тот инстинктивно закрыл Асоку плечом и холодно поинтересовался: — Мы помешали? Оби-Ван еще несколько секунд смотрел сквозь Энакина, заставляя щеки Асоки наливаться красным цветом, и лишь затем открыл второй глаз. — Нет-нет, я уже закончил, проходите. — Благодарю покорно. — Энакин еще раз посмотрел на Асоку, ему совсем не хотелось оставлять их сейчас вдвоем, девушка оказалась живой и открытой, полной противоположностью охочему до чужого внимания фокуснику с его амплуа социопата. Но, во-первых, стоило проверить, не готов ли отчет медэкспертов, а, во-вторых, не первый день эти двое общались, и не Энакину было в это лезть.* * *
Асока прошагала к столу с высоко поднятой головой. Вытащила из ящика пучок проводов, соединяя между собой компьютер, планшет и позолоченные часы Роса. Оби-Ван не отводил от нее взгляд, она чувствовала — тяжелый и давящий, как дуло пистолета, прижатое к спине. — И на что же ты повелась? Пухлые губы или кудри? Асока сжала зубы, стараясь не сжимать кулаки: лишь передернула пальцами, как бы разминая их, и опустила на клавиатуру, погружаясь в работу. Только когда сканирование было запущено, а ей удалось собраться с духом, убедить себя, что из них двоих права она — о святые куличики, такое бывает! — она повернулась к Оби-Вану. — Он вежливый. Он смешно шутит, а я смеюсь, когда мне смешно. Шутки и беседы — знаешь, люди так общаются. Он милый. А ты сейчас — ни капельки. — Он настраивает тебя против меня? — Да он про тебя не сказал ни слова за весь день! Ему на тебя плевать. И если ты не прекратишь общаться со мной в таком тоне, я постараюсь научиться этому! Асока вдохнула в опустевшую грудь воздух и распрямила ладонь: ногти все же впились в кожу. Оби-Ван моргнул ошарашенно, словно только что вышел из транса, глянул на Асоку неуверенно и почти вопросительно и потряс головой. — Прости. — Он сцепил пальцы в замок и уткнулся в них лбом. — Прости, Асока, я… я не в себе. Я не имею права говорить с тобой так, ты права. Асока не умела смотреть на сгорбленные плечи Оби-Вана, это всегда оказывалось выше ее сил. Каждый раз она все равно оказывалась рядом с его потемневшей изнутри от времени чайной чашкой и шоколадным батончиком — первое ему, а второе себе. Он редко благодарил. То есть он говорил дежурное «спасибо», но было слышно, что для него это все мало значит, он всегда был в своих мыслях больше, чем в реальности. Но она забиралась с ногами на его диван, жевала батончик, пока он пил свою горчащую траву, и говорила о том, что Мол еще проявит себя, что следующее дело о Моле станет последним и прочую ерунду, в которую сама, конечно, не особо верила, но могла и в сотый раз с прежним жаром доказывать, что все будет непременно так. Сегодня она ограничилась протянутым чаем. Планшет запищал о найденной истории звонков, и Асока вернулась к работе.* * *
— Итак, — Энакин вытащил лист с заключением медэксперта и прицепил его магнитом к доске под маркерной надписью «орудие убийства». — Вскрытие показало, что причиной смерти стал удар в грудь длинным предметом, круглым в сечении, все остальные раны нанесены посмертно. — Энакин постучал маркером по ладони, оглядывая команду. — Вряд ли мы имеем дело с Молом. — Оби-Ван, усердно заполняющий свой дневник и игнорирующий происходящее в кабинете, улыбнулся. Слушает все же. Энакин продолжил: — На теле легкие следы борьбы. Перед смертью Рос дрался с кем-то — скорее всего с кем-то своего роста. Теперь «лица». — Энакин подписал под этим заголовком имена «Мина Рос» и «Аарон Дуглас». — Что у нас по сестре? — Утверждает, что у Волтера был тайный роман, — сообщил Коди. — Звонил Дугласу, он ничего подобного не слышал и не подозревал. Сильно сомневается, потому что Волтер делился с ним всем. — Кое-кто из соседей видел, — перехватил Рекс, — как к Волтеру вчера вечером приходила женщина. Вот только они расходятся в показаниях. Одни