Моё прекрасное проклятие

Когда мы ошибаемся, всё валят на Дьявола, когда Бог ошибается, говорят: «Природа!»

Тэхи сжала руками простыни, сквозь тонкий шёлк чувствуя жар чужого тела, и захныкала от нетерпения. Всё её тело пылало, как и тело её партнёра, который глумливо усмехался, водя тонкой кисточкой по её груди и легонько шлёпая в некоторых местах. Ему нравилось её дразнить, нравилось издеваться и неосторожными, но продуманными движениями вынуждать её стонать и просить о большем. — Тебе нравится? — возбуждающий шёпот заставлял Тэхи теряться, разрываясь между ощущениями и тем, что она слышит. — Хочешь потом попробовать быть главной? Сильнее сжимая ткань в руках, Тэхи вывернулась в другую сторону, а затем провалилась во тьму на долгие десять секунд. — Эй, Тэхи, — ладонь Чонгука прижалась к влажному лбу девушки, и он метнул взгляд в сторону своей рубашки, в которую она вцепилась руками, — мы уже приехали. Теперь его шёпот звучал обыкновенно, тихо, нежно. — Приехали? — она приоткрыла глаза, немного дёргаясь из-за того, насколько низко склонился над ней Чонгук. В темноте она могла различить черты его лица и лёгкую улыбку. — Что тебе снилось? — весело спросил он, находя её руку и отцепляя её от своей рубашки. — Я слышал твои стоны и своё имя. Щёки Тэхи покрылись румянцем, и она была очень рада тому, что в машине царил полумрак. — Ничего такого, — она прочистила горло, немного отстраняясь и выглядывая в окно. — Минджу обещала нас встретить... Ты её видишь? Чонгук снова усмехнулся, но не хотел настаивать на своём и донимать её вопросами, он прекрасно знал, что ей снилось, и надеялся, что по окончании вечера она пожалеет о том, что променяла секс с ним на музыку. Чонгук ведь лучше скрипки и гобоя. — Думаю, она ждёт нас внутри. Расплатившись с водителем, Чонгук открыл дверь со своей стороны, вышел, а после протянул руку Тэхи, помогая ей выбраться из машины. В этот вечер на ней было красное платье с глубоким вырезом, в который Чонгук постоянно пытался заглянуть, немного, но злясь на то, что сегодня её бюст могут видеть все, а не только он. По асфальтированной дорожке они шли медленно, рассматривая прозрачные ступеньки с подсветкой и золотистые поручни. Они переливались в свете ярких ламп, привлекая внимание гостей. Тэхи тоже засмотрелась, да так, что нечаянно задела дорожку на ступеньках ногой и тихо выругалась. Некоторые обернулись в её сторону, бросая неоднозначные взгляды, а Чонгук намеренно повернулся слегка к ней, пытаясь отвлечь от всеобщего внимания. Он видел, что ей было неловко, но не хотел, чтобы она зацикливалась на такой ерунде. — Тэхи, Чонгук! — Минджу выскочила из здания, быстро перебирая ногами и поднимая одну руку вверх, чтобы привлечь внимание. — Вы пришли! Минджу обхватила плечи Тэхи, прижимая её к себе и оставляя на её щеке красный след от губной помады, а потом провернула то же самое со щекой Чонгука, чуть дольше обнимая его, но только потому, что он сопротивлялся. Он боялся, что Тэхи будет неприятно, но она расслабленно улыбалась, понимая, что те глазеющие на неё люди позади. — Мои родители уже заняли места, а мы можем зайти в бар и опрокинуть по бокальчику, — Минджу поиграла бровями, а Чонгук тихо фыркнул. — Так и знал, что тебе нужна компания, чтобы выпить, а не наслаждаться музыкой. Его слова вовсе не задели Минджу, она была уверена, что он шутит, поэтому рассмеялась, легонько ударяя его кулачком в плечо. С виду он был таким же сильным и крепким, как Габён. — Ты меня раскусил, — она переглянулась с Тэхи. — Так что, мы выпьем чего-нибудь?

