Моё прекрасное проклятие

Существует мифология о Дьяволе, а при этом человек может опуститься гораздо ниже. Вот мы не знаем ту нижнюю границу, на которую может опуститься человек в своих поступках. Дьявол — да, для него есть некоторые ограничения. А для человека этих границ нет, он может совершить всё что угодно.

Когда Тэхи задрала низ мужской футболки, Чонгук заметно напрягся. Не то чтобы его посещали грязные мысли, особенно когда было больно, но он бы хотел, чтобы девушка раздевала его только в одном случае — перед сексом, а никак не после возвращения из Ада и с таким жалостливым выражением лица, словно больно ей, а не ему. Грязная ткань скользила вверх, открывая всё больше бронзовой кожи, и Тэхи ждала вот-вот увидеть что-нибудь ужасающее, что-нибудь похожее на раны, но столкнулась с затянувшимися шрамами; мелкими и крупными, на животе, под левой грудью и ключицах... Это не были свежие ожоги, на которые было больно смотреть, но Тэхи передёрнуло, когда она представила, как должно было быть больно Чонгуку, когда они только появились. Чонгук опустил голову вниз, сначала разглядывая руки Тэхи, которыми она сжимала ткань испорченной футболки, а после окинул взглядом раны, что всего несколько минут назад заставляли корчиться от боли, а сейчас практически испарились. Под линией чёрных боксеров, выглядывающих из-под джинсов, красовался бледный шрам, один из многих на его теле. Совсем недавно он получил ожог, боль была адская, и даже дышать было трудно, но стоило Тэхи отойти за аптечкой, как ничего не осталось. Кроме шрама. — Где... у тебя болит? — Тэхи громко сглотнула, приподнимаясь и выглядывая из-за плеча Чонгука, на его спину, думая, что найдёт свежие раны там, но опять же не увидела ничего кроме затянувшихся шрамов. Чонгук впился зубами в нижнюю губу, пытаясь подобрать подходящий ответ, но все идеи, что приходили в голову, были какими-то нелепыми и глупыми. Тэхи ни за что не поверила бы, что раны сами по себе прошли за пару минут, потому что она выглядела ошарашенной и уже несколько раз шёпотом приказывала самой себе успокоиться. Она нервничала, пытаясь связать все свои вопросы, книгу и пришедшего чёрт знает откуда Чонгука воедино, чтобы получить хоть один ответ, но мысли путались, руки дрожали и ей казалось, что это просто дурной сон. — Уже не болит, — Чонгук расположил обе руки возле своих бёдер, немного отклоняясь назад. Футболка по-прежнему была задрана и Тэхи продолжала чего-то ждать, пялясь на грудь парня. — Ты просил помочь... — Я просил дать мне две минуты, — Чонгук шумно выдохнул, запрокидывая голову назад и разминая шею. Их ждал серьёзный разговор, в ходе которого стоило бы во всём признаться Тэхи, рассказать о том, кто же такой Чонгук и почему он пришёл, зачем ему нужна именно она, какую роль они оба играют в этом тупом спектакле Бога... Наверняка это напугало бы её, а может и вовсе заставило бы сойти с ума. — Чонгук, — она внезапно заговорила, опередив парня и его мысли, — ты сказал, что у меня есть ответы, но у меня нет ни одного. Слегка нахмуренные брови и отсутствующий взгляд говорили о том, что Тэхи далеко отсюда. Её мысли витали где-то в репортаже о девушке-самоубийце, обнаруженной книге и даже том, как Чонгук разговаривал с Иччи, когда только вошёл в дом. Столько бредовых мыслей за раз у неё ещё ни разу не появлялось. Она успела решить, что Чонгук серийный убийца, и подумать, что он просто хочет прославиться, написав книгу, высмеивающую Бога, а также спросить себя о том, может ли кто-то понимать язык котов. Но всё это казалось каким-то бредом. Кроме книги. Чонгук перехватил руки Тэхи, опуская одну из них, а вторую, на которой красовалось родимое пятно, поднося к своему лицу. Звезда выглядела идеальной, ровной, словно нарисована под линейку, и её пересекали глубокие линии на ладони. — Я уверен, что их не шесть, а семь, — он постарался расслабиться, но плечи его всё равно были напряжены. Повисшая в комнате тишина раздражала, а подрагивающие пальцы Тэхи заставляли нервничать. — Знаешь ведь, что семь — волшебное число? — улыбка появилась на лице Чонгука, когда он притянул девичью руку к своим губам, оставляя нежный