Моё прекрасное проклятие

В колчане Дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.

С тех самых пор, как Тэхи вдоволь наелась шоколадного мороженого с шоколадным сиропом и осилила самостоятельно четыре банки вишнёвого Доктора Пеппера, она не прекращала выпытывать у Чонгука детали его не слишком радужного прошлого. Она была любопытной и внимательной, постоянно спрашивала что-то, что заставляло его замереть на пару секунд, а сердце пропустить удар, как, например, это было при вопросе об Адаме и Еве. Словно чувствуя, что с этой историей что-то не так, она всё спрашивала и спрашивала, пока Чонгук сам не сдался. — Ты правда искушал их попробовать запретный плод? — играясь с волосами Чонгука, она то легонько дёргала за кончики, то накручивала их на пальцы, но в большей степени зарывалась в мягкие тёмные пряди, которые красиво переливались в свете лампы, вызывая своими действиями у парня лёгкую улыбку и что-то отдалённо похожее на мурчание. — Я уже был изгнан из Рая, когда появился Адам, — Чонгук опустился пониже, обвивая рукой талию Тэхи и прижимаясь щекой к её груди, — поэтому никак не мог быть там. Я бессилен перед приказом Господа. Тэхи массировала голову Чона, тянула за образовавшиеся кудряшки, и с нескрываемым любопытством осматривала его лицо. Неужели оно действительно принадлежало кому-то другому? Интересно, был ли этот человек хотя бы наполовину таким же удивительным, как тот, кто занял его место? — Значит, это не ты в змея превращался? — дразнящими движениями Тэхи спустилась руками к шее Чонгука, на некоторое время оставляя его волосы в покое, и вместо них начиная массировать его плечи. — Я не превращаюсь в животных. Никаких змей, огнедышащих драконов или церберов. В ответ на услышанное Тэхи протянула задумчивое «Хм». — Ты сказал, что Адам появился позже Евы. Это так? — её грудь резко поднялась, когда она сделала вдох, задерживая дыхание. — Разве она не была сделана из его ребра? Как бы Чонгуку хотелось просто солгать ей, убедив в том, что вся библейская чушь — истинная правда, но дело в том, что именно эта история задевает его гордость. И честь. И сердце. И вообще всё. — Я не знаю, из чего она была сделана, — Чонгук открыл глаза, устремляя взгляд вверх — на Тэхи, — но уж точно не из ребра этого болвана. Тэхи усмехнулась, а Чонгук сжал в кулак одеяло, что было под рукой. — Помнишь, я рассказывал тебе о девушке? Той, из-за которой меня выгнали. Теперь те слова Чонгука об изгнании приобрели совершенно иной смысл. В них таилось что-то гораздо большее, чем то, что придумала себе Тэхи. Раньше она считала, что его проблемы с семьёй притянуты за уши, и что Чонгук настолько разбит из-за того, что это было сравнительно недавно, но ведь на самом деле с тех пор утекло много воды, прошли не просто года, а миллионы лет. И он всё ещё помнил свою первую любовь? Она ведь точно была его первой любовью. Несчастливой, болезненной, быстротечной. — Это была Ева. Для того, чтобы вспомнить её, Чонгуку было достаточно произнести одно только имя. Перед глазами тут же всплыла картинка: Райский сад, всюду цветущие деревья и умопомрачительный аромат, где-то вдалеке щебечут птицы, а Чонгук прячется за яблоней, наблюдая за попытками Евы отыскать его. За зелёной листвой его не разглядеть, но её… её тонкий стан, золотистые длинные волосы, затянутые в косу, и огромные зелёные глаза, такие же яркие и удивительные, как вся эта зелень в Райском саду, не отпускают Чонгука. Следя за каждым её движением, он не может заставить себя оторваться. Он очарован ею. — Ева? — у Тэхи перехватывает дыхание, когда она внезапно склоняется над Чонгуком. Её волосы падают ему на лицо и щекочут шею. — Ты был влюблён в неё? Он и сейчас чувствует себя так, словно влюблён в неё, хоть и знает, что она давно лишь его воспоминание, утренний туман, который рассеивается, сопровождаемый лучами солнца. Снова Тэхи чувствует укол ревности, но вовсе не потому, что ревнует Чонгука к той, которой