Ветер перемен

Сентябрь, 2015

Дверь кабинета распахнулась, и по помещению прокатился рык Винду: — Детектив Тано! Асока стащила наушники с головы и сняла со стула босые ноги, неохотно втискивая их в туфли. — Я ведь просил! Ваш вид… — Винду чиркнул ребром ладони по бедру, обозначая где бы на нем заканчивалась юбка Асоки, — недопустим. Вы отвлекаете коллег! — Кого? Их? — поперхнулась Асока, тыкая пальцем в Коди и Рекса, соорудивших из книг по социопатической психологии перегородку и игравших через нее в пинг-понг при помощи смятых в комок запоротых бланков и собственных ладоней. — Или может быть его? Энакин! Ты вообще слышишь меня? Энакин, пытавшийся не обращать внимания на перепалку, все же поднял глаза, посмотрел на ее осуждающе оттопыренный палец и перевел взгляд на Винду. — Простите, я зачитался, не заметил, как вы вошли. — Энакин кивнул на стол, на котором валялись папки с делами. Он уже третью неделю конспектировал детали, упущенные в переданной КБР характеристике Мола. Честно говоря, он прекрасно понимал Асоку, ведь и сам сдался и отвесил строгий костюм в офисный шкаф на случай выезда. Да что он! Оби-Ван лежал на своем диване без пиджака, оставив только тонкий жилет. Хуже того — он жилет расстегнул и у рубашки закатал рукава. Почти неглиже. Энакин думал, что мучительней августовского солнца в Татуине нет ничего, но он ошибся — сентябрь выжимал из них все соки, и этот бой проигрывали даже отряды кондиционеров. Оби-Ван подкинул к потолку антистрессовый мячик из плотного каучука и поймал его. — Шеф, не смею усомниться в вашем профессионализме, но Асока носит эту юбку с прошлой среды. — Бросок в стену — отскок — поймал. — Так что можно сразу к делу? — Ваш отдел простаивает. — Полчаса психологической разгрузки. У нас невероятно, — бросок, — напряженная, — бросок, — работа. Рекс и Коди несмотря на слова Оби-Вана вернулись к карте города, расцвеченной радужными кнопками, как новогодняя елка. Красные — жертвы, желтые — следы, зеленые — показания, фиолетовые — фантомы. Энакин еще не знал значения последнего слова и не торопился уточнять. Асока же выждала, пока компьютер победным дроидным тр-тр сообщит о завершении анализа, и, грациозно развернувшись на стуле, прилипла к монитору. — Наш отдел работает, вы же видите. — Оби-Ван даже головы не поднял. Энакин не вмешивался, его забавляло происходящее: в кои-то веки сверлящий взгляд Винду жег дырку не в нем. — Мол не объявлялся, и… — О, а нам стоит дождаться, пока он убьет еще кого-нибудь? — Оби-Ван сжал мячик до взбугрившихся мышц у локтя. — Я предпочитаю работать на опережение. — И снова бросок. — Хорошая стратегия, — в противовес словам пошедшего на попятный Винду его ноздри раздулись шире. Раздражен. На взводе. Его успели с утра изрядно достать. — Но у нас проблема. Пять дней назад пропал ребенок. Розыскная группа пашет сутками, но у них по нулям. Нужна ваша помощь. Энакин отложил ручку. — Пропал? В смысле ушел из дома? Или есть запрос о выкупе? — Мы не занимаемся детьми, — перебил Оби-Ван. — Я консультирую полицию по делу Кровавого Мола. И из-за него сформировали целую команду. У нас даже есть инспектор КБР! — Оби-Ван кинул мяч Энакину, вынуждая того схватить. Энакин сжал пальцы на теплой резине и машинально бросил мяч назад. — Не стоит отвлекать его по пустякам. Попросите Шаак Ти поднять своих, у вас много способов отыскать человека. — Это вопрос репутации полиции. Оби-Ван скривился, и Энакин почувствовал на своем лицо то же выражение — так себе аргумент для Оби-Вана, уж Винду должен бы понимать. — И спокойствия города, — добавил Винду. — У нас действительно могут начаться проблемы, Хатт не спустит нам с рук ошибку. — Хатт? — Оби-Ван, собиравшийся подбросить мячик вновь, остановился, покрутил его пальцами. — Так пропала дочь Джаббы? — Да, и я уже пообещал ему своих лучших детективов. Оби-Ван сел, засовывая мячик в нагрудный карман, и расправил рукава рубашки, застегивая манжеты. — Ну раз вы пообещали, — наигранно серьезно протянул он. — Мы возьмем дело. — А… вот как. Я рад. Хатт ждет вас, поторопитесь.

* * *

— И с чего столь серьезная перемена? — поинтересовался Энакин, когда они оказались в машине наедине с Оби-Ваном. — Вы знакомы с этим Джаббой? — Лично — нет, но его знают многие. И влияет он на судьбы многих. Вы новичок в городе, многого о нас не знаете. Не чувствуете. Татуин — не самый маленький город, но кроме резервации Шили на многие мили вокруг пустыня. Здесь свои законы. Не супьте брови, смотрите на дорогу, я имею в виду не дела криминальные — убийц и грабителей мы сажаем за решетку. Я о том, чем и как Татуин живет. Каких бы странных людей вы здесь не встретили, город целен, одни дополняют других. Хатт — ожиревшая, причиняющая много боли и провоцирующая токсикоз печень, но если Хатт начнет трясти Татуин, многим придется несладко. А я все-таки за милосердие и покой. — Тот, кто за милосердие, согласился бы искать любого ребенка. — Генералам нечего делать на первой линии. — Очередная пафосная фраза повисла в воздухе. Оби-Ван проехал пару километров молча и все же решил объясниться: — Наша основная работа куда важнее для города и для мира, вы можете не верить, но деяния Мола отравляют саму Силу. И он будет крайне доволен, если мы станем отвлекаться на мелочи. А лучше вообще переформируем отдел. Но пропажа дочери Джаббы Хатта… это уже не передовая с бытовой поножовщиной. Это серьезная угроза Татуину.