говорят о высокой и тощей, а другие — о приземистой и полной. Первое описание похоже на сестру. Вторую женщину мы не знаем. — Дайте минутку, — Асока забарабанила по клавиатуре. — Волтер вчера не так уж много разговаривал: с Дугласом, парой коллег по работе… и еще несколько людей, связи с которыми я пока не нашла. Вот, смотрите: некая Джайна Уодермас. И я бы тоже охарактеризовала ее силуэт, как полный. — Асока развернула монитор к коллегам. Со странички фейсбука им улыбалась круглолицая русая женщина тех же лет тридцати, что и Волтер. Не худышка. Асока закопалась в планшет и через полминуты добавила: — Не удивительно, что Волтер прятал ее. У нее несколько приводов подростком за воровство. — Значит… — Энакин вписал новое имя на доску, а рядом с именем Мины сделал пометку «врет», — у Волтера были гости. Неплохо. Завещание? — Половина сестре, половина клубу «Бунта Ив», — не отрываясь от писанины отозвался Оби-Ван. Энакин вписал в колонку мотивов завещание и пририсовал стрелочки к именам Мины и Аарона. Половина родительского добра — клубу. Сильно же он его любил, Дуглас был прав насчет «мотора». Или дело было в том, что больше некому оставлять. Хотя мог бы спустить еще куда-нибудь, вот уж в чем, а в деньгах клуб не нуждался. Энакин прочертил линию под именами и подписал строку «алиби». — Эту строку заполнить и все перепроверить. По троим. И нужно наведаться еще раз в дом Волтера, поискать что-нибудь похожее на орудие убийства. И привезите мне мисс Рос и мисс Уодермас сюда.* * *
— Я все рассказала еще утром, какого черта вы меня притащили? Мина Рос в простом, но строгом костюме со скучающим видом рассматривала свои ногти. На описание Коди она, застегнутая на все пуговицы, с шейным платком поверх рубашки и идеально выглаженным пиджаком, была непохожа, кроме пункта «хамовата в общении». И на скорбящую сестру смахивала плохо. — Вранье полиции всегда заканчивается этим, — Энакин обвел глазами допросную. — Вы были вчера у брата. Вечером. Так что вы последняя, кто видел его живым. — Не последняя это уж точно! — сверкнула она глазами. — Когда я выходила, к нему приперся дружок его расфуфыренный. — Дуглас? — Энакин приподнял брови, невзначай глянув на лжезеркало, за которым сидела Асока. Она должна была понять. — Кто ж еще. Как со школы прилип, так и не отвязался до сих пор. — Мы говорим о вас. — Ну да! — всплеснула она руками. — Была я там. Соврала утром вашим парням, струхнула сильно. Волтера же Мол убил. Вдруг он узнал бы, что я была там, видела что-то, убрал бы, как свидетельницу. Энакин закатил глаза. Он все понимал, но этот маньяк не просто запугал город, а натурально свел всех с ума. Если конечно Рос не врала и на этот раз. — Вашего брата убил не Мол. Кто-то другой сделал это, а потом решил замаскировать все под очередной «ритуал» Мола, благо подробную инструкцию можно подцепить в интернете. Рос щелкнула ногтем и спрятала руки под столешницей. — Но вам, судя по всему, без разницы. Вы не сильно опечалены смертью брата. — Это намек? — Это вопрос, мисс Рос, и вам сейчас лучше отвечать честно. На теле вашего брата найдены синяки. — Энакин взял многозначительную паузу, глядя на допрашиваемую исподлобья, пока мозг лихорадочно соображал, стоит ли сгущать краски: если Дуглас был там в тот вечер, то Волтер мог подраться с ним, он тоже подходил под описание медиков, а Мина… Энакин оглядел ее плечи. Коди говорил, что она не просто худая, а жилистая, мышцы проступают. Брата не любила. Значит могла. И хотела, так что можно было рискнуть и приукрасить: — А под его ногтями — частички кожи, мы собираемся делать ДНК-тест. Упростите нам работу? Мина тут же схватила себя за шею. — О… проклятье, — она стукнула кулаком по столу, и Энакин незаметно выдохнул. — Да, я была у Волтера. Да, мы подрались. Мы много дрались. В детстве он жалел меня, пытался говорить с