давно нет, а потому, что глубоко в душе знает, что и рядом с ней не стоит. Чонгуку плохо удаётся скрывать свои эмоции, когда он говорит о ней, и Тэхи видит, как он меняется в лице, и как ещё сильнее сжимает мягкое одеяло в руке. — Да, наверное, — шмыгая носом, говорит Чонгук. Вскоре он отпускает одеяло и складывает руки на груди, неосознанно пытаясь защититься от нежелательных расспросов, но Тэхи и не собирается спрашивать его. Она и так чувствует себя достаточно паршиво из-за упоминания о бывшей Чонгука. — Так что, на самом деле, все эти бредни про моё раздутое эго и гордыню — просто бредни, — он приподнимает немного голову, бросая неуверенный взгляд на Тэхи. — Бог просто не смог смириться с тем фактом, что я ослушался его и что влюбился в его эксперимент. Он вообще-то очень ревнив и признаёт только ту любовь, что адресована ему. Вот кто настоящий эгоист. Тэхи по-прежнему молчит, обдумывая слова Чонгука и решая, можно ли с ними согласиться. — Я совсем не такой, — внезапно прерывает мысли Тэхи Чонгук. Он ворочается на кровати, поворачиваясь на левый бок, а потом очень серьёзно заявляет: — Я никогда не требовал от своих подопечных любви ко мне, они сами вольны решать, кого им любить, а кого нет. Наверное Чонгук и не догадывается, что выглядит необычайно милым, когда слегка хмурится и говорит серьёзные вещи полушёпотом. — Поэтому я не запрещаю своим демонам заводить отношения, когда они на земле, — Чонгук мельком смотрит на девушку, а потом быстро отводит взгляд. Он хотел избежать разговоров о Еве, а в итоге сболтнул лишнего о том, до чего Тэхи вообще нет дела. Она вскидывает брови от удивления и тихо ахает. — Демоны могут встречаться с людьми? — по ней видно, что теперь у неё есть над чем подумать. — Их много на земле? Что, если я встречалась с кем-то из них? Чонгук качает головой, заставляя сарафан Тэхи немного приподняться и оголить её лодыжки. — Они могут встречаться с кем угодно, только не с той, что является моей судьбой, — он легонько поддевает локтем бок Кан. — Никто не может с тобой встречаться, кроме меня. Впервые за несколько последних минут на лице Чонгука появляется улыбка. Боль от воспоминаний о Еве никуда не девается, но благодаря Тэхи, что занимает почти все его мысли в данный момент, немного притупляется. Она фыркает. — Тогда ты должен был прийти раньше. Я встречалась множество раз, — она вытягивает руку, демонстрируя Чонгуку свою ладонь, а заодно и родимое пятно на ней. — Пальцев не хватит, чтобы пересчитать всех… — Всего четыре, — прерывает её Чонгук, — хотя ни один из них так и не получил статус твоего парня, так что можно считать, что ноль. Тебе не везло в этом деле, потому что ты уже давно принадлежишь мне. Конечно, у него-то была Ева, и наверняка ещё кто-то. Не мог же он столько лет ждать одну Тэхи. И с чего это он взял, что она ему принадлежит? Сталкивая Чонгука с себя на постель, Тэхи перекатывается к краю, нечаянно цепляя одеяло и заставляя его сползти вниз. Находя мягкие одноразовые тапочки, которые есть в каждом хорошем отеле, девушка надевает их и, посмотрев на Чонгука через плечо, снова фыркает. — Дьявол всё пытается подобрать к рукам, — она театрально вздыхает, обхватывая плечи руками, словно она замёрзла, — даже жизнь несчастной наивной женщины. Мягкий матрас прогибается, когда Чонгук становится на колени и подползает к сидящей у края Тэхи. Когда его большие ладони опускаются на её плечи, он улавливает едва различимый рваный выдох. — Ты принадлежишь мне не потому, что я так решил, — он наклоняется к её шее, перед этим обдавая её затылок горячим дыханием, а после оставляет нежный поцелуй под её правым ушком. — Бог давно решил всё за нас. Тэхи съёживается, когда Чонгук снова целует её, в этот раз обхватывая губами мочку ушка и легонько покусывая её. Она слышит, что он ухмыляется, явно удовлетворённый её реакцией, и умоляет себя не сдаваться так быстро, но уже в следующее мгновение поворачивается к