поцелуй на её ладони. — Если ты внимательно читала книгу... — Чонгук! — Тэхи вскрикнула, одёргивая руку и отшатываясь назад. — Что вообще происходит? Ты уезжаешь посреди ночи с племянницей, возвращаешься посреди ночи, выглядишь так, словно попал в неприятности, а ещё говоришь о книге... Ты думаешь, мне интересно слушать о ней? Чтобы ты знал, она ужасна! Уголки губ Чонгука ползут вверх, он старается улыбаться изо всех сил, но в то же время плотно сжимает челюсти, чувствуя в них напряжение. Ему совсем не весело, а в глазах мелькает холод, пробирающий до костей, но он улыбается. — Ужасна? — он хмыкает, чувствуя, как болят щёки от дурацкой улыбки. — Почему? Этой ночью его присутствие не кажется таким естественным, как прежде, даже несколько некомфортным. Впервые с ним Тэхи чувствует себя неудобно, словно они незнакомцы, словно они только съехались. Но при мысли о том, что это тот же Чон Чонгук, что готовил завтраки и ужины, что ходил с Тэхи по магазинам и любезно согласился притвориться её парнем, у неё всё внутри болезненно сжимается. Это её Чон Чонгук, просто с ним что-то происходит. — Я действительно должна говорить? — мрачно спрашивает Тэхи, подбирая с пола аптечку, которую принесла из ванной, и присаживаясь на кровать рядом с Чонгуком. Она смотрит прямо перед собой, но краем глаза замечает на себе заинтересованный взгляд парня. Его чёлка взъерошена, некоторые пряди кудрявятся и торчат в стороны, а ещё он глупо улыбается, совсем не искренне. — Да, мне интересно. — Не слишком ли самонадеянно полагать, что Дьявол выше Бога? Ещё и так выражаться о Рае, словно люди от него многого ожидают, а в следующем же предложении писать о том, что Дьявол сам хочет снова подняться в Рай, — она слегка кривится, сжимая сильнее аптечку в руках. Пришлось перевернуть её всю, чтобы найти антисептик и гель, а ещё взять ватные тампоны для снятия макияжа, но Чонгуку даже не нужна была помощь. Он не был ранен, просто порвал футболку и испачкался. Выглядел так, словно вот-вот умрёт, но в итоге просто притворялся. Добивался ли он таким способом внимания Тэхи? Решил подшутить над ней? Чонгук тяжело вздыхает, будто на его плечи обрушились все тяготы этого мира, хотя он просто получил критику к книге, над которой работает. Возможно, замечание Тэхи поможет ему сделать её лучше. — Ты ещё успеешь устать от Рая, — небрежно бросает он, практически шёпотом, надеясь, что Тэхи не обратит внимания, а потом, всё с той же улыбкой, добавляет: — А Дьявол хочет вернуться не потому что в Раю хорошо, а потому что в Аду хуже. Чуть раньше Тэхи сдержалась бы, но Чонгук, оказывается, умеет вывести из себя. Она вскидывает руки, на мгновение отпуская аптечку. — Это во сне к тебе пришло? — с издёвкой спрашивает она. — Или это фантастика? Суховато для фантастики... — Фантастика? — Чонгук повышает голос, удивлённо глядя на девушку, что остаётся практически невозмутимой, лишь иногда махая своими руками и пытаясь что-то кому-то доказать. — Хочешь сказать, что у Дьявола нет своей истории? То есть, у Бога она есть, а у Дьявола нет? Никогда в жизни Тэхи не представляла, что будет с кем-то спорить о Боге и Дьяволе. В воскресной школе никто не сомневался в верховенстве первого, и ни при каких условиях не возвышал второго. Всем известно, что Дьявол — зло. Он — плод гордыни и других грехов, тот, кого стоит бояться, а не посвящать ему книги и пытаться оправдать его посредством выдуманных историй, которые даже мифами назвать сложно. Бред, и никак иначе. — Я не говорила, что у него нет истории, — она всё ещё избегает зрительного контакта с Чонгуком, чувствуя, как быстро разочаровывается в нём. Он отнюдь не идеален. — Я просто думаю, что Дьявол не заслуживает такого внимания. — А кто заслуживает? — Чонгук подрывается с кровати, пугая столь резким подъёмом Тэхи и заставляя её наконец взглянуть на него. Его плечи широкие, спина тоже, а талия и бёдра достаточно узкие, отчего джинсы на нём отлично сидят, обтягивая все лучшие места. Он и не думает оборачиваться, направляясь к чемодану с одеждой, что стоит около совершенно пустого деревянного шкафа. — Ты и сам знаешь. Чонгук стягивает футболку через