отцом, но… Волтер был желанным ребенком. Долгие попытки, ЭКО, и вот, наконец, Волтер. А я случайно вышла. Отец вообще думал, что мать меня нагуляла на стороне. Он ненавидел меня. Волтер учился в Райтальской академии, пока я ходила в обычную школу и вместо круассанов на завтрак ела пересушенные тосты. А потом Волтер втянулся в богатенькую жизнь. Я думала, когда родители умрут, он отдаст мне часть состояния. Завещали-то все, конечно, только ему. Но он вдруг стал считать, что я должна заслужить денег. Добиться чего-то. Представляете? Ему досталось все: от папенькиной любви до серебряных запонок, а я еще добиться должна. На хер я его послала, вот что. И потом без конца слала все нравоучения о том, как мне жить и кем работать. Иногда все равно приходила, когда совсем туго становилось. Я же не алкоголичка безработная, я художница! Обо мне еще Америка узнает, вот увидите! А он… блядь, он мог поговорить со своим дружком из клуба, пару моих картин повесили бы на входе какой-нибудь выставки современного искусства и все. Достаточный старт. Но нет. «Сама должна». Вы бы не врезали? Вот и я врезала. И клуб этот его… всей душой ненавижу сраный «Бунта Ив». Сколько бабок он туда вкачивал. Клуб богатеев, а он им половину своей зарплаты нес, больной придурок. Что вы так смотрите? О мертвых хорошо надо? Для этого при жизни надо хорошее делать, а не на помойке сестру родную бросать. — Вы являетесь наследницей половины состояния. Не похоже, что он вас бросил. — Да ладно! Он собирался жить лет до восьмидесяти. И прожил бы. Я этих денег не увидела бы, раньше бы померла. Но вообще-то мне срать на завещание. Появился человек, который сделал у меня пару заказов. Ему понравились картины. Он был готов дать рекламу, если бы я имела за душой хоть одну выставку. Меня уже доконало висеть между нищетой и попрошайничеством у Волтера. Мне нужна была только одна выставка. Я и пошла к нему. Он отказался помочь. А я еще про суку эту, подружку его, узнала. Счета увидела: он ей побрякушки покупал в подарок… да мне этих денег на три выставки бы хватило! Мы сцепились в гостиной. Он мне клок волос выдрал, я его отмутузила, по полу покатились… Пришли в себя — взмыленные, сажу из камина подняли. Полный отстой. И он признался, что с девицей этой у него все серьезно. Что он предложение хочет сделать. Хочет познакомить нас. О, я ему чуть снова не врезала. Мне деньги нужны и рекомендации, а он про подругу, — Мина говорила все быстрее и сбивчивей. — И… и уехать он хотел. Завещание переписать. Влюбился он, понимаете? И главное в кого… дешевка! Я ее не знаю, но в том-то и дело. Всю его тусовку богатенькую я видала, не оттуда она. И он от соклубников своих не просто так скрывал, им бы не понравилось, что он взял девку не своего круга. Но если убийство на меня хотите повесить, то тут вы прогадали. Меня из завещания он не исключал, он собирался вписать новую возлюбленную туда, потеснив «Бунта Ив». Я позлорадствовала даже. И знаете… у нас вчера вообще-то хороший вечер был. Первый за пятнадцать лет. Ну, после того, как мы всю пыль из ковра выбили. Волтер сегодня должен был дарственную на дом мне написать, перед тем как уехать. Так что мне он сегодня был куда полезнее живым, чем делить теперь все с «Бунта Ив». Не знаю… постараюсь отдать им Моне, альдераанский антиквариат, потому что продавать дом… дом, в котором… не хочу продавать дом. На Энакина смотрели покрасневшие и влажные глаза. Он постучал пальцами по столу. — Я вас услышал, мисс Рос. И все же попрошу задержаться в участке до вечера. Выполните мою просьбу или мне придется?.. — Я останусь, — короткое, на влажноватом вдохе. — Рад вашей сговорчивости. — Только если меня покормят обедом, — донеслось до него, когда он уже был у двери. Снова громкое и нахальное. Рос быстро брала себя в руки.* * *