нему, руками обхватывая его шею и заключая его в крепкие объятия. — Расскажи мне об этом, — шёпотом просит она. Чонгук медлит, прежде чем снова упасть на кровать, заодно уложив и Тэхи. Поскольку она всё ещё обнимает его, они оба оказываются на мягких подушках. — Ты веришь в пророчества и проклятия? — Чонгук опускает руки на бёдра девушки, снова заставляя сарафан подскочить. У Тэхи нет сомнений насчёт пророчеств, но проклятия… Это ведь прерогатива ведьм и колдунов, нет? — Пятьдесят на пятьдесят, — бормочет вскоре она, устраиваясь поудобнее на кровати и прижимаясь головой к твёрдой груди Чонгука. Даже через рубашку она чувствует жар, исходящий от его тела, опьяняющий аромат его одеколона и быстро бьющееся сердце. Он взволнован, напуган и совсем немножечко рад. По крайней мере, Тэхи не пытается сбежать от него. А из-за её любопытства они могут болтать часы напролёт. — Тогда ты должна знать, что ты — моё проклятие, а я — твоё. Находя руки Тэхи на своей шее, Чонгук медленно опускает их вниз, позволяя маленькии ладошкам скользить по груди и плоскому животу. Всё это время он не отводит взгляда от лица Тэхи и впервые чувствует себя настолько очарованным её красотой. Он спрашивает себя, почему раньше не уделял ей должного внимания, хотя она ничем не хуже Евы. Она так же прекрасна. — П-проклятие? — Тэхи мямлит, пытаясь убрать руки, но Чонгук крепко сжимает её запястья. — Да, — он кивает, отчего густая чёлка спадает на один бок. — Когда меня изгнали за мою влюблённость, Бог позволил мне остаться на земле, но когда Адам и Ева тоже провинились… — Чонгук слегка морщится, и маленькие морщинки появляются в уголках его глаз. — Меня отправили в Преисподнюю. Первое время там было совсем паршиво, а Господь не позволял мне подниматься, чтобы я ни в коем случае не столкнулся с Евой. Он приложил максимум усилий для того, чтобы больше мы никогда не встретились. Тяжёлый выдох сорвался с губ парня. Он умолк на несколько секунд, но всё ещё чувствовал на себе любопытный взгляд Тэхи, которая терпеливо ждала продолжения. Она искренне переживала за того Чонгука, который был наказан множество лет назад, и хотела знать, почему прямо сейчас он лежал с ней в постели, в отельном номере, а не возглавлял демонов в Аду. — Я смог подняться только после того, как она покинула этот мир, — Чонгук грустно улыбнулся, словно даже столь болезненные воспоминания о ней по-прежнему грели ему душу. — Поскольку она вознеслась на Небеса, я не мог снова её встретить, и Бог был счастлив удачной попытке проучить глупого ребёнка. Поёрзав на своём месте, Чонгук подтянул Тэхи выше, чтобы её голова находилась в центре подушки, а потом спросил, удобно ли ей. — Я блуждал по земле несколько десятков лет, а потом Он внезапно заявил, что даст мне шанс. У Тэхи участился пульс, как при просмотре фильмов ужасов. Она никогда прежде не слышала о том, что Бог хотел простить падшего ангела и вернуть его на прежнее место. Это казалось таким логичным и справедливым, но ни в одной из библейских историй об этом не упоминалось. — Он пообещал, что вернёт мне мои прекрасные крылья и позволит вернуться в Рай, — Чонгук закусил нижнюю губу, вспоминая то время. — А тогда он сообщил мне об одной девушке, в нескольких сотнях километров от меня, и дал мне кое-что, что принадлежало Еве. Он сказал, что я смогу вернуться в Рай при одном условии… Чонгук замешкался. Он поймал взгляд Тэхи, почувствовал её напряжённость и отметил про себя то, насколько удивительной она была. Он словно рассказывал сказку ребёнку, который никак не мог уснуть. — При каком условии? — Тэхи боялась даже сглотнуть и из-за этого пропустить ответ Чонгука. — Если я… — он сам напрягся, а потом резко переместил свои руки на плечи девушки и зловеще вскрикнул: —…принесу ему её глаза! Бу! Тэхи дёрнулась, испугавшись, а Чонгук разразился смехом, запрокидывая голову назад. Его приятный мелодичный смех наполнил просторную комнату, и у Тэхи зазвенело в ушах. — Шутка, — не