***

Вечер классической музыки был отличным. Ближе к середине Чонгук и вправду стал наслаждаться музыкой и ладонью Тэхи, которая лежала на его колене. Он тоже не упускал возможности прикоснуться к ней, а иногда склонялся над её ухом, делая вид, что говорит о музыке, но сам шептал ей всякие пошлости и обещал, что этой ночью не позволит ей уснуть. В маленьком перерыве Минджу познакомила Чонгука со своими родителями, а Тэхи очень долго делилась с ними впечатлениями об успехах книжного магазина и приглашала их на литературный вечер, который планировался на конец месяца, как раз перед свадьбой. Минджу и Габён собирались провести медовый месяц в пригороде, поэтому Тэхи хотела нанять кого-нибудь на это время, и Чонгук не забыл вставить свои пять копеек и предложить свою скромную персону. — Действительно хочешь работать на меня? — Тэхи забралась рукой под его пиджак, обнимая его и нежась в ответных объятиях. — Да, — без тени сомнения ответил Чонгук, пальцами нежно поглаживая её плечо, — мне нравятся книги и ты. Хочу помочь тебе, пока Минджу будет занята. Тэхи протянула задумчивое «Хм», как бы взвешивая все плюсы и минусы, а потом ответила: — Я не смогу платить тебе много. Тебя это устроит? — Можешь вообще не платить мне, я просто хочу быть рядом с тобой. Такой ответ полностью удовлетворил Тэхи и заставил бабочек порхать в её животе. Ей всё ещё не верилось в то, что она встретила Чонгука. Случайное столкновение на остановке, оторванная пуговица, а потом настолько удачное стечение обстоятельств и самые лучшие отношения в её жизни. — Ты так и не рассказала мне, в каком месте последнее родимое пятно, — Чонгук держал в руках бокал с мартини, не чувствуя никакого удовлетворения от выпитого за вечер алкоголя. — Я и не расскажу, — Тэхи хитро улыбнулась, в следующую секунду отвлекаясь на вышедших в холл музыкантов. Лично ей вечер очень понравился, она даже заявила, что скачает себе Хорал из Кантаты №147 и ещё кое-что, как только отберёт у Минджу программу вечера. У Чонгука было несколько мыслей касательно расположения ещё одной звезды, но он не хотел гадать. Было бы замечательно, если бы она просто показала ему. К тому же, он уверен, что она ошибается. Их не может быть шесть. Не может. — Ты только разжигаешь мой интерес, — Чонгук забрал из рук Тэхи пустой бокал и отдал ей свой. — Рано или поздно я всё равно узнаю. Вечер уже подходил к концу, и Тэхи пообещала себе, что этот бокал — последний. Если Чонгук действительно не хочет, чтобы она уснула, он не должен спаивать её. — Может быть, — она пожала плечами, ещё раз обводя взглядом холл, заполненный гостями и искренне радуясь тому, что согласилась прийти сюда. У неё ещё будет возможность побыть с Чонгуком наедине. У них ещё куча времени для этого. — Уже достаточно поздно, — Чонгук немного потянулся, расправляя плечи и прикрывая глаза на мгновение. Этот день и его вымотал. Он так долго думал о том, что сказала ему в парке Тэхи, нервничал по этому поводу и несколько сотен раз взывал к Небесам. Он был напуган. Больше, чем когда-либо. Проклятые три слова вызывали у нормальных людей восторг, приятное волнение и желание воспарить в Небеса. И Чонгуку тоже хотелось воспарить, но не потому, что он был так счастлив. Он вообще не был счастлив. Никогда не был счастлив. А «Я люблю тебя» и вовсе вызывало у него тошноту. Что, если именно из-за этих трёх слов всё идет наперекосяк? Стоит кому-то решить, что он любит Чонгука, как случается что-то необратимое. Взять хотя бы Мирин или Сану... Ни одна из них так и не смогла помочь Чонгуку, потому что были влюблены и потому что не боялись признавать этого. Достаточно часто и громко для того, чтобы Бог услышал. Тэхи не должна была пострадать из-за того, что была очарована Дьяволом. Никто не должен был пострадать из-за него. — Не лучше ли нам вернуться домой? — Чонгук старался не быть скучным, но сейчас он был слишком