* * *

Тяжелые кованые ворота разъехались в стороны, пропуская обе полицейские машины внутрь резиденции Бомарр. Не особняка, не виллы — а именно резиденции с собственным именем. Об этом сообщала изысканная табличка на воротах, так говорили татуинцы, так всерьез называлась эта территория на местных картах. Бизнес Джаббы Хатта процветал. Все его бизнесы — Энакин бегло проглядел список, за многими размытыми названиями вроде «организации развлекательных мероприятий» могла стоять проституция или наркотики — он бы не удивился, но с точки зрения официального полицейского досье Хатт был чист. Ну, были махинации с налогами — откупился от суда. Ну, немного нелегального букмекерства. Ничего серьезного. За него просто не брались, Энакин был уверен. Этот факт оспаривать не стали ни Винду, ни команда. В кабинет к Хатту они вошли урезанным составом: с ним остались Оби-Ван и Асока, братьев он отправил сразу к начальнику местной охраны. На взгляд Энакина визитеров было все еще многовато: такие люди, как Хатт, не любят толп, они верят только в отдельных сильных лидеров. Татуинский воротила сидел в огромном кресле за массивным столом. Его лысина перетекала в крупное рыхлое лицо и огромную подушку второго подбородка, под которой едва различалась шея. Крупные янтарные глаза тут же вцепились в вошедших и сузились. — С новостями? — Да, с ними. За ваше дело берется КБР. — Энакин легко подхватил тон Хатта и с удовольствием показал значок. — Инспектор Скайуокер. Мои люди уже говорят с вашей охраной. Хатт пожевал губами и обернулся на девушку позади него. Все это время та стояла столь тиха и недвижима, что впору было принять за восковую статую. Точеная фигурка, легкое, почти просвечивающее платье, совсем не дневные громоздкие золотые браслеты на запястьях. — Сиенн, оставь нас. Девушка бесшумно проскользнула мимо гостей. — А ваши люди, — глаза Хатта сузились еще сильнее, — в курсе, что никто за пределами Бомарра и полицейского управления не должен знать о сути моего дела? — Разумеется. Официально мы ищем того, кто украл у вас два дорогих альдераанских полотна шестнадцатого века. — Господин Хатт! — Асока вышла из-за плеча Энакина, теребя косичку. Заправив ее за ухо, она поинтересовалась: — Не могли бы вы дать мне данные о вашей дочери? Ее личный мобильный номер. Электронные почты, о которых вы знаете. У нее есть детская банковская карта? Номер школьного пропуска? — Я уже дал всю эту информацию вашим предшественникам! — надулся Хатт, но Асока подошла ближе к столу, застенчиво скрещивая ноги, и тот сообщил — скорее ее коленкам, чем ей, все номера. На память ему жаловаться явно не приходилось. — Спасибо. А теперь оставлю вас. Мужские разговоры, я ведь понимаю! — повела она в воздухе рукой. Энакин поспешил открыть перед ней дверь — ему нужно было отвернуться на пару секунд, чтобы совладать с лицом. — И с чего вы начнете? — Хатт скрестил руки на груди. — С самого начала, раз уж кто-то до нас делал свою работу плохо… — О да, копы похожи на стадо бестолковых кроликов. — Первыми облажались не они, а ваша охрана. — Энакин сел в кресло по другую сторону стола, не спрашивая разрешения. Оби-Ван расслабленно прислонился к стене, не вмешиваясь, но не давая забыть о себе. — За Арлеттой ведь наблюдали. Собственный телохранитель? — Ха! — Хатт откинулся на спинку стула. — Вы меня не боитесь. — Тот, кто похитил вашу дочь, очевидно, тоже. Вам нужно ее найти или самоутвердиться за счет очередного «кролика» с блокнотом? — Вы мне не нравитесь. — Хатт выпятил нижнюю губу. Энакин равнодушно пожал плечами, и он добавил: — Но вы настойчивый. Да, телохранитель у Арли был. Квентин Гридо. С ним уже говорили. Дуралею дали по башке, блевал от сотрясения два дня, руку сломали. Не помнит ни черта, я выяснял, поверьте. — Вы знаете, где он, или он уже уволен? — Надо было, но нет, он еще работает на меня. За него вступилась глава охраны. Она своих без боя не сдает, а в парне уверена. Так что оклемается, будет у меня ночные смены отрабатывать. — Глава охраны? — когда Хатт говорил об этом человеке, он говорил без презрительного дерганья носом. — Есть кто-то, к кому вы прислушиваетесь? — Я ко многим прислушиваюсь. Самодуры могут возглавлять банду в подворотне, а не бизнес, в котором крутятся миллионы. А мисс Вентресс не просто так свой хлеб ест. Я долго искал столь же преданного своему делу человека. Датомирская школа… Не собираюсь ее терять. Нравится ей этот сопляк, пусть остается. Он Арли любил. — А кто не любил? — поинтересовался Оби-Ван. — Девочке — девять лет, у нее нет врагов. Они есть у меня. — Вы так уверены? Как ваша… помощница относилась к Арлетте? — Сиенн? — фыркнул Хатт. — Считала дочку милой. Учила краситься — Арли с ней нравилось, но Сиенн не из тех дамочек, которым охота с детьми нянчится. Своих она не хочет и моя ей ни к чему. И она здесь не для Арлетты, а для меня. — Я не вижу в деле одного важного имени — кто мать Арлетты? — Нет у нее матери. Только я. Энакин усмехнулся. — Вы не гермафродит. Так что вы врете. Хатт поднялся, грузно нависая над столом. — Скайуокер, значит? Корусантский… у вас там так дела принято вести? Подозревать горюющих отцов в краже собственных детей? — Сумма страхования на дочку маловата для вас, чтобы был мотив, — ответил Энакин, не давая плечам сутулиться под давящим взглядом. — Так что в списке подозреваемых вы не на первых позициях. Но вы врете и недоговариваете. Я хочу знать, насколько сильно вы хотите найти Арлетту? Хатт распрямился и достал из ящика сигару. — Сильно, — пропыхтел он и выпустил сизый дым изо рта. — И я не вру. Ее мать подписала отказ от родительских прав сразу после рождения Арли. Так что формально… — И все же ее зовут?.. — Ула Рилот, танцовщица по профессии, работала в моем клубе «Десилиджик». Она мне приглянулась, взял ее секретаршей. — Она, в отличие от Сиенн, детей хотела? — Нет. Она собиралась избавиться от ребенка. Тогда мы заключили договор: с меня оплата всей медицины и выплата после родов на отъезд, с нее — ребенок и подписанный отказ. — Другие родственники? — Только с моей стороны. К чему это все? Вы ведь знаете, кто я. Наверняка, ее похитил кто-нибудь из мечтающих выпереть меня из Татуина. Может, какой-нибудь ушлый должник жаждет, чтобы я списал с него долг. У меня есть один авантюрист на примете, думаю, он мог бы… Оби-Ван отступил от стены и медленно пересек комнату. Хатт запнулся, наблюдая за вышагивающим Оби-Ваном. Тот застыл у окна, разглядывая раскинувшийся внизу сад. — Вашу дочь похитили пять дней назад, — тихо произнес он. — Ни записки. Ни угроз. Ни требования выкупа. Это не похоже на должника или шантажиста. У вас есть другие враги? Личные? Готовые мстить детской жизнью? Хатт закашлялся. — Вы думаете, она мертва? Оби-Ван выразительно молчал, и Энакин заговорил вместо него: — Мы допускаем такой вариант. Но искать мы ее будем живую или мертвую с одинаковым… — Нет! — Хатт вжал сигару в пепельницу. — Нет. Арли не может быть мертва. — Хотите, проверим? — Оби-Ван посмотрел на Хатта через плечо из-под ресниц. И ресницы, и волосы светились от солнца, даже взгляд казался куда более лучистым, чем положено человеку. О, трюкач знал, как встать, чтобы выглядеть максимально эффектно. Хатт все еще давил пальцами недокуренную сигару, вкручивая в керамическую плошку, растирая в порошок, а Оби-Ван уже оказался возле него в два шага и схватил за запястье. Пальцы сомкнулись на нем плотным кольцом, а вторая рука легла на висок Хатта. — Я… — Оби-Ван склонял голову то направо, то налево, но смотрел в лицо Хатту, не отрываясь. — Я чувствую… подумайте об Арлетте. Мне не хватает ваших мыслей. Подумайте. Самое яркое, что можете вспомнить о ней. Ее волосы. Ее глаза. Смех. Плач. Думайте. Думайте! Еще. Сильнее. Да… вот. Оби-Ван рывком отстранился и, достав из кармана платок, принялся тщательно вытирать руки, смотря теперь в пространство над головой Хатта. Энакин поставил локоть на подлокотник и спрятал нижнюю половину лица за ладонью, наблюдая за Хаттом. У того рот сложился в кривую усмешку, руки вальяжно легли на живот, но глаза от Оби-Вана не отрывались ни на мгновение. Он даже не моргал. — Ну и что вы там увидели? — со смешком поинтересовался Хатт. — Скорее всего она жива. — Может вы ее кулончиком над картой поводите и оп, найдена? «А действительно!» — подумал Энакин, но вслух не сказал. Он не собирался показывать Хатту разлад в команде, да и как бы тот ни хорохорился, похоже, он в способности Оби-Вана верил. Ну или хотел верить после ободряющего ответа. — Я вам не гадалка из бродячего цирка, — оскорбленно цыкнул Оби-Ван. — Думаю, здесь мы закончили, — он обернулся к Энакину. Тому оставалось только согласно кивнуть, ничего стоящего Хатт рассказать не мог. Только хотел спихнуть на полицию поимку собственных должников под шумок, судя по всему. — К чему был спектакль? — поинтересовался Энакин за дверью. — Арлетта жива, нам не о чем беспокоиться? — Понятия не имею. Я проверял другое — он действительно ничего не знает о похищении. Ни в чем нам не соврал. И по-настоящему любит дочь. Еще: под внешней бравадой доверяет полиции. По крайней мере, нам он доверяет. И надеется на нас. — Очень мило, — закатил глаза Энакин. — О… — Оби-Ван похлопал себя по карманам. — Кажется, я оставил свой платок. Прошу простить. — Да, конечно, я подожду здесь. — Энакин махнул на огромную лоджию. Ему эта заминка была только на руку, у него с самого утра чесались руки позвонить в центр, но никак не выходило улучить момент. Так что, стоило Оби-Вану отойти, Энакин вышел на балкон и схватился за телефон. — Лиззи? Привет. Это Скайуокер. О, ну приятно, очень приятно. Лиззи, нужна твоя помощь. Татуинская полиция не претендует на премию «дружелюбие года», от меня скрывают дело одного сотрудника. Поводы идиотские, но я его пока не добыл. Сможешь по своим каналам сверху пробить? Лучше потише, чтобы… да, возможно есть в базе, но не уверен. В общем, мне нужно это дело. Да, очень важно. Как можно скорее. Оби-Ван Кеноби, консультант. Да, Ке-но-би. Спасибо, Лиз.

* * *

Джабба возвращению Оби-Вана не удивился. Насмешка всколыхнула его лицо, а пальцы сложились в издевательский жест, указующий на белый комок на столе. — Платочек забыли? — Платочек. — Не держите меня за идиота, Кеноби. Оби-Ван убрал платок, пряча вместе с ним и руки. Взгляд он тоже скромно устремил в пол. — И в мыслях не было. К идиоту бы я со своей просьбой точно не пришел. — Чего же вы хотите? — Вы знаете. Не можете не знать обо мне. И о… — И о Кровавом Моле? Положим, знаю. Вы хотите информацию? — Любую зацепку. Что угодно, что позволит мне его поймать. Джабба крякнул и потянулся за новой сигарой, заваливаясь на правой бок. — Вот уж чего я вам пообещать не смогу ни за какие деньги мира. — Любую информацию, — поправил себя Оби-Ван. — А какова будет оплата? Только не пытайтесь меня дурить. Вы, Кеноби, хороший человек, сердобольный, так что девочку мою найдете просто так. — Безусловно. Но вы же хотите узнать, кто за этим стоял? Всех. Джабба задумчиво стряхнул пепел и почесал шею под подбородком. — Всех… Да, я хочу полный список. Не только того, кто огрел битой идиота Гридо и кто пойдет под суд, а всех. Свидетели. Те, кому заплатили за молчание. Те, кому заплатили за информацию. Те, кто пойдет на сделку со следствием. Все материалы дела. С каждым словом Джабба постукивал по сигаре, и Оби-Ван смотрел на искры, срывающиеся с ее кончика, перегорающие раньше, чем коснуться поверхности пепельницы. — Я смогу это устроить.

* * *

— Сиенн! — Асока окликнула девушку. — Подождите. — Да, мисс? Чем могу помочь? — Думала, не дадите умереть мне от скуки. Ну… пока наши мужчины общаются. — О, конечно. Вы предпочитаете капучино или латте макиато? — Сиенн поманила Асоку за собой в небольшую комнату возле кабинета. Помимо огромной кофеварки с сотней кнопочек и рычажков здесь нашлись пуфы, журналы, заваленное косметикой трюмо в углу. Дверь в отдельный небольшой санузел. И даже кальян. Место, где девушка Хатта могла заняться собой, расслабиться и, конечно, приготовить себя для начальника. Миленько. Асока прогнала мысли о том, как вечером вонзит кулаки в любимую боксерскую грушу, и присела на пуф, оставляя планшет в сумке — трекинг занимал изрядно времени. Сиенн крутилась вокруг кофеварки и гостеприимно болтала: — Надеюсь, у них получится. У вас… Найти девочку. — Вы любите Арлетту? — Нет. В смысле… Я боюсь громких слов. Любят своих детей, мы просто дружили. Вам с корицей? Может, ликер? — Сиенн поставила перед Асокой бокал, полный молочной пены. — Я мало времени с ней проводила, она все с няней своей или учителями… я так. Иногда водила ее к друзьям в гости или в торговый центр, если Джаббе нужно было освободить резиденцию на день. — На столике появилась ваза с фруктами и миниатюрными шоколадками. Аккуратно сложенная салфеточка и серебряная ложечка. Серебряный же портсигар с тонкими сигаретами, стеклянная пепельница в виде улитки. Асока успевала заметить только мельтешащие руки. — Но всегда страшно, когда подобное происходит с детьми. — Сиенн упала на пуф напротив Асоки и теперь рассеянно теребила плотно облегающее шею ожерелье. — Джабба сам не свой. Я могу показаться эгоисткой, но с тех пор, как Арлетта пропала, он места себе не находит, а это сказывается. На мне. Понимаете? Она впервые подняла глаза на Асоку, не пряча их за кудрями или пляской вокруг стола. Краснота. Старательно замазанные синяки под глазами. Асока деликатно отвела взгляд, отпивая из бокала. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался молодой человек. Тощий, как палка — недешевый пиджак, хоть по фигуре и подогнан, все равно смотрелся несуразно. Но глаза выдавали родство с Джаббой тут же — необычный медовый оттенок. Только эти глазки бегали по комнате растерянно, и весь он был какой-то суетливый. — Простите, девочки, не хотел мешать. Сиенн, они уже пришли? — Да, перед тобой, между прочим, один из детективов. Асока отсалютовала бокалом, не забыв вытащить ноги из-под стола в проход. Но парня ее коленки оставили безразличным. — Хорошо. Очень хорошо, — он провел рукой по волосам, поправляя и без того залитую тонной геля укладку. — А вы сын Джаббы? — Асока провела пальцем по губам, убирая остатки пены, но и этот жест остался без внимания. Парень только рукой махнул. — Ох, если бы. Всего лишь племянник. Простите, не представился: Ротташ Хатт. Полиция меняет поисковую группу? — Увеличивает. — Хорошо. Очень хорошо, — быстро закивал Ротташ. — Вам стоит поторопиться. Какие бы ублюдки не похитили Арлетту, они переступили черту! Даже в наших делах… — он дернул края пиджака, оправляя его, — есть недопустимые поступки. — Ну тогда, позвольте, я проведу ваш допрос. — Допрос? — ошалело переспросил Ротташ. — Мы обязаны опросить всех в резиденции, но если каждым человеком будут заниматься старшие детективы, мы здесь застрянем надолго. Хотите поговорить с инспектором Скайуокером или решим все сейчас? — Конечно! — лицо Ротташа озарилось улыбкой понимания. Он даже неловко рассмеялся. — Я… — он оглянулся на дверь, — прогрессивнее мыслю, чем дядя. Ну… думаю, вы понимаете. С удовольствием отвечу на все вопросы. Асока вытащила планшет и электронное перо. — Понимаю. Садитесь. Сиенн, налейте Ротташу его любимый кофе.