Асока уже дожидалась, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Дугласа вызвали? — поинтересовался Энакин на ходу. — Ага, уже везут. Будет раньше Уодермас, та попросила дать ей закончить смену — это пара часов. — Смену? Кем она работает? Она не сбежит? — Медсестра, Рекс дежурит под ее кабинетом до конца смены. Я тут интересное еще про Дугласа откопала, мелочь, но… Не было у него кабриолета. Он его арендовывал. — Хм. Пыль в глаза пускал? Или просто под настроение машину брал? Постарайся до приезда Дугласа узнать, что у него было с работой и финансами. И счета клуба подними. А когда «президент» приедет, пусть его проведут так, чтобы он увидел Рос, а она его, так они расскажут больше. И когда Уодермас приедет, ее тоже — засеките реакцию: узнают ли они ее в лицо или она их. Нам надо вычистить очень много вранья из этого дела. От Коди новостей из дома Роса нет? — Он взял с собой двух дежурных патрульных, но пока ничего не нашли.* * *
— Простите, инспектор Скайуокер, но что я здесь делаю? — Дуглас выдернул локоть у пытавшегося направить его полицейского и ввалился в кабинет, очевидно, приметив там Энакина. — Пройдемте, нам дальше по коридору.. Дуглас выглядел куда приличнее, чем утром. Судя по выровнявшемуся цвету лица, он, в отличие от всех прочих в этом кабинете, сегодня смог поспать. Так что теперь он весьма бодро махал руками и требовал объяснений. — Я могу сказать, почему вы здесь, но вы сами предпочтете, чтобы это прозвучало в уединенном месте, — процедил Энакин сквозь зубы, перехватывая руку Дугласа, оказавшуюся слишком близко у лица. Не сжимая, но явно обозначая свой недружелюбный настрой. Дуглас отдернул руку и, поджав губы, проследовал в допросную комнату. — Садитесь. — У меня мало времени, я должен подготовить все к похоронам Волтера. — Вы? Я думал, этим займется его сестра. — Пф! Сестра! Что она сможет организовать? При том уровне, который мы должны обеспечить. — Дуглас наморщил нос, разглядывая свою трость. — Садитесь! Почему все свидетели этого дела уходили в злую оборону? Энакин уже был готов ради разнообразия справляться с истериками и паническими атаками, но вместо этого ему приходилось снова нависать над столом и вглядываться в кривящееся лицо. Хотелось посадить Дугласа в одну комнату с мисс Рос и подождать, пока они аннигилируют. — У меня мало времени, — повторил Дуглас, — и я хочу знать, зачем я здесь. Если вы собираетесь выдвигать мне обвинения, я не буду говорить без своего адвоката. — Своего? — насмешливо вскинул брови Энакин. — Сомневаюсь, что вы можете его себе позволить. Вы арендовали кабриолет, потому что ваш давно продан. — Я часто меняю машины, еще не выбрал новую, примеряюсь, — пожал плечами Дуглас. — Вот только он был продан в том же месяце, когда обанкротилась ваша компания. Если вы правда торопитесь, давайте-ка по делу. На что шли деньги Волтера, которые он ежемесячно давал «Бунта Ив»? — Мы ведь клуб! У нас много трат — аренда и обслуживание тихого места для встреч, которое бы угодило вкусам всех, кто имеет членство. Организация ралли… — Ралли Волтер оплачивал отдельно. Полностью. Только из своего кармана. А помимо этого ежемесячно вносил на счет клуба кругленькую сумму, непохожую на членский взнос даже для такого элитного сборища. — Каждый вносил посильную лепту, — пробормотал Дуглас, и Энакин заговорил резче: — Хватит юлить! На что шли деньги Волтера? Мои люди будут в клубе с ордером в течение часа, если вы не заговорите, и поднимут там все вверх дном. Изымут компьютеры, документацию и допросят всех от повара до канарейки в клетке. Вы напрочь забудете об участии Мола, потому что после допроса каждого члена «Бунта Ив» вашу репутацию будет нечем спасать. — Не надо! — не выдержал Дуглас. Он посмотрел на Энакина просительно, словно тот пожалел бы его и отпустил домой вот прямо сейчас. Энакин, наоборот, сел напротив и нетерпеливо повел рукой. Дуглас неохотно выдавил из себя: — В