измотан и нуждался в тишине и разглядывании потолка под очередной поток нелепых и ужасных мыслей. Ему нужно было хорошенько подумать и позаботиться о том, чтобы Тэхи не постигла участь его бывших. — Да, я бы с удовольствием забралась в постель и отправилась в царство Морфея. Тэхи поставила пустой бокал на столик и, поймав взгляд Минджу, указала ей в сторону выхода. — Потому что надеешься увидеть продолжение того сна? — Чонгук даже не пытался дразнить её, просто озвучил то, что крутилось в голове, а она топнула ногой и тихо застонала. — Какого сна? Мне снился марафон. — Ага, сексуальный марафон... На улице было прохладно, а у светящихся ступенек собирались толпы людей, желающих сделать красивую фотографию. Золотистые поручни подвергались атаке сотни рук, а в узком проходе с самого края толпились старики. Все вызывали такси заранее, потому что поймать машину так было крайне трудно, а до ближайшей остановки нужно было ещё добраться. — Давайте прогуляемся немного? — Минджу была в хорошем настроении и уже совсем не злилась на Габёна за то, что он отказался составить ей компанию в этот вечер, в конечном итоге она отлично провела время с Тэхи и Чонгуком. С ними было весело и интересно, и она в который раз убедилась в том, что Чонгук — хороший парень и идеально подойдёт её подруге. У Тэхи всю жизнь были проблемы с парнями, постоянно встречались не те, постоянно её бросали, но Чонгук не был похож на того, кто в скором времени уйдёт. Он крепко сжимал руку Тэхи, пока они шли через парк и смеялся над её шутками, даже если они не были смешными. — Аккуратно, тут бровка, — Чонгук дотянулся, до руки Минджу, притягивая и её к себе. — Вы обе пьяны. Девушки захихикали, спотыкаясь на своих каблуках и хватаясь за плечи Чонгука. Он был сильным и с лёгкостью мог уследить за этими двумя, хоть и притворялся раздражённым. Тэхи и Минджу заставляли его смеяться и даже умиляться. А ещё нервничать. Всё же, в людях было что-то удивительное и увлекательное. Изначально Бог их создал со скуки, но теперь они научились жить своей собственной жизнью, принимать решения без чьей-либо помощи и даже отрицать существование Создателя. Они молодцы. Но в то же время они просто люди. — Ты должен прийти на мою свадьбу и выпить со мной, — Минджу прижималась щекой к плечу Чонгука, оставляя на белой рубашке едва заметный след персиковых румян. Её силы были на исходе, и хотелось поскорее где-нибудь прилечь и уснуть. Она была готова остаться на лавочке в парке, если бы только Чонгук не был так упрям и решительно не тащил бы её в сторону остановки. — Конечно, тебе только бы пить, — он поморщился, опуская взгляд вниз и внимательно следя за неуверенными шагами Тэхи и размашистыми Минджу. Дорожка в парке была выложена из тёмно-серых кирпичей, а по правой стороне была линия для бега, почти под самыми деревьями. Громоздкие ветви свисали вниз, а листва шелестела от каждого порыва ветра. Платье Тэхи задиралось от слишком быстрой ходьбы, так что она останавливалась через каждые две минуты, чтобы опустить его ниже. Она уже немного жалела о том, что они не додумались заранее вызвать машину. Слова Чонгука о том, что он не даст ей уснуть этой ночью, больше не звучали так привлекательно, потому что мягкие подушки и одеяло в данный момент казались ей лучшим вариантом. Было бы замечательно, если бы и Чонгук согласился спать рядом с ней. Просто спать, обнимаясь и утыкаясь ей в шею. — Тэхи, не вздумай спать, — Чонгук пощекотал её за бок, шутя про то, что оставит её в парке, если она уснёт. — Я не сплю, — недовольно буркнула она, — лучше за Минджу следи. Миновав большой фонтан и ещё несколько скамеек, Чонгук насмеялся вдоволь и немного отвлёкся от мыслей о том, что Тэхи поторопилась со своим признанием. Он заметно расслабился, даже не подозревая о том, что именно в такие моменты беда и приходит. Как только кто-то опускает оружие и хочет перевести