голову, бросая её на пол, а после рывком расстёгивает молнию на чемодане, которая издаёт характерный звук. — Конечно, Бог заслуживает, чтобы ему каждый день молились, чтобы строили храмы и писали дурацкие книжонки, — Чонгук фыркает, вытягивая из чемодана бежевую толстовку и натягивая её на себя. — Вот поэтому люди глупцы. Мало того, что пляшут под его дудку, являются его марионетками, так ещё и славословят кукловода. Когда Чонгук оборачивается, Тэхи чуть плотнее сжимает губы. Она ненавидит дискуссии и споры, терпеть не может выставлять себя идиоткой или заставлять кого-то чувствовать себя подобным образом, но ведь Чонгук буквально нарывается. Он хочет заставить её признать, что Бог плохой? Да ни в жизни. Её взгляд перемещается на лицо Чонгука, и она вдруг понимает, что он смотрит на неё, наблюдает за ней уже некоторое время. Он больше не улыбается и даже не хмурится, выглядит задетым, несколько расстроенным, а ещё присутствует этот проблеск надежды в его глазах, словно он надеется, что Тэхи его поймёт. Но она не понимает. — Всё лучше, нежели поддаваться Дьяволу и восхвалять его, когда он творит столько ужасных вещей. Ноги Чонгука подкашиваются, он моментально опирается на чемодан, пытаясь понять, что такого наговорили в воскресной школе, что Тэхи убеждена в том, что именно Дьявол творит все те ужасные вещи, о которых она говорит. У них есть специальный предмет, где они обсуждают все дела Дьявола и присуждают ему самые худшие? Почему? Да потому что он Дьявол — самое большое несчастье человечества, искуситель, который губит человека, но никто не задумывается, что человека губит человек, а никак не Дьявол. — И что такого ужасного я сделал? — со стоном выдаёт он, прикрывая лицо ладонями. Он пребывает в шоке от заявления Тэхи, думая о том, как сложно с ней будет в дальнейшем, если она узнает. Станет ли она его упрекать за любое своё потаённое желание? Словно это он её подталкивает, хотя ему и делать ничего не нужно. Её желания только её. — Людям не нужен Дьявол, чтобы творить то, что они творят, — он сильно расстроен, это видно по тому, как опускаются его плечи и сколько усилий он прикладывает для того, чтобы выдавить из себя грустную улыбку. — Бог создал людей, так что это он в ответе за их поступки. Они как домашние питомцы. Кто завёл — тот и несёт ответственность. В словах Чонгука что-то было. Не истина, но что-то, что заставило Тэхи замереть на секунду и переосмыслить сказанное им о деяниях Дьявола и ответственности, которую несёт Господь. Люди и вправду как его домашние питомцы, но не обо всех он хорошо заботится, порою поддерживает и чешет за ушком не тех, угощает гостинцами и лелеет, а других оставляет умирать, хотя они ни в чём неповинны. Впрочем, Тэхи не может знать наверняка, кто «тот», а кто — нет, и не ей судить о выборе Господа, потому что кто она такая, в конце концов? — В любом случае, Бог... Чонгук не хочет больше и слова слышать о нём. От этих разговоров у него болит голова. — Прежде, чем ты ляпнешь очередную глупость, — он ухмыляется, отходя от чемодана и теперь вальяжно шагая к столу с ноутбуком, — я хотел спросить, как там Шини? Если не ошибаюсь, ты хотела, чтобы она была наказана и осталась одна. Так вот, она одна. Тэхи не верит своим ушам, гадая, могло ли ей послышаться. Наверняка Чонгук сказал что-то совершенно другое, а фантазия Тэхи просто сыграла с ней злую шутку. — О, — Чонгук оборачивается, а на его лице появляется широкая улыбка, словно он насолил кому-то и теперь очень доволен этим, — прошу заметить, что это было твоим желанием, а не желанием Дьявола. Он весь буквально сияет, отличаясь от того напряжённого Чонгука, что был перед Тэхи всего минуту назад. Он расслаблен и вполне счастлив, никакой боли или отчаяния, никаких страданий, только широченная улыбка, что больше похожа на глумливую усмешку. — Что?.. — Тэхи в удивлении выгибает брови, убеждаясь в том, что ей вовсе не послышалось. — Это... Ты... — Да, я, — он присаживается на край письменного стола, при этом выглядя максимально наивным, будто не догадывается, о чём думает Тэхи. — Продолжай. — Откуда ты знаешь? — О чём? О Шини? — он качает головой, словно