клубе была касса взаимопомощи. Никто за пределами клуба не знал о ней, это вопрос нашего имиджа. Мы выглядели клубом состоятельных людей, собирающихся обсудить итоги НАСКАРа или выборов президента, мы всегда в форме, всегда при деле. Никто на стороне не знал, если у кого-то из членов клуба начинались проблемы. Если этот человек нуждался в деньгах: для старта нового дела или в случае непредвиденных трат: болезнь, сгоревший дом — этот человек мог взять деньги из кассы взаимопомощи. Взносы в нее не регламентировались, и Волтер платил много. — Чтобы вы могли брать эти деньги? Снова и снова? Сколько дел вы попытались начать с момента банкротства ваших обувных магазинов? Три? Пять? — У меня был сложный период! — Да, особенно он усложнился тогда, когда вы узнали, что Волтер изменит завещание в пользу другого человека, оставив клубу символические крохи. Единственным способом получить деньги осталось убийство. — Вы… — Дуглас поперхнулся, вскидывая голову. — Вы думаете, это я убил Волтера? Своего лучшего друга? — Люди убивают своих любовников и детей, что уж тут о дружбе говорить. Вчера вечером вы пришли к нему, столкнувшись при этом с сестрой. Думаю, вы подслушали разговор и узнали об изменении завещания и об отъезде Волтера. Вы решили не дать ему воплотить планы в жизнь. — Господи, да как вы можете такое говорить? Я… — Дуглас зажал рот ладонью, сгребая ею и впалые щеки. Судорожно вдохнув сквозь напряженные пальцы, он уронил руку. Рассказывал он теперь скорее столу, чем Энакину, но тот прекрасно слышал каждое слово: — Я… Да, я был вчера у Волтера. Мы говорили, господи… Я… Я желал своему другу счастья, но его отъезд… все эти его планы… это уничтожило бы клуб. Я не мог отпустить его, и я умолял его остаться. Это было… — Дуглас зажмурился, — весьма унизительно, но что еще мне оставалось. И Волтер… он… согласился. Мы договорились, что я приеду утром, и мы на свежую голову с ним обсудим, как все обустроить так, чтобы ущерб клубу был минимален, а он смог бы уехать. Мне стоило отправиться домой, но я не смог. Поехал в клуб и провел ночь там. Секретарь может подтвердить, я приехал от Волтера довольно рано. Я плохо спал, я… я как чувствовал, что зря оставил его. Нужно было обоим поехать в клуб, или… господи. Я не знаю. — Ваше алиби мы обязательно проверим. Но вы пока останетесь здесь. Дуглас вскинул голову, но Энакин не дал ему возмутиться: — Пока дело не будет закрыто, ни о каких похоронах Волтера речи не идет, телом до сих пор занимаются наши эксперты. Так что вам некуда спешить. — А… на каком основании вы меня оставляете? — Хотите закрою вас в изоляторе на несколько суток за нападение на инспектора КБР? — Энакин повторил жест, с которым хватал руку Дугласа в кабинете. Тот снова стал похож на пергаментного человечка цветом кожи. — … Или вы можете остаться здесь для сотрудничества с полицией, в совершенно ином статусе. — Хо-хорошо, — промямлил Дуглас.* * *
Джайна Уодермас смотрела сквозь Энакина. Энакин смотрел на нее и видел единственного человека, который думал не о себе и не о том, как бы побыстрее сбежать из участка, несмотря на то, что сидел в комнате для допросов. Несмотря на наручники, сковывающие безвольно опущенные на колени руки. Единственного человека, на которого их все-таки надели. Потому что на столе лежал прозрачный зип-пакет с тонкой спицей из кости банта, на которой были найдены следы крови Волтера. И отпечатки Джайны. — У вас были романтические отношения с Волтером Росом? — Да, — заторможено ответила Уодермас. Она не врала Энакину ни мимикой, ни телом — ей было паршиво. — Вы были вчера у него дома? — Да. — Вы поссорились? — Да. — Вы узнаете этот предмет? — Да. — Вы убили Волтера Роса? Уодермас сфокусировала взгляд на лице Энакина, хотя ее глаза были так же пусты, как и прежде, и прошептала: — Нет. — Этим, — Энакин постучал по пакету, — вчера был