дыхание, всё и происходит. В кустах что-то зашевелилось, но Чонгук упустил это из виду, продолжая отвечать на глупые фразы Минджу и щекотать Тэхи. Он хотел просто дойти вместе с ними до выхода из парка, просто поймать машину и вернуться домой, а затем и к привычной жизни двадцать первого века, но раздался оглушительный выстрел, а затем Минджу подвернула ногу. — Стой, — чей-то голос из темноты заставил Чонгука резко остановиться. Тэхи рассмеялась, хлопая ладошкой по голому колену и задыхаясь от того, насколько нелепо выглядела её подруга. Она почти упала, но Чонгук по-прежнему крепко держал её. — Ох, и почему ты такой настырный? — казалось, никто кроме Чонгука не слышал незваного гостя. Когда он медленно обернулся, желая подтвердить свои догадки, Тэхи удивлённо спросила, в чём дело. Она испуганно изучала тёмный парк, не замечая абсолютно ничего, что могло бы заставить Чонгука замереть и побледнеть. — Будешь делать вид, что язык проглотил? — истинный Змей-Искуситель показался из-за широкого дуба. Белоснежные крылья едва умещались за спиной, волочась по земле и усложняя передвижение. Они всегда были тяжёлыми, но могли поднять в Небеса. Вот она, ирония... То, что способно заставить порхать обычно тянет тебя вниз. — Брат, — Чонгук произнёс одними губами. Он не мог пошелохнуться от охватившего его ужаса. Он не видел его больше века, но вот он здесь, во всей красе и со своими огромными крыльями, в качестве посланника сверху, но с душой, позаимствованной у худших заключённых Ада. Шорох белоснежных перьев растворялся в шелесте листвы, когда он ступал по асфальтированной дорожке. Он был таким же высоким и большим, каким его помнил Чонгук. Ни капли не изменился с их последней встречи. — Отец послал меня передать тебе предупреждение, — Уриил устало потёр затёкшие плечи. — Пока ты тут прохлаждаешься, твои демоны упускают души. Ты же знаешь, что больше всего Он ненавидит, когда те, кто должен вечно гнить в Аду, попадают в Рай. Эти слова не касались конкретно Чонгука, но ему почему-то стало неприятно. Он ведь тоже вынужден оставаться в Аду, потому что дорога в Рай возможна только через Тэхи. Тэхи. Чёрт, это всё из-за неё. — Чонгук, в чём дело? Тут кто-то есть? — её прерывистое дыхание достигло его ушей, и он моментально обвил её живот рукой, пряча девушку себе за спину. Минджу наконец встала на ноги, морщась от боли в лодыжке, но не издавая никаких звуков. Её мысли были далеко отсюда, где-то в предстоящей свадебной фотосессии и юбке платья, которая была недостаточно длинной для того, чтобы скрыть синяк, который непременно появится на её ноге. Как только она могла подвернуть ногу? — Чонгук, почему мы остановились? — Минджу опёрлась рукой на плечо парня, шипя от боли. Она была слишком неосторожна, ещё и выпила так много алкогольных коктейлей. Сразу после окончания вечера нужно было позвонить Габёну и попросить его забрать их. — Не трогай, — грубо выпалил Чонгук. Его брови сильно нахмурились, желваки заиграли, а взгляд был устремлён в темноту парка. Тэхи даже захотелось потереть глаза и разочек ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что она не спит. Хоть убей, но она не видела того, с кем говорил Чонгук. — Брат, я же сказал, что это только предупреждение, — наигранно зевая и прикрывая рот ладонью, ответил надменный ангел, — не нужна Ему твоя девушка. Рано ещё. Сердце в груди Чонгука быстро стучало, гоняя кровь по истощённому организму. Он был так напряжён, что мышцы рук дрожать начали. Подобно хищнику, способному в любой момент сорваться вслед за своей добычей, он не отводил взгляда от гостя. Мрачное бледное лицо, раскосые глаза и жалкое подобие ухмылки — всё это не позволяло ему расслабиться. Не мог же он спуститься на землю только потому, что кто-то из Ада вырвался. Это происходило и при Чонгуке, ведь он не Бог, да и не горит желанием карать заблудшие души, пытать их месяцами