* * *

Коди смотрел в глаза Асажж Вентресс. Вентресс смотрела в глаза Коди. Рекс смотрел в свой блокнот. Рекс привык, что у бизнесменов охраной занимаются либо амбалы с армейским прошлым, либо косящее под федеральных агентов выпендрежники в темных очках и с гарнитурой. Ну. Гарнитура у нее была. Капелька в ухе и аккуратный шнурок, убегающий под ворот черного пиджака. В остальном абсолютно лысая и бледная как моль женщина походила скорее на панкующую фанатку Ранкор-Бэнд, чем на бойца. Хотя то, как она впивалась в них с Коди белесыми глазами, можно было назвать стальной хваткой. И костюм был скроен под кобуру. Вернее две: глок под грудью и что-то покрупнее на поясе. — Я уже давала показания, — не разжимая зубов, сказала Вентресс. Это было первое, что она произнесла с тех пор, как представилась. — Не нам, — спокойно ответил Коди. Полностью скрытые темной помадой губы искривились. — Вы отнимаете мое время, а у меня работа. Посерьезней, чем ваша болтовня по кругу. — Давайте поможем друг другу. Быстрее расскажете — быстрее освободитесь. — Коди все еще глядел в упор не моргая. — О боги, — закатила Вентресс глаза. — В день похищения Арлетту сопровождал Квентин Гридо. Он должен был забрать ее из школы в два часа и привезти домой. Арлетте захотелось есть, на этот случай инструкции мистера Хатта предписывают заехать в один из утвержденных им ресторанов. На парковке кафе на них напали. Удар. Беспамятство. Арлетты нет уже почти неделю. — Где Квентин Гридо сейчас? — Вы не будете говорить с ним. Рекс рассмеялся. Коди сохранил каменное лицо, но озвучил его мысли: — А вы прорицательница? Тогда вы ошиблись, именно это мы и будем делать. — Нет. Я сказала, что не будете. Я не позволю. — Мы в вашем разрешении не нуждаемся. — В моем — нет, — тонкие пальцы выбили дробь по столу, — а вот в разрешении врача — да. Гридо сильно пострадал при нападении. — Противодействие следствию… — Что вы, никакого противодействия. — Вентресс выскользнула из-за стола и взяла с него квадратный бумажный конверт. В нем оказался диск, который она скормила щели дисковода под экраном. — После первого допроса Гридо потерял сознание — угроза внутреннего кровотечения, так что врачи запретили ему подвергаться стрессу. Но, зная манеру полицейских толочь воду в ступе, я еще тогда настояла на записи разговора. Смотрите. Если останутся вопросы, можете оформить в письменном виде, и я передам его лечащему врачу. Когда тот сочтет состояние Гридо удовлетворительным, то передаст их уже ему. Вот вам пульт, без попкорна обойдетесь. Вентресс бросила Коди пульт и удалилась, хлопнув дверью. Стекло в двери тонко дрожало, размывая удаляющийся вытянутый силуэт. Походка резкая, уверенная — все же боец, не модель. Сзади пиджак облизывал лопатки так, словно был натянут прямо на голое тело. Рекс пришел в себя от тычка под ребра. — Даже не смотри туда, — рыкнул ему на ухо Коди. — У меня исключительно исследовательский интерес! — воскликнул Рекс, пряча блокнот в кармане. — Конечно. Хороших мальчиков тянет на дрянных девчонок. — А тебя, значит, не тянет? То есть ты плохой мальчик? — Просто стойкий. Рекс рассмеялся, поворачиваясь к монитору, где наконец закончилась вся вводная часть с именами и фамилиями, и начался допрос.

* * *

— Кто начнет? — поинтересовался Энакин, помахав маркером. Асока грустно вздохнула, не спеша выходить к доске: — Записей с камер нет, никаких подозрительных звонков, писем, попыток снять средства с карты — ничего. Из школы ушла в двенадцать пятнадцать согласно данным… Рекс с Коди переглянулись. Энакин тут же кинул братьям маркер. Поймал Рекс. Тот покрутил его в пальцах и сказал: — А должна была в два. По словам Вентресс. — Врет либо она, либо этот Гридо, — поддержал Коди. — Может, оба. — Нужно найти его и допросить. Можете выезжать. Об ордере я позабочусь. — Ордер не понадобится, — подал голос Оби-Ван. — Если врачи не будут пускать, а им наверняка приплатили, чтобы они не пускали… — Ордер не понадобится, — повторил Оби-Ван уверенней и приложил палец к губам, призывая к тишине. Энакин рот закрыл, но требовательно покрутил ладонью в ожидании пояснений. Оби-Ван вместо ответа указал на дверь. Пару минут ничего не происходило, так что рука, выразительно устремленная в пространство, казалась уже смешной, и Энакин, потеряв терпение, поднял телефонную трубку, набирая номер судебного пристава. Он не успел набрать последнюю цифру — раздался стук, и в кабинет заглянул дежурный офицер. — Простите, но к вам посетитель. Он утверждает, что это срочно. Энакин положил трубку на место. — Попробую угадать. — Он прижал пальцы к виску, изображая тщательную работу мозга, и натужно замычал, водя пальцами в направлении дежурного. — Квентин Гридо? Тот кивнул. — Проводите его во вторую допросную. Когда дверь снова закрылась, Энакин глянул исподлобья на старательно сдерживающих улыбки братьев Камино и совершенно несдерживающуюся Асоку. — Рекс, пойдешь ты. Начнем с мягкого разговора. Войдешь к нему через пять минут. Мы с Оби-Ваном понаблюдаем.

* * *

Энакин прислонился к стене рядом со стеклом, разглядывая сидящего в допросной Гридо. Широкоплечий, высокий, толстая шея, на бицепсах футболка натягивалась до растянутых швов. В данный момент все это нагромождение мышц сидело на краешке стула и мяло в здоровой руке шапку. Энакина от одного ее вязаного вида чуть не хватил тепловой удар, но Гридо стеснялся вида повязки на голове. Или прятал от кого-то. Энакин отвернулся, закончив с составлением первичного портрета. Оби-Ван сидел на раскладном стуле, беззвучно помешивал ложкой чай и, Энакин готов был поклясться, разглядывал совсем не Гридо. Оби-Ван перехватил взгляд Энакина и быстро уткнулся в чашку, пряча нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Как вам мои успехи? Взялись бы меня обучать? — поинтересовался Энакин. — Ваша шутка… была довольно неряшливой, но я ее оценил. Вы смеетесь над неведомым, скрываете свое смущение за юмором, но, может, из вас получился бы достойный ученик. Если, конечно, вы бы родились чувствительным к Силе. Энакин хмыкнул, но придумать ответ не успел — в допросную вошел Рекс. Гридо поднял голову, стискивая шапку изо всех сил. — Офицер! Вы занимаетесь делом Джаббы Хатта? — Лейтенант. А вы — Квентин Гридо, телохранитель Арлетты Хатт. И два часа назад ваша начальница утверждала, что с вами даже поговорить нельзя. Но вот вы здесь, а не в стационаре. — Рекс сел за стол и достал блокнот. Гридо нервно сглотнул, пялясь на блокнот и ручку, и Рекс, заметив безумный взгляд, отодвинул их в сторону. — Вы пришли поговорить? — Да… да, поговорить. Вы… — он заозирался по сторонам, — не записываете на этот раз? — Нет. Это же разговор. Не допрос. Нам не за что вас допрашивать, Квентин. Я надеюсь. — Мне очень важно, чтобы то, что я скажу, осталось между нами. — Как я могу обещать такое, если это может иметь отношение к смерти девятилетней девочки? — Она мертва?! — закричал Гридо, отшатываясь и роняя шапку. Он скривился от боли и подхватил покоящуюся в поддерживающей повязке руку, принимаясь убаюкивать ее. Рекс наклонился, поднял шапку и протянул ее Гридо. — Успокойтесь, Квентин. Простите, я не собирался вас пугать, но вероятно — да. А вы видели ее последним, так что ваши показания очень важны для суда. — Мы можем заключить сделку? Копы же заключают сделки, да? — Чего вы хотите? — Если… если вы найдете Арлетту, и похитителем окажется Гарлен, я все подтвержу в суде. Но если не он… вы найдете других свидетелей, а наш разговор сохраните в тайне. — Звучит очень разумно и взвешенно, — покивал Рекс. — Договорились. — Хорошо. Хорошо. — Гридо натянул одной рукой шапку и глубоко вдохнул. — Я не мог сказать это на камеру. Я не во всем следовал инструкциям начальства. Вернее, напрямую нарушал их. Иногда. Пару раз в месяц. Я забирал Арлетту из школы до кружка по рисованию, а не после. И вез ее на встречу с Гарленом Хаттом. — Гарлен Хатт? Это?.. — Дядя Арлетты. Брат Джаббы. Вы вряд ли слышали о нем, они… не ладят с Джаббой. — Конкуренция? — Да какое там! — отмахнулся Гридо. — У Гарлена маленький тренажерный зал на другом конце Татуина. Он не одобряет жизнь Джаббы, он… ну… типа «правильный». Налоги платит. Живет на одну зарплату по меркам Джаббы. Знаться с ним не хочет. — Зачем он встречался с Арлеттой? — Гарлен считал, что его отношения с Джаббой не должны сказываться на отношениях с племянницей. Он любил ее. Хотел показать ей другую жизнь, чтобы она… хотя бы знала, что бывает иначе. Звучит как бред, но он убедил меня. И платил мне. Не миллионы, но все же деньги. Ну а что страшного, если девчонка пару часов с дядей поболтает? — Ничего, — заверил его Рекс. — В среду вы отвезли Арлетту к Гарлену? — Да. И они пообщались как обычно. А потом я отвез ее в кафе. Арлетту похитили на той самой парковке, все было именно так, как я рассказал в первый раз. Я не лгал. Пожалуйста, прошу вас, не губите мою карьеру. Я буду все отрицать!