убит Волтер. Из глаз Джайны брызнули слезы. Они бурно потекли по скулам, и она прошептала едва слышно: — Надо было ее забрать. — Мисс Уодермас, вы отдаете себе отчет в том, как это звучит? Она отвернулась, вытирая лицо тыльной стороной ладони. На костяшках остались полосы размокшего макияжа. — Возможно. Какая разница? — Вы готовы подписать признание? — Я не убивала Волтера! Уодермас терла лицо, размазывая не останавливающийся град слез, и Энакин сходил за водой, давая женщине пару минут справиться с чувствами. — Если так, то расскажите, что вы делали у него вчера вечером и как ваши отпечатки оказались на орудии убийства? — спросил он, поставив перед ней стакан. Она переложила руки на стол и коснулась дешевого пластика дрожащими пальцами. — Я пришла к нему, потому что мы встречались. Ну и… за этим и пришла. — Она отхлебнула половину стаканчика разом, закашливаясь. Наскоро вытерла рот и продолжила: — Но я не выдержала вчера, сорвалась. Он ведь меня в тайне держал ото всех, запрещал звонить и писать ему — только в условные часы. Приходить должна была глухой ночью… я так от всего этого устала. Он говорил, что защищает меня, что его круг не поймет нашей связи, а сестра и вовсе опасна для меня, но так тянулось уже год, и я устала. Я любила Волтера, но просто не могла больше. Я сказала ему, что ухожу. И эта безделушка… это ведь мой подарок. У меня была командировка на острова… единственный раз куда-то в жизни выехала: конференция на Набу, сопровождала начальника. Не знаю, что это за спица, вроде ритуальное что-то… бессмысленный сувенирчик для туристов, наверное. Волтеру понравился. — Джайна снова улыбнулась. Не Энакину, а просто — в пустоту. — Мы не первый раз говорили о нашей тайне, но вчера я действительно собиралась уйти. Он кричал, что я не понимаю, я плакала… Потом увидела эту проклятую кость, схватила ее. Сказала, что забираю, потому что не хочу иметь ничего общего с ним больше. И это его будто ледяной водой окатило, он подошел ко мне… мы… — Она опустошила стаканчик, пряча от Энакина новые слезы. — Он стал таким нежным. Тем Волтером, в которого я влюбилась. Он обещал, что скоро все изменится, что я должна подождать. Я наивная дура, но я снова поверила ему. А теперь никогда не узнаю, врал он или нет. — И что по-вашему произошло со спицей? — Понятия не имею. Я ее выронила, потому что Волтер… простите, я не могу это вот так сказать. — Вы вступили в интимную близость? Она всхлипнула. — Отвратительно звучит. Но да, именно это. — Вы можете назвать точно время, когда были у Волтера? — Нет, я… я просто поехала к нему, когда стемнело. Не знаю, сколько мы времени провели вместе, не знаю, я… — она уронила голову на руки и захлебнулась рыданиями. Больше от нее сейчас Энакин бы ничего не добился. Да и нечего добиваться: все вопросы уже были заданы, все ответы прозвучали. Энакин ушел из допросной с тяжестью в груди.* * *
Энакин уныло болтал ложкой в кофе. Он бухнул туда три ложки сахара — или их было пять? — надеясь, что хоть это успокоит гудящую голову. Он только закончил размалевывать доску новыми сведениями, прицепив к ней показания секретаря клуба, выписку Асоки о финансах Дугласа и прочую мелочевку. На крупном магните держался и пакет с чертовой спицей. Оби-Ван с неожиданным энтузиазмом выслушал рассказ и даже соизволил приблизиться к доске, разглядывая схему во всех деталях. Так что Энакин плюхнулся на его диван — прекрасный обзор комнаты из угла — и вмешивал кофе в свой сахар. — Все трое были у него вчера. И все трое ругались с ним. Знали бы вы, сколько концентрированной злости вырывается из людей с криками в пылу ссоры, но никто единолично не способен затопить недовольством весь дом. А вчетвером они справились — вот что я чувствовал утром. Настолько концентрированная обида, что я даже не распознал хорошие моменты: примирение с сестрой, близость с