прекращая смеяться, сказал Чонгук. Не то чтобы Тэхи поверила в его историю про глаза, но она действительно немного испугалась. — Придурок, — обиженно буркнула она, предпринимая ещё одну попытку выбраться из хватки Чонгука. — Ты просто выглядела так забавно, — начал оправдываться он, — что я не мог не пошутить. Зажимая руки Тэхи между её и своей грудью, Чонгук заключил её в крепкие объятия. Он расплылся в улыбке, когда она шумно выдохнула, сдаваясь. — Ну скажи, чего хотел Бог, — взмолилась она. Чонгук расслабился, закрывая глаза и поглаживая Тэхи по спине. Он гладил по плечам и спускался к лопаткам, иногда пальцами выводя кружочки и знаки бесконечности. — Он хотел, чтобы я влюбился в неё точно так же, как и в Еву, — на последнем слове его голос дрогнул. — По крайней мере, так Он сказал. Тэхи свернулась клубочком, натягивая край почти сползшего на пол одеяла на ноги и вздрагивая от прикосновений Чонгука. Она представляла растерянного Чонгука, застрявшего на земле, и его реакцию на просьбу Господа. Было ли ему тяжело сделать это? Влюбиться в кого-то нельзя, если тебе скажут это сделать. Говорят ведь, что сердцу не прикажешь. — И что ты сделал? — Тэхи прижалась ещё ближе, вдыхая запах Чонгука и чувствуя, как напряжение снова охватывает всё тело. — Нашёл её и заставил себя влюбиться, — Чонгук усмехнулся, но глаза его были наполнены печалью. — Поначалу это было сложно и даже глупо, но чем больше времени я с ней проводил, тем больше привязывался. Для Чонгука та девушка не могла затмить Еву, потому что даже сотни других девушек не могли этого сделать, но он всё равно чувствовал тепло в груди, когда держал её за руку и рассказывал ей о блестящих огнях в небе — звёздах. — И что произошло потом? Тэхи действительно походила на ребёнка. В полумраке её глаза блестели, а пухлые губы, которые она незаметно кусала, стараясь скрыть волнение, выглядели как никогда привлекательно. — А потом пришёл Бог и всё испортил, — на выдохе протараторил Чонгук. — Он потребовал большего, но прежде, чем я решился на это, Он забрал её у меня, и предложил новую девушку. Тихий стон последовал за словами парня. — Каждый раз он давал мне надежду, а потом так просто забирал её у меня, — его голос был полон отчаяния, — заставляя меня снова и снова переживать внезапные расставания. Тэхи ощутила непреодолимую печаль, которая навалилась на её плечи непосильным грузом. Она думала о Боге, Дьяволе и Еве, которой ранее не уделяла внимания, представляла несчастных девушек, которые страдали из-за игры, которую задумал Господь. — И ты не мог их больше увидеть? — Тэхи зашевелилась в руках Чонгука. — Почему? Разве после смерти ты не мог снова встретить их? Об этом пунктике Чонгук узнал уже после того, как впервые потерял человека, хотя это и было предсказуемо. Бог ни за что не позволил бы Чонгуку сосредоточиться на ком-то одном и снова обрести счастье, пусть даже в Аду. — Всех моих девушек он всегда забирает в Рай. Неважно, сколько грехов они совершили в течение жизни и насколько были плохи, он всё равно забирает их к себе, напоминая мне о том, что я не способен подняться к ним. Это подтолкнуло Тэхи к мысли о себе. А она тоже его девушка? Та девушка, которую выбрал Бог для своих игр? Дыхание у неё сбилось, во рту пересохло, и на смену печали пришёл страх. Неужели она тоже обречена? Она умрёт так же, как и все до неё? Ведь, если Чонгуку так и не удалось исполнить все пожелания Господа, и он не смог выбраться из Ада, значит, все предыдущие девушки мертвы. Они мертвы. Но он не прекращает пытаться. — Чонгук, — когда она заговорила, её тихий голос звучал испугано, — я тоже?.. Чонгук внезапно выпустил её из рук и вскочил. Его и без того большие глаза стали ещё больше. — Нет! — он вскрикнул. — Нет. Ни за что. Не в этот раз. Ему становится не по себе от одной мысли о том, что с ней что-то произойдёт. Он не готов снова терять и ещё десятки лет думать о ней в Аду. Он не сможет так