* * *

Дверь открыл мужчина средних лет. Низкорослый, но его физической форме мог позавидовать Гридо. — Гарлен Хатт? — Да, а вы кто? Энакин достал значок, но за него успел ответить Оби-Ван: — Мы по поводу Арлетты. Гарлен резко помрачнел и, выпятив подбородок, схватился за дверную ручку, собираясь захлопнуть дверь. Оби-Ван подставил ногу, мешая ему. — Ах, Джабба себе и в полиции лизоблюдов нашел! Ну так убирайтесь! Вам меня не запугать. — Мы всего лишь зададим пару вопросов, — попытался исправить ситуацию Энакин. Оби-Ван же как ни в чем не бывало качнулся вперед, касаясь запястья Гарлена. Тот отдернул руку, его ладонь сразу сложилась в кулак. Нападать он не собирался, а защищаться — да. Интересно, сколько жалоб на Оби-Вана лежит у Винду? Отдельный ящик? Энакин вот почти был готов написать одну сам, не дожидаясь заявления от Гарлена. — Видеться с племянницей — не преступление. Катитесь к черту! Оби-Ван потер бороду. — Любопытно… Вы и правда не знаете. — О чем не знаю? — Арлетта похищена. — Что?! — Гарлен снова схватился за ручку, на этот раз опираясь на нее. — Похищена? Кем? — Это мы и пытаемся выяснить, — как можно мягче сказал Энакин. — Простите моего коллегу, можем мы пройти в дом?

* * *

— Поверить не могу… Нет, я знал, что это может случиться. — Знали? Кто-то угрожал Арлетте? — Энакин продолжил разговор с Гарленом за столом, а Оби-Ван бродил по гостиной, рассматривая стены и фото на каминной полке. Гарлен не обращал на него внимания, глядя на рисунок столешницы и водя по линиям пальцем. — Нет, но с таким отцом любой ребенок в опасности. Джабба свои дела воротит, не задумываясь о том, что отвечает за еще одну жизнь. — И все же он любит Арлетту. — Угу. Но тем хуже. Его можно шантажировать. Он виноват, что она пропала. — Ее похитили в прошлую среду после встречи с вами. Вы не заметили ничего подозрительного в ее поведении или в поведении Гридо? — Нет, все было как обычно. В среду? — Гарлен непонимающе нахмурился. — Почему я не видел фото в новостях? — Джабба не хочет, чтобы кто-то, кроме полиции, узнал о случившемся. — Ну разумеется! — оскалился Гарлен. — Все ради репутации! Арли нет уже пять дней, а он… Ублюдок. — Гарлен, — вдруг подал голос Оби-Ван, поворачиваясь к ним с одной из фотографий, — на фото вы с Арлеттой. А кто эта дама рядом с вами? — Это Жанет. Моя подруга. Работает у меня инструктором по йоге. В прошлом месяце Арли попросила показать, где я работаю, и… — Вы врете. Прямо как ваш брат. Гарлен от сравнения подобрался и надулся весь, опять смотря на Оби-Вана крайне недружелюбно. — Нет, это правда мой фитнес-центр. — Ваш. И я даже допускаю, что это инструктор по йоге. Но зовут ее не Жанет, а Ула Рилот. Гарлен откинулся на спинку стула, раздраженно дергая руками. — Вы экстрасенс? Имя по фото определяете? Ауру прочли? Чушь. Жанет Бла… — Нет. Дело в том, как она смотрит на Арлетту. Так не смотрят при первом знакомстве, так смотрят на любимого человека. Возможно, я ошибаюсь, но инспектору Скайуокеру достаточно сделать один звонок, и минут через десять ему пришлют фото мисс Рилот. Мы сравним. Так скажите — я ошибся? Гарлен уронил подбородок на грудь, напряжение из его тела ушло, как воздух из проколотого шарика. — Да, это Ула. Какая разница? Оби-Ван пожал плечами. — Даже не знаю… давайте сложим все вместе. Арлетта в тайне от отца виделась с кровной матерью, которая подписала официальный отказ от родительских прав и дополнительную бумагу лично Джаббе о том, что не станет вмешиваться в жизнь ребенка. Судя по тому, что Рилот вышла на вас, она жалела о своем решении и хотела быть со своей дочерью. Матери — решительный народ. После одной из таких встреч Арлетту похищают. Действительно, какая разница? — Нет-нет, — замахал руками Гарлен. — Нет! Это я нашел Улу. Я предложил ей эти встречи, потому что… у ребенка должна быть мать! Ротти рос без матери и вырос таким же бандитом, как Джабба! А ведь его я воспитывал. Арли — добрая девочка, я не мог позволить задавить в ней это. Ох… иногда я думаю, что нам с Джаббой стоило поменяться детьми. Ротташ боготворит его. А Арли душно в золотой клетке. Послушайте, Ула не могла похитить Арли. Зачем ей это? У нас… у нас с ней завязалось кое-что, и я бы разглядел, затей она похищение. Да и куда ей бежать? Денег у нее на побег и содержание ребенка не хватит. Она точно не захотела бы таскать Арли по бедняцким мотелям. — И все же… — Энакин протянул Гарлену блокнот и ручку, — ее телефон. Гарлен еще сильнее поник плечами, но телефон записал. — Вы часто фотографировали Арлетту? — Каждый раз. Мы могли проводить вместе так мало времени, что я хотел хоть что-то сохранять для себя. Арли любила фотографироваться, — грустно улыбнулся Гарлен. — Гримасничала. — Фото с последней встречи есть? — Сейчас принесу. Гарлен притащил целую пачку фотографий, и Энакин разложил их на столе по датам. Девочка ощутимо изменилась за год — дети растут быстро. На всех фото она выглядела действительно счастливой, хотя и с фотографии на столе Джаббы она улыбалась не менее искренне. Вряд ли она вообще понимала, насколько серьезен и глубок разлад в семье. Хотя ведь умудрилась ни в чем не проболтаться отцу. — А это кто? — поинтересовался Энакин, ткнув пальцем в парня в кепке на заднем плане. — Просто в кадр попал, — пожал плечами Гарлен. — Наверное, кто-то из посетителей клуба. — Забавно. Потому что он «просто в кадр попал» еще вот здесь. — Энакин ткнул в фото двухмесячной давности и повел по всем следующим: — Здесь, здесь, здесь… Парень за соседним столиком в кафе, газонокосильщик у соседа, водитель такси — одна и та же бородка под толстыми щеками на каждом фото, включая сделанные в последнюю среду. — О боже… — Гарлен поднес руку ко рту. — Вы думаете, что… — За Арлеттой следили. Мы заберем эти фотографии, нам нужно разослать ориентировки нашим людям. — Берите, все берите. Только найдите Арли! Энакин кивнул и, не попрощавшись толком, вылетел из дома, на ходу набирая Асоку. — Я скину тебе телефон Улы Рилот, работает в клубе Гарлена инструктором по йоге. Пусть Рекс свяжется и опросит. И собери в участке всех, кто занимается поисками. У нас есть фотографии подозреваемого.

* * *

Коди сложил ладони на столе и уткнулся в них лбом. Рекс свернул пиджак и подсунул его под голову, наоборот закинув на стол ноги. Энакин со вздохом посмотрел на часы. Рабочий день вот уже три часа как закончился. После допроса за Улой Рилот установили слежку, но она не то что из города бежать не пыталась — из дома-то вышла один раз. За продуктами. В растянутом спортивном костюме и опухшая от слез. Энакин не особо верил в успех этой ниточки. Новостей о шпионившем за Арлеттой бородаче тоже не приходило. — Парни, отправляйтесь по домам. Те в очередной раз отмахнулись. Асока поддалась на уговоры только полчаса назад. Братья держались, болтая о том, что потом как-нибудь отгуляют. Энакин не был до конца уверен: держит их здесь ответственность за поиски девочки (вряд ли, шестой день без зацепок), чрезмерный трепет к Джаббе или интерес к Оби-Вану, до сих пор не соскочившему с дела и тоже не уходившему с самоназначенного дежурства. Энакин не до конца был уверен даже в истинной причине собственного присутствия. У него, конечно, было оправдание — дел у него на съемной квартирке было не сильно больше, чем в участке. Хотя там была кровать, а это весомый аргумент. Энакин еще раз посмотрел на часы и еще раз посмотрел на Оби-Вана, вытянувшегося на диване и спящего. Вроде как. — А ты не знаешь, Рекс… — протянул Энакин погромче. Оби-Ван даже не шелохнулся. — Этот диван раскладывается? — А вы бы разделили его со мной? — поинтересовался Оби-Ван, не разлепляя глаза. — Почему бы нет? Или мне бояться быть превращенным в мышь по утру? — Жабу, — поправил его Оби-Ван. — Мы превращаем своих врагов в жаб, какое вопиющее невежество в нашем отделе! Энакин засмеялся, но его смех прервал зазвонивший телефон. — Алло. Асока? И почему мне кажется, что ты не дома? — Дома! — заверила та. — Дома, но «на работе». — А работать ты мне не запрещал! — перед глазами Энакина живописно встала Асока, высовывающая язык. Интонации были именно такими. — Вообще-то я была в душе, когда со мной связалась Шаак. Ей позвонили из супермаркета на Мос-Эйсли, опознали нашего мужика. Дали удаленный доступ к камерам, я подключилась — точно он. С ним была пара таких же мужиков в мешковатой одежде. Закупались они на роту солдат. Хлеб, чипсы, пиво — всякая дешевка. Пересылаю тебе изображения. Энакин поднял глаза на братьев: — Мос-Эйсли. Есть варианты, где там могут держать Арлетту? Если похитителей много? Коди почесал затылок. — Гаражный комплекс неподалеку. Там и танк спрятать можно. — Собирайте оперативников, выезжаем. Наскоро проглядев снимки, он отправил Асоке указания по возможности следить за камерами во всем районе — Татуин не особо жаловал прогресс, и их было негусто, но хоть что-то — и бросился на парковку. Когда он нырнул в фургон к сидящему за рулем Рексу, он услышал за спиной тихое: — Трогай. Рекс сорвался с места раньше, чем Энакин успел обернуться и уставиться на Оби-Вана. Тот сидел среди вооруженных оперативников в застегнутом на все пуговицы пиджаке. — Вы с нами? — О, а можно? — Оби-Ван поднес ладонь к груди. — Спасибо, инспектор. Энакин проигнорировал и его, и смешки оперативников. Только сжал плотно губы, принимая от Коди бронежилет, и отвернулся к лобовому стеклу.