любовницей, даже отголоска не почуял. — Ты хочешь сказать, что обе врут? — спросил Коди. — Нет. Просто не почуял за таким количеством помех. — А вы и не пытались особо. — Энакин обжег небо и скривился. — Спорим, к чувству обиды и разочарования добавилось изрядно вашего, когда вы не нашли следов Мола? Оби-Ван медленно развернулся, склоняя голову набок и разглядывая Энакина. Тот не намеревался вступать в дуэль взглядов или в словесную, поэтому снова уткнулся в свою чашку. — Поразительное совпадение, — попытался разрядить обстановку Рекс. — «Один день из жизни Волтера Роса» — неудачный весьма. — Учитывая окончание, особенно неудачный. — Коди почесал в затылке. — И что, выходит Уодермас его убила? Энакин качнул головой. Не совсем в ответ Коди, больше своим мыслям, которые текли параллельно с обсуждением. — Или Дуглас, — Рекс стукнул костяшкой пальца по его имени на доске. — Сестра не была последней, Дуглас даже не пытался спорить, что она уходила, когда он пришел. Ее вычеркиваем. Вопрос в том, когда пришла Уодермас. — В показаниях соседей ничего толкового, — пробормотала Асока, шелестя бумагами. — Никто не помнит точное время. Но зачем Уодермас убивать его сейчас? Она не получила ничего от этой смерти, он не успел переписать завещание. Мы вычеркнули сестру, но ведь она настаивала на том, чтобы всем стало известно про версию о Кровавом Моле, ей было это важно. Дуглас наоборот не хотел огласки. Она говорила еще и еще, но слова тонули в стуке ложки о края чашки и чужих шагах. Оби-Ван подошел к Энакину, загораживая комнату. Теперь Энакин видел только его светлые брюки и карманы, оттянутые сунутыми в них руками. За спиной Оби-Вана продолжали спорить об аффекте, выгоде и будущем «Бунта Ив», но Оби-Ван отрезал Энакина от остального мира, заставляя поднять голову и посмотреть себе в глаза. — Итак. Либо последней была любовница, чью гордость топтали месяц за месяцем, либо друг, давно переставший быть лучшим. Может, она узнала, что возлюбленный передумал быстро уезжать и что одеяло на себя снова перетянула жизнь Татуинской богемы, и точным медицинским ударом всадила ему в грудь свой подарок. А может, она пришла вчера первой и заставила его решиться на серьезные шаги, о которых он не успел сказать… хотел сделать сюрприз? Романтик? И вот к нему пришел президент клуба. И на самом деле не смог убедить его ни в чем, поэтому подобрал своими затянутыми в ткань перчаток пальцами валявшийся на полу подходящий предмет и убил жертву, прежде чем завещание было бы переписано. На орудии убийства отпечатки Уодермас. У Дугласа есть алиби. Каков же ваш вывод, инспектор? Вы ведь уже приняли решение? Энакин погладил пальцами гладкий бок чашки, не отводя взгляда. Он пытался понять, что сейчас перед ним: ехидство? Злорадство? Вызов? Он допил кофе и протянул Оби-Вану пустую чашку, вставая. — Принял. Он надеялся, что грязная чашка смутит Оби-Вана, заставит посмотреть на нее, возмутиться и отойти, переключит его, но Оби-Ван все еще стоял на месте — теперь нос к носу с Энакином — и все так же с интересом препарирующего лягушку исследователя вглядывался в лицо. И даже то, что теперь он смотрел не сверху вниз, а наоборот, не мешало ему источать снисходительность. — И как вы называете это, Энакин? Детективное чутье? — Опыт, — в тон ему ответил Энакин. — Могу я посмотреть на допрос? Энакин вопросительно приподнял бровь, и Оби-Ван кашлянул. Бережно отставив чашку на стол, он сложил вместе ладони. — Я почти не участвовал в этом деле и не могу просить об этом, как участник команды, но я хотел бы посмотреть на вашу работу. Если вы позволите. — Ну… прошу, — Энакин слегка склонился в сторону двери, обеими руками изобразив приглашение, — за мной.* * *