больше. — Нет, — чуть спокойнее повторил он, когда Тэхи тоже села в постели, — я не позволю ему забрать тебя. Поэтому давай не будем лишний раз рисковать, ладно? У Чонгука по спине пробежали мурашки, когда он вспомнил Минджу, которая тоже погибла из-за него, и подумал о Тэхи. Ни за что на свете он не хотел бы, чтобы она умирала у него на руках, как это было с Минджу. Нервно осматривая лицо Тэхи, он всё твердил про себя, что в этот раз всё будет иначе, и он таки вернётся в Рай, а потом его лицо обхватили маленькие ручки и все его мысли исчезли. Он удивлённо посмотрел на Тэхи, сидящую напротив. — Если ты говоришь, что этого не случится, я верю, — уголки её губ взметнулись вверх. — Верю. Чонгук выдохнул со стоном. Как бы ему хотелось верить в свои слова так же, как Тэхи. Но он не может ни в чём быть уверен, особенно в том, что в этот раз у него выйдет. До этого ведь никогда не выходило. — Тогда хорошо, — он выдавил из себя улыбку и тоже обхватил лицо Тэхи руками. Глядя на неё, он слегка склонил голову набок и, прежде чем наклониться и поцеловать её, поймал себя на мысли о том, что Ева, должно быть, знает обо всём этом. Она знает, чем тут занимается Чонгук.

***

Тэхи проснулась посреди ночи, потому что ей приснился дурной сон. В нём она снова пробиралась через лесную чащу, колючие ветки царапали ей руки и лицо, стараясь попасть в рот или глаза. Узкий коридор из колючих кустов тянулся на мили вперёд, а она даже не могла свернуть. Распахнув глаза, она уставилась в потолок, усеянный маленькими круглыми лампочками. Их тусклый свет горел всю ночь, освещая спальню в отеле. Они не мешали спать, но сейчас здорово успокаивали её, как и Чонгук, который тихо сопел под боком. Одной рукой он держался за подушку, а вторую убрал под голову. Интересно, ему тоже снятся сны? Такие же плохие и пугающие, как и Тэхи, или же ему вообще ничего не снится? А может… Тэхи закусила нижнюю губу, отвлекаясь от дурных мыслей и вспоминая шёлковые простыни и полуголого Чонгука. Как жаль, что сейчас она не может расспросить его о влиянии на людей и выяснить, может ли он быть причастен к её эротическим снам. А ещё она никак не может переступить черту и прекратить ходить кругом да около. Она хочет Чонгука уже долгое время, но все постоянно мешают им. И даже сейчас им мешает природа. Опуская руку на свой живот, Тэхи поглаживает его, чувствуя внизу лёгкий дискомфорт. Уже не больно, как это было утром, но всё ещё неприятно. Скорее всего, завтра утром ничего болеть не будет, может только голова, но это из-за всех тех вещей, что занимают её мысли после разговоров с Чонгуком. Во время сна у Чонгука слегка задралась рубашка, оголяя какую-то часть его живота, и открывая вид на железную пряжку на чёрном ремне. Блестящая, с изображением пёрышка, она находилась чуть выше ширинки, прикрывая чёрную лаковую пуговку. Тэхи села в кровати, чтобы разглядеть его ремень получше, и наткнулась на выпирающий бугорок, скрытый за джинсовой тканью. Она очень пыталась не смотреть туда, но её взгляд постоянного возвращался к этому месту. Чонгук был очень терпелив всё это время и в первую очередь пытался сделать хорошо Тэхи. Даже сейчас у неё свело живот, когда она вспомнила, как он целовал её после душа. Ещё тогда всё могло бы произойти, если бы не появилась Минджу. Чёрт, нужно было не открывать ей и просто продолжить своё занятие. Тогда сейчас всё было бы иначе. Минджу могла быть жива, а Тэхи и Чонгук… они могли быть ещё ближе. Протянув руку к джинсам парня, Тэхи осторожно коснулась железной пряжки. Чонгук никак не отреагировал. — Чонгук? — Тэхи шёпотом позвала его. — Чонгук. Он крепко спал, позабыв о тревожных мыслях, которые терзали его день за днём. Отдыхая от всех своих проблем, он не видел никаких снов. Тэхи сжала пряжку в руке, опускаясь ниже и склоняясь над бёдрами Чона. Они выглядели узкими и достаточно сильными. Очертание кубиков выглядывали из-под рубашки, и Тэхи невольно задумалась над тем, нарочно