и выслушивать болезненные вопли, от которых мигрень начинается. Будь его воля, он бы всех их разом отпустил, неважно — в Рай или просто на землю. Ему осточертело всё это. — Вы можете быть свободны, — крылья за спиной затрепетали, открываясь в стороны и поражая Чонгука своей красотой. Когда-то у него были такие же. От Уриила не стоило ждать помилования, да и поворачиваться к нему спиной Чонгук не стал бы, но Тэхи уже буквально валилась с ног, а Минджу донимала вопросами о том, что вообще происходит. На следующее утро такие же вопросы могли возникнуть и у Тэхи, а она не стала бы выслушивать весь этот «бред» про Дьявола. — Всё в порядке, просто белка, — Чонгук слабо улыбнулся Минджу, на минутку отпуская её руку и разворачиваясь к Тэхи. — Совсем скоро мы будем на остановке... Тэхи часто закивала, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Голова немного кружилась, но в целом она была в порядке. Чтобы полностью протрезветь потребовалось бы время и крепкий сон, но чтобы твёрдо стоять на ногах достаточно было бы получаса и минеральной воды. Оглянувшись через плечо, Чонгук вопрошающе посмотрел на брата, и тот немного улыбнулся. — Идите, я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось. Звучало не очень убедительно, и, тем не менее, Чонгук взял девушек под руки, заставляя их торопливо идти вперёд. Он оглядывался первые метров десять, но когда понял, что за ними никто не идёт, расслабился. От пережитого стресса у него вспотели ладони и лоб. Пот струился по вискам, отчего он часто вытирал их плечом. Сердце его не отпускало, стучась о рёбра. В людском теле всегда худшим была неспособность скрыть волнение и страх. «Я же сказал, что это только предупреждение», — промчалось в голове Чона. Предупреждение. Разве Бог хотя бы раз предупреждал кого-то так? Вечно ведь одни катастрофы, потопы и извержения вулканов, а ещё чокнутые фанатики, способные на что угодно. Совсем рядом снова раздался шелест трав. Чонгук рефлекторно выпустил руку Минджу из своей, обхватывая плечи Тэхи и крепко прижимая её к себе. Он так сильно сжал её в своих объятиях, что она даже перестала дышать. А тогда раздался ещё один оглушительный выстрел. Чонгук не чувствовал абсолютно ничего. Время вокруг словно остановилось, стрелки часов отставали, а каждый новый вдох отдавался болью в подреберье. Костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно он сжимал руки на спине Тэхи, отчаянно стараясь её укрыть от пуль, гигантских крыльев или просто дождя. Он должен был спасти её несмотря ни на что, даже ценой этого тела или своей жизни. Тэхи же стояла неподвижно. Её руки застряли между ней и Чонгуком, без возможности освободиться. Лицом она утыкалась в его грудь и отчётливо слышала стук его сердца. Оно билось очень быстро, вырываясь из груди, пытаясь сбежать куда-нибудь подальше от этого места. — Чонгук, — она успела только произнести его имя, прежде чем в последний раз сделать глоток свежего воздуха и полностью ослабнуть. Её ноги подкосились и голова безвольно опустилась вниз, пугая этим парня до чёртиков. Он верил до последнего, что успел всё просчитать, но она не шевелилась и не дышала. — Минджу, — его голос сорвался, — Минджу, скорее звони... Он всего на секунду повернулся влево, чтобы убедиться в том, что Минджу его слышит, но её не было рядом. То есть, фактически, она была рядом, но больше не стояла на ногах. Промежутки между серыми кирпичиками заливала тёмная жидкость, расползаясь в разные стороны. Ноги Минджу были как-то неестественно вывернуты, а руками она сжимала края свободного платья. Лица её не было видно, так как повернуто оно было в сторону скамьи, но Чонгук не сомневался в том, что она его не слышит. — Минджу? — он повторил на всякий случай. — Минджу! — громче. Это снова происходило с ним. Его личная катастрофа, личное проклятие и очередное напоминание о том, как хрупка человеческая жизнь.