* * *

— Здесь налево. — Но вот же гаражи! — Рекс сбавил скорость. — Мы на месте. Фургон затормозил возле шлагбаума. Гаражей за ним и правда было много — стальные и бетонные, напиханные вразнобой, разного размера — от коробок под мотоциклы до крупных складов. Энакин не видел им конца, территория почти не освещалась — и крыши терялись в ночной темноте. — Не на том месте. — Что значит «не на том»? — жилет мешал полноценно развернуться, но через плечо Энакин посмотреть мог. Он и смотрел. Оби-Ван сидел, выставив перед собой руку. Она была направлена в сторону съезда с дороги, пальцы подрагивали. — Значит, что я не чувствую следа Арлетты здесь. — Не вижу в твоих руках лозы для поиска. — О, я не нуждаюсь в лозе, мне хватает природных способностей. Детские эмоции… искренний детский страх. Я чувствую его. — Оби-Ван нахмурился. — Даже слишком сильно. Налево. — В лес? — у Энакина от возмущения даже голос дал петуха. — Вообще… — Коди кашлянул. — Вниз по дороге есть старый парк аттракционов. Он давно не работает, но, кажется, его все еще не снесли. Арлетту могут держать там. Энакин протяжно выдохнул. — Окей. Если я правильно помню, что такое парк аттракционов, то это здоровенные колеса с прозрачными кабинками, скоростные вагонетки на мертвых петлях и конечно же комната страха с пластиковыми автоматонами. Допустим, Его Парапсихологическое Величество чувствует детский страх. Но такое место должно буквально сочиться им. Оби-Ван опустил руку и поднял подрагивающие веки. — Вы правы. Действительно правы, Энакин. Но вы упускаете один факт. — Какой же? — В гаражах нет никакого следа. Нулевой уровень. Ни детей, ни страха. Тут ее точно нет. Послушайте, Энакин, с точки зрения сухой человеческой логики Арлетту могли спрятать и здесь, и в заброшенном парке развлечений. В чем-то парк даже логичнее: никаких свидетелей, никакой аренды. Шансы почти равны, почему бы вам не последовать моему совету и не начать с парка? Оби-Ван убеждал не Энакина. Вся эта тирада покорного скромняги была направлена на то, чтобы оперативники морально присоединились к нему. Энакин уже ощущал повисшее в воздухе напряжение, которым Оби-Ван связывал Энакина. Вместо веревок взгляды, сопение, невысказанные «сэр, ну может… ». «Следуй за мной или иди на конфликт», — Энакин и без телепатии читал это на лице Оби-Вана. — Сворачивай, Рекс, — без какого-либо удовольствия буркнул Энакин и снова уставился на подсвечиваемую только фарами ухабистую дорогу. Парк встретил их тишиной и полным мраком. На фоне неба едва различались остовы аттракционов. Энакин дал приказ трем оперативникам остаться у машин, перекрыв дорогу, и направился с остальной группой к воротам. Ржавые железные листы едва держались на петлях, вход вместо них закрывала сигнальная лента, которую изрядно растрепало дождями и ветром. Энакин посветил фонариком под ноги. А вот эти колеи в земле оставлены недавно, рисунок протекторов еще не размыло. Энакин хлопнул Рекса по плечу и указал на них. Рекс безмолвно взял двоих, и они ушли по следу. Коди Энакин поручил левую сторону, отдав ему половину оставшихся бойцов, а сам повел вторую половину группы по правой. Оби-Ван тенью следовал за Энакином. — Что вы здесь делаете? — Энакин обшаривал фонариком разбитые окна — внутри хозяйственных домиков гнездились пыль, обломки и крысы. — Вернитесь в машину, это боевая операция. — На нас пока никто не напал, — тихо ответил Оби-Ван. Держался он в центре отряда, пригнувшись и семеня в такт их перебежкам, но вместо бронежилета на нем все еще красовался светло-серый пиджак. Вскрыв очередную дверь и найдя за ней пустоту, Энакин выкроил минутку, чтобы схватить Оби-Вана за локоть и прошептать ему на ухо: — Силюсь вспомнить, но, кажется, я по приезде не подписывал ни одной бумаги по попечительству над умалишенными. Я отказываюсь нести ответственность за вашу жизнь, если вы не вернетесь в машину. — Все в порядке, Энакин. Под мою ответственность, — легкомысленно улыбнулся Оби-Ван и направился дальше. Энакин скрипнул зубами, нагоняя отряд. Прочесав полкруга, они уперлись в самое масштабное здание. Судя по мутным стеклам, за которыми едва различались выцветшие афиши — зал для представлений или кино. Фонарики группы Коди мелькали с другой стороны. — Ладно, ребята. — Энакин положил руку с пистолетом на руку с фонариком. — Заходим. Энакин толкнул коленом дверь — та легко поддалась. Пятна света выхватывали деревянные ящики и паллеты. Здание использовали как склад — внутри не осталось ни сцены, ни занавеса. Группа пробиралась глубже между пыльных досок. На полу было полно следов — кое-где осколки бутылок. Здесь были. Совсем недавно. Топот. Коди со своими вошел с черного входа, и… Энакин замер, вслушиваясь. Топот с другой стороны. Слишком много ног. Он вскинул пистолет в сторону звука — лестница, силуэты. Прогремел выстрел, в лицо брызнули щепки, и Энакин упал за ящик. Белые пятна заметались по всему залу, перемежаясь точечными вспышками выстрелов, превращая зал в поле боя. — Это полиция! Немедленно прекратить огонь и сдать оружие! — выкрикнул кто-то. Кто-то на втором этаже. Похоже, что кричали не его люди, а им. Кто-то не просто обстреливал полицию, кто-то бесстыдно зарывался. И словно этого было мало, включилась пожарная сигнализация — кряхтя завыли проржавевшие динамики, к белым пятнам добавились красные. Энакин погасил фонарик и перебежал за следующий ящик, пытаясь разглядеть хоть что-то в хаотичных вспышках света. К его плечу прижался прорвавшийся Коди. Оби-Вана видно не было. Черт. — Прикрой меня. — Энакин выглянул из-за ящика. Их противники уже спустились в нижний зал: выстрелы доносились из-за барной стойки. Энакин выкрикнул: — Кем бы вы ни были, полиция здесь мы! К его удивлению выстрелы с той стороны стихли. Энакин сделал еще шаг, но Коди сжал его плечо: — Не высовывайтесь. Это уловка. Яркий свет ослепил до боли в глазах. Энакин зажмурился, ныряя назад. На этот раз не вспышка — зал был залит светом весь, старые софиты трещали, но светили будь здоров. — Черт, что за… Энакин моргнул. Поставив ладонь козырьком, он высунулся из-за ящика, прикрываясь пистолетом. Перед глазами еще плавали цветные круги, но фигуру рядом с барной стойкой он разглядел. Там стояла, прильнув к столбу, и терла глаза облаченная в полный защитный костюм Вентресс. — Асажж Вентресс, отзовите своих людей. Немедленно! — гаркнул он и поднялся, направляя пистолет на нее. — Вас опознало пятнадцать оперативников. И молитесь, чтобы их было столько, и вы не успели никого убить. Вентресс посмотрела на него, щурясь, и бросила пистолет на пол. Затем она подняла руки. — Сдаюсь. Всем сдаться, — севшим голосом произнесла она. — Это приказ. Из-за барной стойки поднялось несколько человек с поднятыми руками. Еще двое на лестнице. Пятеро высыпали из бывшей кухни. Все из охраны Джаббы — его знак на форме. Энакин дернул подбородком, отправляя своих проверить, не осталось ли кого и взять сдавшихся, а сам оглядел зал. С балкона, откуда били лучи света, спускался Оби-Ван. Он с улыбкой помахал Энакину и направился к выходу. — Асажж Вентресс, вы арестованы за нападение на полицию. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. — Энакин старался говорить без сарказма, но выходило не очень. Ладно, старался он тоже не очень. Вентресс походила на заглотившую лимон гадюку, но руки за спину завела.

* * *

Энакин отправил арестованных первым траншем с Коди. Рекс и те, кому не хватило места в фургонах, прочесывали парк в ожидании машин. Сам Энакин переводил дух, стоя в стороне. Стащив бронежилет, под которым успел весь взмокнуть, он глубоко дышал, ища малейшего ночного ветерка. Остыть. В нем клокотало. Он давно не работал в поле с большими группами и, хотя навыки все остались при нем, погасить кипевшее в крови возбуждение быстро не получалось. И если бы просто работа! Вентресс, вот же дрянь! «Полиция!» — нашла, чем прикрываться. Татуин должен был лопнуть от желающих заниматься своими делишками в обход полиции. Не ставящих ни во что ни закон, ни самих полицейских. Не слушающих приказов. «Слабоумие и самоуверенность» — девиз города, не иначе. Оби-Ван сидел на ступеньках коридора страха. Просто сидел под рогатой башкой с прогнившим глазом, вытянув ноги и пялясь на луну. Как ни в чем не бывало сидел. Настолько расслабленный и погруженный в свои мысли, что не заметил Энакина и вздрогнул, когда тот вцепился в его плечо. — Какого черта? В перестрелку без защиты? Оби-Ван посмотрел на ладонь, сжавшую его плечо, затем медленно повернул голову и уставился на Энакина. Лунный свет делал его серые глаза еще выразительней — Энакин очень четко видел и чувствовал, как над ним смеются. — А вы не соблюдаете чужое личное пространство, да? Энакин сузил глаза, лишь крепче сжимая пальцы. — У меня адреналин, мне можно. Так какого? Оби-Ван с издевательским пониманием вздохнул и все тем же до зубовного скрежета спокойным голосом ответил: — Мне не нужен жилет. Пули не любят меня. Энакин распрямился, дергая прилипшую к груди футболку и запуская воздух под нее. — Я их почти понимаю. У Оби-Вана дрогнули уголки губ. — Прошу прощения, если заставил волноваться. Право, не стоит.