ли он выбрал именно это тело. Он выбирал между теми, кто совсем недавно умер или просто вселился в первого попавшегося? В любом случае, это тело выглядело изумительно, за исключением шрамов. Их было очень много. Бледные, в основном округлой формы, они были раскиданы по животу и груди. Тэхи и о них хотелось узнать, но она решила, что спросит об этом позже. Чонгук даже не пошелохнулся, когда Тэхи начала возиться с его ремнём. Она мучилась с ним очень долго, пытаясь незаметно расстегнуть его, а когда ей таки удалось это, появилась новая проблема — пуговка. Цепляясь за неё пальцами, Тэхи сгорала от стыда, волнения и предвкушения. Больше всего на свете она боялась, что Чонгук проснётся из-за её опрометчивых действий и спросит, какого чёрта она творит. Молнию Тэхи расстёгивала очень медленно, переводя взгляд то на лицо Чонгука, то на его бёдра. Она чувствовала непреодолимое желание сделать что-нибудь для него, при этом получив наслаждение от самого процесса. Минет она делала всего раз. Тогда она училась в университете и посещала множество вечеринок, надеясь завести друзей, но ей с этим не везло так же, как и с парнями. Её единственный друг — однокурсник с забавными кудряшками и плохим чувством юмора, всегда ходил вместе с ней. А потом как-то так вышло, что они напились и остались наедине в одной из комнат в доме братства. Интимная обстановка и алкоголь сделали своё дело, но Тэхи всё равно была не готова распрощаться с девственностью, да и ей было слишком неловко. Всё, на что она решилась в итоге — минет. Парень остался вполне довольным, а Тэхи была в смешанных чувствах. В тот раз она делала это, потому что была глупой, но сейчас она действительно хотела этого. Под джинсами скрывались чёрные плавки, низко сидящие на бёдрах. Они были тонкими и Тэхи практически могла видеть то, что было под ними. Тихо хмыкнув, она снова спросила себя о том, выбирал ли Дьявол это тело или это произошло случайно. В любом случае, он не прогадал. Пройдясь языком по верхней губе, Тэхи громко сглотнула. Она чувствовала, как горят её щёки и даже уши. Жар охватил всё её тело, когда она решилась оттянуть плавки вниз. Пялясь на член Чонгука, она чувствовала себя неловко. «Бог наблюдает за этим тоже?» — задалась она вопросом, поднимая глаза и глядя вверх, на потолок. И всё же, лучше было, когда она думала, что Бог это нечто абстрактное, спорное, нечто, что не стоит такого внимания. Это ведь почти то же самое, что заниматься сексом с кем-то перед его родителями. Ужасно неловко. Тэхи одёрнула себя от этих мыслей и снова взглянула на Чонгука. Он спал мёртвым сном, не догадываясь о её шалостях. Его длинные ресницы трепетали, а губы были слегка открыты. Он выглядел забавно и мило одновременно, а в виду того, что Тэхи находилась у его ног, ещё и очень сексуально. Перекинув ногу через Чонгука, она спустилась ещё ниже, чтобы было удобнее дотянуться до него, а тогда убрала длинные волосы набок, и наклонилась к его бёдрам. Большой жилистый член пульсировал, когда она осторожно сжала его в руке. Гладкая кожа горела огнём, заставляя Тэхи скользить рукой то вверх, то вниз, совершая последовательные движения, а от тела Чонгука исходил жар. Тэхи даже показалось, что у него поднялась температура, но возможно это из-за того, что он Дьявол? В Аду, наверное, очень жарко. Об этом Тэхи тоже хотелось спросить, но точно не сейчас. Из-за её действий член набух, став ещё больше в размерах, и поднялся кверху. Чонгук продолжал спать, но теперь немного двигал бёдрами, помогая девушке. В его подсознание прорвались грязные мысли, ещё больше отдаляя его от проблем, и он цеплялся за них, прямо как за подушку, уголок которой он сжимал в руке. С его губ сорвался гортанный стон, когда мягкие и влажные губы Тэхи коснулись набухшей головки. Своим язычком она ласкала его самые чувствительные места, а руками постоянно задевала другие. Она слышала или, может, читала, что будет лучше, если она задействует и руки, и