— Вы не сможете предъявить мне обвинение, у вас нет ничего: улик, опровержения алиби, толкового мотива, по которому бы я мог убить своего, черт побери, друга, — скалился Дуглас. — Мы задержим вас на трое суток и без обвинения. За это время мы узнаем, когда и сколько вы заплатили секретарю клуба… — Больше я ничего не скажу без адвоката. Зеркало на стене дрогнуло, заставив вздрогнуть и Дугласа, и Энакина. Энакин мгновенно оказался на ногах, а через две секунды он уже хлопнул дверью вспомогательной комнаты. — Вы что себе позволяете? Оби-Ван продолжал смотреть на оставшегося в допросной Дугласа. — Он лжет вам. — Представьте себе, я знаю! Я детектив, я делаю свою работу. Вам обязательно мешать мне? — Он действительно ничего не скажет. Вам. Дайте мне пять минут с ним наедине. Энакин пожал плечами: — Валяйте. Оби-Ван облизнул губы, с которых должны были сорваться какие-то аргументы. Он удивился быстрому согласию, но ничего не сказал. А собственно, почему Энакин должен был отказать? Либо это сработает, либо Кеноби облажается достаточно для того, чтобы стать посговорчивее. Консультант не имеет права? О, Энакин уже разобрался, как Винду с Оби-Вана пылинки сдувает, наверняка ему с рук и что похуже спускали. Энакин прислонился к стене, готовясь к зрелищу. Оби-Ван неторопливо закрыл за собой дверь допросной, так же медленно поправил стул и сел, положив обе ладони на стол. Дуглас недоверчиво косился на него, пока не выплюнул: — Что? Доброго полицейского прислали? — О, я не полицейский. Я консультант. — Консультант? По какому вопросу? — В вашем случае по вопросу жизни и смерти. Не хотите чаю? — Оби-Ван поднял руки, сопровождая свои слова предлагающими жестами: — Может быть, кофе? Мне убавить кондиционер? — Прекратите эти дурацкие игры! Я уже сказал вашему коллеге, без адвоката я говорить не буду. — А я пришел не задавать вопросы. Говорить буду я, — улыбнулся Оби-Ван, переплетая пальцы в замок и кладя его на середину стола. Опершись на локти, он доверительно наклонился к Дугласу. — Вы совершили ошибку, Аарон. О, нет, я не про убийство, какую бы страшную травму вы не нанесли им себе и окружающим. Я про вашу жалкую попытку скрыть его. Кровавый Мол не терпит подражателей. Кровавый Мол не терпит дилетантов. Как только вы окажетесь вне подозрений из-за купленного алиби, как только вы сделаете шаг за пределы полицейского участка… — Оби-Ван смолк, обводя долгим взглядом комнату, заставляя Дугласа с каждой секундой напрягать плечи все сильней. — Вы все еще живы потому, что полиция не спускала с вас глаз. Но теперь, когда они обвинят в смерти Волтера Роса другого человека, я поставлю все содержимое своего банковского счета, что вы не протянете и двенадцати часов. Это не угроза. Не моя угроза. Это такое же следствие ваших поступков, как следующий за лунным притяжением прилив. Дуглас походил на замершего перед змеей хорька. Его кадык нервно ходил с каждым глотком, но он продолжал смотреть в заботливые глаза Оби-Вана. — На вашем месте я предпочел бы оказаться в надежной бетонной камере, под присмотром десятка добрых верзил в форме и сотни камер, чем оказаться на улицах Татуина без присмотра. И уж тем более я ни за что не возвращался бы в вашу квартиру. За окном уже садится солнце. Сжавшийся в комок Дуглас казался в два раза меньше своего роста. — Может быть все-таки чаю? Дуглас скорее дернулся, чем кивнул. — Хорошо, — еще раз улыбнулся Оби-Ван. Они столкнулись с Энакином на входе в допросную. Энакин нес бланк признания и ручку, а Оби-Ван окликнул его: — Передайте еще вот это, — и он действительно попросил передать Дугласу чай. — Оби-Ван… — Да? — тот выжидательно заложил руки за спину. В этом почти военном жесте он открывал грудь, расправлял плечи, но его напряженная до пальцев стойка ощущалась куда как более закрытой, готовой к язвительной обороне, чем сомкнутые на груди руки у других. — Спасибо. Оби-Ван приоткрыл рот, подбирая слово, но не успел сделать это быстро и только кивнул. Его ладони снова оказались в карманах брюк.