* * *

Энакин не отказал себе в удовольствии взглянуть на допрос. Вентресс говорила многословно. Оправдывалась. Коди был великолепен, и помощь ему не требовалась, так что насмотревшись на то, как наручники меняют тон разговора, превращая Вентресс в сговорчивую девочку, Энакин вернулся в кабинет. На столе его ждала полная горячего чая чашка. Энакин отхлебнул. Зеленый. Жасмин. Он нашел Оби-Вана за другим столом, но тот был полностью погружен в свой блокнот. Строчил там как из пулемета и совсем не смотрел на Энакина или Рекса. Энакин сделал еще глоток. Едва уловимая горечь прокатилась по иссохшему рту и быстро утолила жажду. Что это? Извинения или намек на необходимость успокоиться? А, к черту. Просто чай. Энакин упал на стул и набрал Асоку. — Алло? — Привет. Извиняться за поздний звонок не буду, ты непохожа на спящую. — Не очень-то и хотелось, — буркнула Асока. Зевала она весьма правдоподобно. — Мы взяли Вентресс на месте, но Арлетты там не было, как и мужчины с фотографий. Так что отбой. Встретимся завтра в участке. — А вы там неплохо развлекаетесь ночами, — сонно пробормотала Асока. Энакин устало фыркнул. — Но кто я, чтобы осуждать. До завтра, Энакин. — Спокойной ночи. Энакин положил трубку — закончивший с Вентресс Коди как раз вернулся с несколькими листами показаний. — Вентресс утверждает, что они поехали спасать Арлетту. Девочка смогла стащить телефон у одного из похитителей и позвонила Гридо. — И конечно он сообщил не нам, а начальству. — Желание выслужиться особенно обостряется после проколов. Это касается и Вентресс. Она посчитала, что если найдет Арлетту и вернет сама, то это смоет пятно с ее репутации. — Идейная дамочка. Джабба ведь не был по-настоящему зол на нее. — Да, для Вентресс это вопрос принципов. И я склонен поверить ее рассказу, — неохотно протянул Коди. — Не похоже, что она лжет. Нас они приняли за бандитов, потому и представились полицией, рассчитывали, что испугаемся и сдадимся. Настоящую полицию они не ждали. — Все сходится, — отозвался Рекс. — Мы обыскали гараж, куда вели следы, похоже там стояло несколько машин, но они уехали незадолго до нашего прибытия, экспертиза точнее покажет. Наверное, просекли, что Арлетта подала сигнал бедствия. Утром на место выедет группа для полноценного обыска. Но мы нашли следы присутствия людей и волосы на полотенце в подсобке. Там было устроено подобие лежанки. Думаю, принадлежат Арлетте. Эксперты завтра проверят. — Звучит, как рабочая версия, хотя жизнь нам не облегчает. — Энакин потер лоб. — Кто владелец парка? Рекс бросил взгляд на монитор: — Некий торгаш Уотто. Выкупил эту территорию у предыдущих владельцев, но строить так ничего и не начал. — Завтра нужно достать его и привезти в участок. — Что будем делать с Вентресс и ее людьми? — спросил Коди. — С Вентресс? — приподнял бровь Энакин. — Пусть торчат теперь здесь, пока мы не найдем Арлетту. Официально — они наши главные подозреваемые. Оби-Ван оторвался от блокнота. Оставив ручку, он сложил руки на животе. — Она вас серьезно разозлила. — Да, — согласился Энакин, отставляя пустую чашку. — Как видите, этого делать не стоит.

* * *

Хамоватый приземистый мужичок не понравился Энакину с первого взгляда. Тот отвечал жгучей взаимностью, кося зелеными глазами из-под кустистых бровей. — Я повторю свою вопрос, мистер Уотто. Что вам известно о бандитах, проживавших на территории вашего парка? — А я повторю ответ — ничего, — прогнусавил Уотто и оскалился, демонстрируя выбитый левый клык. — Паршивая татуинская полиция! Я здесь жертва, кто-то шнырял по моему парку! Вы мразей должны искать, а не меня удерживать! А вы что? Вы ночью заявились и все там переколотили! — Колотить было особо нечего. — Разве? А я вот думаю, что там оставались еще работающие проекторы в зале. И ценные автоматоны из комнаты страха у меня пропали. — С неохраняемой-то территории? — усмехнулся Энакин и осадил себя тут же. Уотто был тем еще хитрецом, ему почти удалось втянуть Энакина в бессмысленный спор. — Бандиты, которые арендовали у вас территорию, связаны с Джаббой Хаттом. Вы хотите выступить против него? Я бы посмотрел на это. Уотто заерзал, перебирая ногами. — Никто у меня ничего не «арендовал». А про Хатта я точно знать ничего не знаю. Достойный человек, всего себя на благо Татуина кладет! Всем бы так работать. — Да-а-а, — протянул Энакин. — Джабба делает для Татуина очень много. Поэтому мы получим разрешение на проверку ваших счетов и ордеры на обыск дома, офиса и вашего любимого стрип-клуба очень, очень и очень быстро. — Не найдете ничего! — подпрыгнул на месте Уотто. — Я против Джаббы дел не веду! Уважаю его, больше родителей родных уважаю! — А те головорезы — не уважают. Так что, мне звонить и начинать проверки? — Ну что за спешка? Хорошо же говорим. — Уотто спрятал ладони под мышками. — Я слушаю. — Права допрашивать меня без адвоката у вас нет. — Плохое начало разговора. — Камер у меня там тоже нет, — продолжил невыносимо гундосым голосом Уотто. — Так что откуда мне было знать? — Знать о чем? — Энакин нетерпеливо постучал ручкой по блокноту. — Не задерживайте меня, еще пять минут выкрутасов — и я получаю ордеры. — Да погодите! — губы Уотто сложились в улыбку, делая его лицо с глазами навыкате совсем безумным. — Я ведь веду к чему — мы договориться можем. Договориться. Энакин любил это слово — оно означало продвижение в деле в девяти случаях из десяти. Вместе с тем Энакин ненавидел договариваться, он предпочитал обходиться без этого. Редко когда такие сделки не оставляли после себя привкуса гнили. Гридо был неплох — да, тянул пять дней, но произвел впечатление слабоватого добряка, понимающего всю серьезность дела. А потом не сообщил им о звонке, да еще и на захват не поехал, проведя ночь в больнице и обеспечив себе надежнейшее алиби. Оби-Ван утром хорошо сказал: «Порядочные люди сделок со следствием не заключают, потому что порядочные люди не торгуют совестью». Энакин удивился, что у Оби-Вана есть какое-то мнение по этому вопросу — что Оби-Вану вообще есть какое-то дело до функционирования полиции, механизмов ведения дела, но сказано было действительно неплохо. Вовремя. Энакин снова постучал ручкой по блокноту. — А вам есть, что предложить? — поинтересовался он, демонстрируя зарождающуюся скуку. — Если бы было что-то, к чему я совсем не причастен, — выразительно подчеркнул он, — вы бы отпустили меня? По-тихому? Без звонков и… — Без рассказа Джаббе? — А зачем беспокоить занятого человека лишний раз? Энакин облокотился на стол, приближая лицо к лицу Уотто. — Выкладывайте. — Я вот припоминаю, — Уотто почесал нос. — Пару недель назад позвонили люди мне какие-то. Про парк спрашивали. А потом мне к гаражу пакет с деньгами — прям как с неба упал! — Красивая сказка. Для сборника «торгашеские истории: как я полицию за дураков держал и за решетку попал». — Да я сам в такое не верю! — махнул рукой Уотто. — В парке камер у меня и правда нет. А у гаража всегда была. — И что засекла? — Машина без номеров, но не простая машина. У меня глаз наметан — не типовая. — Что, тоже «с неба», волшебная? — Тюнинг там волшебный, да уж. — Хохот Уотто походил на хрюканье. Отсмеявшись, он оперся на один локоть, придвигаясь к Энакину, словно собирался предложить ему лучшую дурь на районе. — Я попрошу секретаршу прислать записи. А вы меня отпускаете, и меня тут и не было. Ну что, по рукам? — Если не врешь — по рукам. Но из участка выйдешь, только когда я получу записи. И не смей уезжать из города до конца следствия! Уотто оттопырил указательный палец и поманил им: — Давайте телефончик. Один звонок — и вы не останетесь в накладе. Покупатели Уотто всегда довольны. — В этом-то и проблема, — процедил Энакин, протягивая Уотто телефон.

* * *

Хатт не находил себе места. Лихорадочно взмахивая руками, он ковылял из одного конца комнаты в другую. Энакин старался не отвлекаться на Хаттово сопение, внимательно разглядывая полученное им электронное письмо. Они с Оби-Ваном принеслись в резиденцию Бомарр сразу после звонка Джаббы. Повод для волнения был — похитители впервые заявили о себе. Хатту прислали фотографии Арлетты: девочка сидела в комнате, прикованная наручниками к трубе. Грязные спутанные волосы, ссадины на коленках, синяки на руках — подонки остались не в восторге от ее выходки. В письме по-прежнему не было ничего о выкупе или других условиях возвращения Арлетты. Только требование убрать полицейских подальше, пока девочка не пострадала серьезней. — Что они о себе возомнили? — сломленный одышкой Хатт рухнул в кресло. — Почему не требуют денег? — Потому что вы бы заплатили, — ответил Оби-Ван, разглядывающий фото из-за спины Энакина. — Заплатил бы! Мне плевать, каким способом я верну себе дочь. — Именно. И им пришлось бы отпустить ее. Все это не ради денег затеяно. Похитителям платят, конечно, за работу, но ваши деньги в этом деле никого не волнуют. — Зачем же тогда похищать ее? Если… — Хатт потер щеки ладонями, — если эти сукины дети из извращенцев… — Не думаю. — Энакин переслал письмо Асоке и оторвался от монитора. — Если их интересовала именно ваша дочь, а не вы, то зачем писать? — Вот вы мне и ответьте! — прохрипел Хатт. — Вы детективы! А все, что вы сделали — это почти лишили меня охраны! И спровоцировали сучьих выродков! Почему я еще имею с вами дело? — Потому что мы почти нашли Арли, — Оби-Ван был спокоен. Даже в приподнятом настроении. Не особо уместном здесь, по мнению Энакина, но он никого осаживать не собирался. Оби-Ван мог постоять за себя, Оби-Ван постоянно нарывался, Оби-Ван уже не раз заслужил хорошую оплеуху от жертв и свидетелей — а у Энакина словно наперекор этим фактам все острее разгоралось желание защитить. Энакин не хотел возглавлять отдел. Потому что именно так всегда и происходило. Твои люди — твоя ответственность. Она сама просыпается под кожей и заставляет тащить из огня даже тех, кто туда рыбкой ныряет. Асока, Рекс и Коди заслуживали такого отношения более чем. А Оби-Ван нет, но вот он обходил стол, прогибаясь в пояснице, и Энакин смотрел на хлястик плотно обтягивающего ее жилета и уже готовился прыгать и оттаскивать Хатта от неуемного болтуна. Дело. Лиз обещала сегодня прислать дело консультанта Кеноби. — Вы мне обещали много, — вскинул Джабба руку, грозя пальцем. — Я за Вентресс вас раздавить могу. Как блох. — Вы своими пальцами блоху бы не поймали, — рассмеялся Оби-Ван. Ноздри Хатта раздулись, но Оби-Ван продолжил: — Впрочем, вы правы. Наше присутствие здесь угрожает Арлетте. Значит, нам стоит закрыть дело. — Что? — все возмущение стекло с лица Джаббы, оставляя только беспомощность. — Нет-нет! Вы не можете бросить меня! Бросить Арли. Вы должны ее найти! Энакин переглянулся с Оби-Ваном. Вообще-то мысль была дельной. Только Оби-Ван ведь сначала доведет Джаббу до сердечного приступа, прежде чем все объяснит. Так что Энакин заговорил сам: — Вы выставите нас из кабинета со скандалом. Мы официально закроем дело. В доказательство отпустим всех ваших людей. Пусть похитители поверят, что мы пошли у них на поводу. Тогда они проявят себя снова. Или ошибутся. В любом случае мы продолжим поиски. Не так масштабно, чтобы не вызвать подозрений, но Оби-Ван не врет, мы очень близки, так что людей хватит. Хатт задумчиво пожевал губами и быстро вернул надменное выражение лицу. Особенно глаза его заблестели при словах о свободе для его охранников. Да и перспектива легально вытолкать из кабинета служителей закона явно воодушевила его. — Чудный план. Я согласен, — потер он руки. — Приступим? — О, прошу! — Энакин разрешающе махнул в сторону Оби-Вана, с улыбкой наблюдая за тем, как пальцы Джаббы смыкаются на вороте рубашки. У него была лишь секунда, прежде чем двери распахнулись, и ему пришлось кинуться растаскивать их, вывалившихся в коридор, но ему этой сладкой секунды вполне хватило. В машину они ввалились взмыленные. У Энакина голос сел от возмущенных воплей, и вся дыхалка сбилась от спуска кубарем по лестнице. Оби-Ван остался без пуговицы на жилете и скорбно разглядывал прореху на локте. Энакин заставлял себя дышать носом, выравнивая дыхание, но из груди кроме частых вздохов рвался еще и смешок. Оби-Ван был похож на ребенка, которому любимый паровозик сломали. Энакин бросил взгляд в зеркало — сам он выглядел как молодой док Браун. Как кто-то, перебравший с электричеством, уж точно. Запустив пальцы во вздыбившиеся кудри, Энакин принялся приглаживать их. Он поймал взгляд Оби-Вана в зеркале. Его поджатые губы и вскинутые брови с невысказанным «за что?» стали последней каплей — Энакин не сдержался и залился смехом. Оби-Ван и сам не продержался ни секунды, вторя ему. Его искренний смех — не театральные, положенные по очередной роли смешки, и не вежливые усмешки, а настоящий смех — Энакин слышал впервые. Густой. Низкий. До щекотки в легких заразительный. Оби-Ван чудесно смеялся. Ему это… шло?