рот, не забывая о других, не менее важных эрогенных зонах. Чонгук толкнулся бёдрами вперёд, ещё сильнее сжимая подушку в руке. Ему уже было чертовски хорошо, особенно когда Тэхи опускалась ниже, беря член в рот так глубоко, как могла, но он знал, что может быть лучше. Во сне он хмурился, открывал и закрывал рот, кусал губы и ворочался. Если обычно он мог себя сдерживать, сонный и не совсем в здравом уме, он с трудом контролировал себя. А Тэхи продолжала пытку, то ускоряясь, то замедляясь, и неумело лаская пальчиками то, до чего не дотягивалась губами и языком. Она уже успела устать и даже начала сомневаться в том, что Чонгуку действительно настолько хорошо, но он внезапно распахнул глаза, горящие, словно искорки от пламени, и языка Тэхи коснулась солоноватая вязкая жидкость. Она выходила понемногу, но часто, и стекала к губам, вскоре капая на оголённый живот Чонгука. — Тэхи… — он снова закрыл глаза, прерывисто выдыхая. — Ох, Тэхи! Его лицо можно было описать как «лицо при оргазме»: рот слегка приоткрыт, брови приподняты, а ресницы трепещут. Отстранившись, Тэхи обронила ещё несколько белых капель на чёрные джинсы, а остальное слизала с губ языком и быстро сглотнула. Наблюдая за Чонгуком, она не на шутку возбудилась, и думала, что этот раз был гораздо лучше того, что был в университете. Чонгук отпустил подушку и дотянулся рукой до своего лица. Его глаза горели, и он был уверен, что прямо сейчас они действительно горят. Он ведь совсем не ожидал от Тэхи такого, и не мог обуздать пламя внутри себя вовремя. Приятные ощущения волнами расходились по его телу, и он чувствовал себя очень бодрым. — Прости, мне приснился дурной сон и мне срочно нужно было отвлечься, — Тэхи вытерла губы тыльной стороной ладони, но потом снова их облизала. Несмотря на то, что Чонгук уже кончил, его член по-прежнему стоял. У него уже очень давно не было подобной разрядки, а человеческое тело требовало этого регулярно. — Ты должна была разбудить меня другим способом, — ответил он, садясь и наспех натягивая плавки, а также пытаясь застегнуть джинсы. Руки его не слушались, как и возбуждённый член, который вовсе не был против ещё одного минета, а лучше настоящего секса. Нечаянно испачкав запястья в своей же сперме, Чонгук бросил затею одеться и, наоборот, стянул с себя штаны. Раздеваясь, он игнорировал Тэхи, которая изучала его голый зад и спину, но как только на нём не осталось ничего, он обернулся к ней. — Теперь, когда ты сделала это, ты должна чувствовать себя виноватой, — он указал на скомканные вещи. — Я не смогу надеть их, потому что они грязные, и буду ходить так. Тэхи громко сглотнула. Она не была готова к этому. У неё было настроение и желание, но ведь сейчас у неё эти дни. Чонгук не может так издеваться над ней. — Я пойду в душ, — отвернувшись, сообщил он. Сделав всего два шага в сторону ванной, он посмотрел на девушку через плечо. — Не собираешься пойти со мной? Желая возразить, Тэхи привстала на коленях. Её длинные волосы растрепались, прикрывая покрасневшие щёки. — Ты забыл, что я не могу? — слегка обиженно спросила она. Сам ведь только утром бегал в аптеку за обезболивающим. — Не можешь принять душ? — Чонгук усмехнулся. — Если ты боишься, что я буду приставать… тогда правильно делаешь. Тэхи скривилась. Она ни за что не будет принимать с ним душ в эти дни. — Просто иди один, — буркнула она, укладываясь на постель и натягивая на себя одеяло. У Чонгука опустились плечи. Он надеялся, что Тэхи не будет такой занудой, особенно теперь, когда у неё не болит живот. Ему хотелось убедить её в том, что заниматься сексом можно всегда, даже в эти дни, и что он уже когда-то делал это, но потом подумал, что это может её обидеть. Никому не нравится слушать о бывших девушках своих парней, и ей тоже. — Ладно, — под его кожей перекатывались мышцы, когда он вновь расправил плечи, — но когда это у тебя закончится, я непременно затащу тебя в душ. И не только в душ, Кан Тэхи.