Тэхи не замечает элементарного и наступает на одни и те же грабли шаг за шагом, когда их нужно просто поднять. — Меня расстраивает твоя невнимательность. Мы так много говорили обо всём этом, но ты так ничего и не поняла? Тэхи до боли кусает губы, ощущая, как жар приливает к щекам и как понемногу начинают дрожать колени. Она не глупая и достаточно внимательная, просто то, о чём говорит Чонгук, кажется ей бредом. Он намекает, ходит вокруг да около, практически прямо говорит ей, но всё же ждёт, что она сама сболтнёт глупость. Словно читая мысли Тэхи, Чонгук отталкивается от стола, делая шаг в её сторону и обманчиво сладким голосом подзадоривая: — Ну же, это ведь так просто. Даже ребёнок справился бы. — Я не ребёнок, — твёрдо заявляет Тэхи. — Знаю, поэтому и надеюсь, что ты придёшь к ответу скорее. Но о каком ответе он говорит? Над верхней губой Тэхи собираются капельки пота. В комнате вдруг становится чересчур душно, в домашней одежде жарко, так что она вытирает место над верхней губой тыльной стороной ладони, а потом одёргивает ворот футболки. — Люди постоянно сходятся и расходятся, — в итоге произносит она, — нет ничего удивительного в том, что Шини бросили. Меня тоже много раз бросали. — И это всё? — Чонгук надувает губки, словно он маленький ребёнок, которого заставляют кушать невкусную кашу. — А как же Сана и внезапно обрушившийся на магазин успех? Тэхи жмурится, чуть чаще оттягивая ворот футболки, чтобы этот жар вперемешку с тревогой не выжег в её груди дыру. — С Саной всё в порядке, та девушка из репортажа просто похожа, — она пытается уговорить саму себя, хотя это чертовски глупо, — а для успеха магазина я много работала. Чонгук подходит впритык, убирая пряди волос с лица Тэхи и внимательно наблюдая за тем, как трепещут её ресницы, когда его пальцы нечаянно прикасаются к её горящей щеке. Сколько бы она себе не лгала, рано или поздно всё равно придёт к истине. — И в это поверить проще, чем в то, что Бог и Дьявол равны, и что второй может быть гораздо ближе, чем ты думаешь? — его дыхание обжигает кожу, когда он выдыхает ей прямо в лицо. — Чонгук... — Нет, — он прижимает к пухлым губам девушки указательный палец, заставляя её замолчать и, открыв глаза, посмотреть на него, — если ты не веришь, я не стану настаивать. Но всё же, почему нет? Я не похож на Дьявола? Тэхи так громко сглатывает, что даже Иччи, которая сидит в гостиной, может это слышать. — Ты не Дьявол, — на выдохе выдаёт она, отстраняясь немного назад, чтобы Чонгук больше не мог касаться её. — Ты — Чон Чонгук. Парня веселит её реакция. Её уверенность висит на волоске, она явно нервничает и боится, иначе давно закончила бы этот разговор и ушла. — А я не могу быть и тем, и другим? — он в удивлении выгибает брови. Когда именно Чонгук стал таким? До этого его нельзя было назвать помешанным или ненормальным, он был привлекательным молодым человеком с хорошими манерами и перспективами. — Что ты пытаешься мне доказать? — Тэхи не может больше бороться с жарой, потому что выглядит при этом глупо. — Что ты Дьявол? Если ты один их этих поехавших, которые мнят себя Господом или ещё кем, я должна отправить тебя к психиатру... Это могло бы быть весело, но у Чонгука нет ни сил, ни времени. Тэхи орешек, который не так уж просто расколоть, она слишком упряма и если решит, что с Чонгуком что-то не так, позже к ней будет не подобраться. — Ладно, — он поднимает руки, давая понять, что сдаётся. — Ты вправе думать, что хочешь, и находить те ответы, которые считаешь более правдоподобными, — он закидывает руку девушке на плечо, притягивая её к себе и на мгновение утыкаясь носом в её макушку. — Я вообще-то скучал по тебе. Не видел всего день, но успел соскучиться. Чонгук смеётся, искренне радуясь тому, что Тэхи не отталкивает его и не пытается убрать руку, хоть и выглядит всё ещё недовольной. — Ты ведь тоже скучала по мне? — он несильно щёлкает её по носу, заставляя возмутиться, а после целует её в то место, которого касались пальцы. Невесомо и очень нежно, снова расплываясь в счастливой улыбке. — Тэхи, не дуйся и скажи, что скучала. Мы же не виделись целый день... Чем занималась без меня?