* * *

Сегодня Энакин и сам с тяжелым сердцем оставил бронежилет в фургоне. Им с Оби-Ваном пришлось подъехать к ферме в пригороде на сельском автобусе, чтобы не вызвать подозрений. Машины похитителей видели в этом районе, а письмо было весьма наивно отправлено из ближайшего компьютерного центра, так что выставленная на продажу ферма стала главным подозреваемым. Она свое звание оправдала мгновенно — пробравшись за забор, Энакин первым делом обнаружил ту самую оттюнингованную ауди. По периметру шаталась охрана, но Энакин и Оби-Ван смогли пронырнуть незамеченными за разросшуюся живую изгородь. Оби-Ван коснулся губами уха Энакина, скорее выдыхая, чем произнося: — Я чувствую ее. Позвольте провести вас. Энакин закрыл глаза, не желая закатывать их в тысячный раз за это дело, но у Оби-Вана было преимущество — в прошлый раз он оказался прав. А Энакину было снова все равно, с чего начинать, так что он кивнул. Оби-Ван невесомо прихватил его запястье двумя пальцами и повел за собой. Отпустил он его дважды: чтобы Энакин смог расчистить путь и спрятать двух устраненных охранников так, чтобы их дружки не нашли бессознательные тела, и каждый раз молча подхватывал снова. Энакин подумал бы, что это не самый удобный способ передвижения, но по правде ему так было спокойней — больше уверенности, что Оби-Ван не выкинет ничего. Пальцы Оби-Вана коротко надавили, обозначая остановку. Он показывал на окно, зашторенное изнутри. Энакин вытащил из поясной сумки складной нож и быстро расправился с примитивной задвижкой. Оби-Ван помог поднять тяжелую раму без лишнего шума, пролез внутрь и придержал окно для Энакина. Стоило Энакину занести ногу, как он услышал громкий мокрый вдох — предвестник крика. Рама стукнула его по бедру — Оби-Ван резко отпустил ее, бросаясь в угол и прижимая растопыренные пальцы ко лбу девочки. Крик застрял в ее горле, хотя она все еще тяжело дышала и смотрела на них с ужасом. Энакин проник внутрь, потирая ушиб. Та самая комната с фотографии — определенно. И в углу жалась точно Арлетта — папины глаза. Сколько же в них плескалось паники! Жилка на ее виске сходила с ума, Энакину казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из детской груди, но Оби-Ван второй рукой стиснул ее плечо, пробормотав дежурное: — Успокойся, Арли, — и та моргнула, пытаясь посмотреть ему в глаза, но словно не видя его. — Арли. У тебя очень мелодичное имя, Арли. — Девочка заворожено кивнула. Дыхание выровнялось будто от укола успокоительного. — Арли, сколько человек в здании? — Не знаю, — ответила та в тон Оби-Вану — тихо и… спокойно?.. Что он сделал с ней? — Не могу посчитать. У них пять машин. У меня два охранника. Главного у них зовут Зиро. Ее голос задрожал, и Оби-Ван надавил на лоб сильнее, заставляя запрокинуть голову. — Хорошо. Арли. Ты слушаешь меня? Дыши. Слушай. Они вооружены? Они много пьют? — Вооружены. Много. Сегодня с утра они праздновали. Бутылки звенели, — уже совсем тускло ответила Арлетта. — Хорошо. Теперь с… — Звонили. Зиро звонили… — пробормотала она, пока ее глаза закрывались. — Что? — Оби-Ван подхватил ее за шею, возвращая голову в вертикальное положение. — Арли, не засыпай. Еще рано. — Арлетта снова открыла глаза. Ее взгляд был по-прежнему расфокусированным, хотя в нем не осталось испуга. — Кто звонил Зиро? — Не знаю. Тот, с кем он ругался раньше. Говорил, что я дороже стою. Сегодня они смогли договориться. Зиро сказал «вези и забирай свою принцессу». — Хорошо, Арли. А теперь спи, принцесса. — Оби-Ван нажал на бледный лоб, веки Арлетты упали вниз тяжело и резко, будто створы гаражных ворот, а сама она стекла на подхватившие ее руки. Оби-Ван бережно уложил девочку на пол и требовательно мотнул головой в сторону удерживающих тонкие руки вытянутыми наручников. Энакин не стал тратить время на вскрытие замка, разомкнув ножом одно из звеньев цепи. Барахло. Только девятилеток и удерживать. Энакин шагнул к двери, стараясь вытеснить все мечущиеся в голове мысли и сохранить рабочую собранность, но Оби-Ван перехватил его. На этот раз уверенно. — Не надо. Подождем здесь. — Чего подождем? — Я не сомневаюсь в вас, Энакин. Вы справитесь с толпой пьяных бандитов, я даже готов помочь вам с… нелюбовью пуль. — Энакин дернул щекой. Он все еще не отошел от увиденного и не был готов обсуждать способности Оби-Вана. — Но они умрут в драке. Мы не можем так рисковать. Мы должны узнать, кто был заказчиком. Она слышала, что ее назвали принцессой. — Она дочь местного королька среди бизнесменов, неудивительно. — Если бы этот Зиро болтал с Джаббой — да, ничего удивительного. Но представь, он бы сказал такое Вентресс? Или конкуренту Джаббы? — Вряд ли, — настороженно признал Энакин. Он не понимал, к чему клонит Оби-Ван. — Так говорят о ком-то дорогом сердцу. Или о том, кого надо спасать. Принцесс спасают из заточения и становятся героями, получают полцарства и лучшего коня. Заказчик придет сюда, чтобы забрать ее лично. Они договорились сегодня. Значит, он скоро приедет с деньгами. Бандитов след простынет сразу, а сам он — или она — явится сюда. В «башню дракона», понимаешь? — И кто же? Гарлен? — Не знаю. Поэтому и предлагаю остаться и взять с поличным. Нам ничего не угрожает, Арлетте тем более — мы ведь здесь. Энакин смерил Оби-Вана тяжелым взглядом. Его план имел право на жизнь, если только бандиты не прознают об их присутствии и не ввалятся сюда толпой расстрелять всех троих. Энакин вытащил телефон и отослал Коди приказ подготовить все к перекрытию дорог. Если Оби-Ван прав, то после того, как заказчик привезет деньги, ловить разлетевшихся во все стороны мух будет не так уж просто. — Спасибо за доверие. — Оби-Ван выразительно склонил голову и сел рядом с Арлеттой. — Не скажу, что не за что, — ответил Энакин и сам опустился рядом с девочкой. Быстро ощупал ее на предмет травм — вроде цела, только синяки. Она спала, размеренно дыша. Абсолютно безмятежное лицо не выдавало пережитого стресса, а их с Оби-Ваном разговоры не тревожили ее сон. Во рту у Энакина было слишком сухо, слова не хотели вылезать наружу, но он все же заставил себя. — Что это было? Гипноз? Оби-Ван привалился спиной к стене, подгребая под себя ноги. — Вы можете не верить мне, но все сущее пронизано особыми частицами. Или потоками. Любая частица — волна, это основополагающий и непреложный закон, и Сила его не нарушает. Она пронизывает мир, и… — Оставим лекции на потом. Что это было? С физической точки зрения? Неправильное слово, но я не знаю, как назвать… — Почему же неправильное? Если ученые мира столь зашорены, что не позволяют себе разглядеть Силу в мире, это не значит, что ее нет. Это как раз физика. Я понял, — прервал он жестом готового повторять нетерпеливые вопросы Энакина. — Это не гипноз в том виде, в котором его показывают по телевидению, но, пожалуй, это самое близкое слово. Я использую Силу, чтобы… — Чтобы что? Подчинить своей воле? — Энакин наконец перешел к главному, становясь резче и не давая Оби-Вану отвернуться. Тот задумался. Подбирал аккуратные ответы. — Отчасти. Я усыпил чувства Арлетты, давая ее сознанию пообщаться с нами без завесы страха. — И приказал ей спать? Оби-Ван нахмурился, ему очень не понравились эти слова. — И дал ей покой. — Значит, ты можешь так с любым? Допросы должны превратиться в рутину? — Нет. Возможно, со стороны выглядело впечатляюще, но я совладал с напуганной девочкой. Чем сильнее человек духовно, тем хуже он поддается гипнотическому влиянию. К тому же, у меня есть определенный кодекс. Гипноз на допросе нарушает свободу воли. Вы ведь не бьете людей, чтобы получить нужные показания. Энакин облизнул губы. Звучало убедительно. — Мы еще поговорим об этом, если захотите, но думаю, нам стоит встать возле двери. Что-то происходит. Энакин и сам слышал, как оживала ферма. Голоса, шаги, скрип половиц, хлопанье дверьми. Он сообщением дал сигнал к началу действий Коди, вынул пистолет из кобуры и вжался спиной в стену рядом с дверью. Оби-Ван занял позицию в другом углу. Со двора донесся визг шин, и вскоре дверь открылась. В комнату осторожно вошел человек, неуверенно позвав: — Арлетта? Арли, я здесь, я тебя спасу. Это Ротти. Арли, больше нечего бояться. Энакин вжал пистолет в его затылок, показательно громко взведя курок. — Ей нечего. А вот вам, Ротташ, придется несладко.

* * *

Джабба ждал Оби-Вана в кафе. Он подолгу затягивался сигарой, нетерпеливо постукивая ногой по полу, но ждал, пока Оби-Ван насладится своим грушевым мороженым. Оби-Ван знал, что Джабба видит его насквозь — сам позволял увидеть чистоту своих намерений, так что Джабба ждал, а Оби-Ван разрешил себе легкое баловство изобразить случайную встречу. Джабба даже подыгрывал, показывая себя как благодарный отец, готовый купить Оби-Вану кафе целиком. Но Оби-Вану нужны были не деньги. А Джабба изнутри горел отнюдь не благодарностью. Так что, потянувшись за салфеткой, Оби-Ван уронил в ладонь Джаббы листок, вырванный из блокнота. Джабба прикусил сигару зубами, одним глазом пробегаясь по пометкам и так же незаметно пряча листок в нагрудном кармане. — Вы ищете не того, — без прелюдии начал он. — Вы ищете безумца с опасной бритвой в руках. Но ваш враг совсем иной. И его «арт-объекты» — лишь хобби. Его работа куда опасней.

* * *

— Ничего себе! Вот придурок. Он выслужиться хотел? — Асока плюхнула на стол коробку с тортом. На вопросительный взгляд Энакина она хмыкнула: — У нас традиция. Вкусняшки за закрытое дело. Коди уже заказал пиццу. У нас это, по некоторым причинам, большая редкость. — Да, понимаю. — Энакин теперь вообще многое понимал намного лучше. Но Асока выложилась в деле на все сто, и ее любопытство следовало удовлетворить. — Ротташ хотел стать героем-спасителем. Прознал про встречи отца с Арлеттой, слил информацию бандитам. Те похитили ее, а потом взвинтили цену выкупа. Он и начал дергаться, рассчитывал-то «спасти» быстренько, чтобы Джабба успел разволноваться, но не успел поднять на уши полицию. Мы его планам сильно мешали. — Но улик-то толком не было. Вентресс тоже нашли на месте преступления, неужели он не стал отпираться, что так же, как и она, там оказался? Ему поверили бы больше, чем бандитам? — Вентресс не дура. Перед отъездом она выложила все Джаббе и ехала в парк Уотто с его царственного разрешения. Ротташ же молчал, одного этого Джабба ему бы не спустил, даже если бы поверил. Так что Ротташ предпочел официальный суд дядиной расправе. Асока достала нож и принялась резать торт. — О, Оби-Ван! — радостно воскликнула она, увидев того в дверях. — Сделаешь чай? — Прости, но я его украду, нам нужно кое-что закончить с бумагами, — ответил за него Энакин. Затем взял со стола папку и указал Оби-Вану глазами на коридор. — Мы ведь быстро? — уточнил Оби-Ван, с сомнением глядя на папку в руках Энакина. — Надеюсь, — улыбнулся тот. — Вы начинайте без нас, мы обязательно присоединимся. Энакин увел Оби-Вана из кабинета и привел в дальнюю допросную. Открыл перед ним дверь, указывая на стул. — Вот как?.. — усмехнулся тот. — И чем обязан? — Ну… — Энакин опустил жалюзи на двери и стеклах. Затем выключил ведущую в техническую комнату прослушку. — Это самое тихое место во всем управлении, где можно поговорить без свидетелей. — Значит, не допрос? — Оби-Ван все же сел. Энакин сел напротив, бросая перед собой папку. Оби-Ван приподнял краешек пластиковой обложки и резко вздохнул, роняя руку на стол. Понял, что перед ним. — Не знаю. Как пойдет. Но сначала буду говорить я. Итак, между нами лежит история мальчика, выросшего в стьюджонском муниципальном детском доме. О кровных родителях мальчика нам ничего не известно. Характеристики из детского дома смешанные, он был способным, но замкнутым. Сохранились служебные записки от персонала о связанных с ним странных происшествиях. Он дожил в приюте до школьного возраста — безнадежный случай, ведь обычно усыновляют тех, кто не успевает запомнить себя брошенным, тех, кто воспримет приемную семью родной. Но мальчику повезло, потому что однажды в стенах детского дома появился человек, который усыновил его и увез прочь из Стьюджона. Странное место выбрал для ребенка, но не мне быть судьей… — Энакин, пожалуйста, хватит, — просипел Оби-Ван, сжимая край стола. Он смотрел на свои побелевшие костяшки, не поднимая глаза ни на Энакина, ни на папку. — Понимаю, почему вы не хотели, чтобы дело попало ко мне. — Послушайте, Энакин, то, что Мол… — Нет, говорю все еще я. Подозреваю, вы опасались, что я отстраню вас за личную заинтересованность. — Пожалуйста… — снова попробовал договорить Оби-Ван, но Энакин упрямо продолжал: — Но именно ваше прошлое заставило меня посмотреть на вас по-другому. Если раньше я сомневался, то теперь я хочу, чтобы вы расследовали дело Кровавого Мола. Оби-Ван вскинул голову. — Хотите? — Да. Я считал вас фокусником и не понимал, зачем вы здесь. Выставить полицейских идиотами, нажиться на этом деле или сделать себе рекламу? Но сейчас я знаю, что вы как никто заинтересованы в поимке Кровавого Мола, а значит не врете. Я… — Энакин взял паузу и перевел дыхание, — все еще не знаю, что думать о ваших способностях, но мне все равно: считаете вы пульс или читаете ауру, прослушиваете память места или пользуетесь дедуктивным талантом. Мне все равно, верите ли вы сами в это, дурите ли других… Оби-Ван прищурился, и Энакин со смешком поправил себя: — Да, не все равно, конечно. Предпочел бы, чтобы не дурили. Но вы здесь с той же целью, что и я. А ваши способности, какой бы не была их истинная природа, определенно помогают раскрывать преступления. Мы можем быть эффективны вместе. Вот теперь отвечайте, я все сказал. Оби-Ван растерянно хмыкнул. Собрал вместе пальцы, раздумывая над ответом. Сжал их плотно. А когда заговорил, его голос зазвучал прямо в голове. Хоть Энакин и видел движения губ, слышал ушами — но Оби-Ван говорил с такой непривычной искренностью, что слова пробирались под череп. — Я думал, ты приехал разогнать нас, — без привычной маски вежливости признался Оби-Ван. — Убедиться, что мы не справимся и забрать дело. — Нет. Я приехал, чтобы поймать маньяка, как и сказал в самый первый день. — Я тебе не понравился сильнее прочих и только пуще испугался, что потеряю возможность добраться до Мола. — У меня были причины цепляться именно к тебе. Например то, что ты все уже решил за меня, в отличие от прочих. — Я вел себя не лучшим образом. Извини. — Еще одна причина — это тайны. Которые все еще остались. Мы не сможем работать в команде, если ты будешь проворачивать схемы у меня за спиной. Вот за это я точно могу выкинуть из отдела. Оби-Ван без особой ловкости изобразил непонимание, хотя на самом деле вглядывался в Энакина. Присматривался. Принюхивался, решая, как себя вести. Взвешивал, чего ему будет стоить честность. Энакин не собирался дать ему шанс снова уйти от ответов. Он накрыл рукой папку, отталкивая ее в сторону, и придвинулся к Оби-Вану. — Инспектором КБР меня не за красивые глаза сделали. Ты думал, я не замечу? Ты нарушил закон. Нарушил должностные инструкции. Обманул меня. Ради чего? Оби-Ван не стал отворачиваться и отпираться. — Я не мог упустить такую возможность. Лучше Джаббы преступный мир Татуина никто не знает. У меня нет ни денег, которыми я мог бы купить информацию, ни чего-то еще, что я мог бы ему предложить. Когда выпадает редкий, почти невероятный шанс… — Могут пострадать люди. — Не сгущай краски, ну припугнут Уотто парой звонков. — Это неважно, — отрезал Энакин. — Ты не имел права так поступать. Оби-Ван сглотнул и все же опустил голову. — Да. Еще раз извини. — Так что ты узнал? — Честно говоря, такое, что до сих пор осознать не могу. Джабба утверждает, что убийства Кровавого Мола — его хобби. Это некорректно, потому что это ритуалы Темной стороны Силы, но… сейчас о другом. Если верить Джаббе, в остальное время Мол выступает в роли консультанта. По ту сторону закона, по ту сторону человечности. Когда людям нужно совершить нечто ужасное или сбежать от ужасного прошлого, он решает такие вопросы. За очень весомую плату. — Попахивает куда более серьезным делом. Оби-Ван снова вцепился взглядом в Энакина. Тот лишь уточнил: — Что еще? — Три года назад некий Перрес Сантьяго, задолжавший всем, кому только мог, включая Джаббу, испарился. Вернулся он в статусе городского судьи Стьюджона. С долгами расплатился сразу, даже с процентами. В Стьюджоне он многим не пришелся по душе, слухов о его прошлой жизни хватало, но буквально за несколько месяцев уровень преступности резко упал, и все притихли. Джабба считает, что это дело рук Мола. — Хм. Но есть загвоздка: Стьюджон — другой город, полиция Татуина не имеет права вести там дела. — Да, — невесело усмехнулся Оби-Ван. Энакин подозревал, что тот уже обдумывал заявление об отпуске. — Как же тебе повезло, что у тебя есть знакомый инспектор КБР, который может расследовать дела по всему штату, да? Оби-Ван облизнул губы, неверяще уточняя: — Ты поедешь туда? — Мы поедем. Все. Мне нужна команда. Оби-Ван приподнял ладони и снова опустил их на стол, открыл рот, выпуская шумный выдох. Так же шумно вдохнул. Кашлянул. — Я… Спасибо, Энакин. Это… Спасибо. — Одно условие работы: я слушаюсь твоего чутья, но ты слушаешься моих приказов. — Энакин протянул Оби-Вану руку. Тот уверенно сжал ее, не сдерживая улыбки. — Когда выезжаем? — Сначала пицца и торт! — возмутился Энакин, возвращая себе папку с делом и включая назад связь, поднимая жалюзи. — Ну, это святое, — фыркнул Оби-Ван.