Моё прекрасное проклятие

Трудно быть Богом, если у Дьявола рейтинг выше.

— Там уже чисто? — Тэхи привстала на носочки, пытаясь дотянуться тряпкой до верхней полки. — Чонгук? Оглянувшись, она не увидела рядом с собой никого. В магазине было тихо, и только тиканье настенных часов нарушало такую уютную тишину. Стрелки безустанно бежали вперёд, отсчитывая секунды, минуты и часы, и Тэхи уже давно потеряла счёт времени. Она спрыгнула с невысокого табурета и бросила тряпку в миску с водой. — Эй, Чонгук, — выглянув из-за стеллажей, она заметила макушку парня, выглядывающую из-за стойки, — ты обещал помогать мне. Всё говорил, как я не должна перенапрягаться, как ты всё сделаешь, а в итоге… — Тише, — Чонгук закусил нижнюю губу, сосредоточенно глядя в экран своего ноутбука. Вскоре он снова начал печатать, его пальцы буквально летали над клавиатурой, пока он набирал текст, продолжая кусать губы. Тэхи, не веря своим ушам, удивлённо выдохнула. — Тише? — брови её слегка приподнялись. — Ты сейчас серьёзно? Я должна протереть все полки, вернуть книги на места, а ещё помыть окна! Минджу никогда бы не поступила так со мной… При упоминании знакомого имени, руки Чонгука замерли в воздухе. Он всё ещё чувствовал себя виноватым, пусть и притворялся, что всё в порядке. Пару дней назад он вместе с Тэхи посетил похороны, которые, по меркам людей, прошли «хорошо», но он был совершенно недоволен. Место проведения, сами похороны, люди, задействованные во всём этом… Чонгук в очередной раз убедился, что «верующие» не такие уж и верующие, если им не заплатить. Наверняка, заплати он им больше, они бы и его стали прославлять. Ножки стула издали скрежет, когда Чонгук поднялся со своего места. Свет от ноутбука переместился на его рубашку, освещая замысловатые узоры, выведенные чёрными чернилами в районе живота и груди. — Извини, — он, наконец, оставил свои губы в покое. Они уже покраснели от того, как часто он их кусал. — С чем нужна помощь? Тэхи заметила, что после упоминания о Минджу Чонгук становился чересчур серьёзным и напрочь забывал о своих делах. Не похоже, что он сильно грустил или скучал по ней, но он испытывал вину всякий раз, когда видел Габёна или просто слышал о ней. В его воспоминаниях она по-прежнему оставалась весёлой, милой и удивительной девушкой, которую он знал не слишком хорошо, но достаточно. — Я хотела, чтобы ты помог протереть полки, — Тэхи указала в сторону стеллажей с книгами, — я не дотягиваюсь. Губы Чонгука растянулась в лёгкой улыбке, а после он захлопнул крышку ноутбука. — Без проблем. Я закончу, а ты можешь пока заняться чем-нибудь другим. Он обошёл стойку, чмокнул Тэхи в лоб, а после скрылся за стеллажами, напевая что-то себе под нос. Ступал он практически беззвучно, и только благодаря тихому пению Тэхи могла понять, куда он направляется. Она, не задумываясь, последовала за ним. — Ты работал над книгой? — догнав его в секции с мотивационной литературой, она аккуратно коснулась его плеча, а спустя ещё мгновение обхватила его руку и прижалась к нему. — Думаешь, успеешь закончить её до конца этого года? У меня есть один знакомый издатель, который может заинтересоваться. Чонгук высвободил свою руку из хватки девушки, а затем обнял её, прижимая ещё ближе к себе. В нос ударил запах его одеколона, и Тэхи была буквально окутана им и теплом, исходящим от тела Чонгука. — Не уверен, так много всего нужно рассказать. Тэхи усмехнулась, притянув ладонь парня к своему лицу и оставив нежный поцелуй на тыльной стороне. — Ты справишься. От таких действий сердце Чонгука пропускало удар. В основном он предпочитал что-нибудь игривое и сексуальное, но Тэхи так часто баловала его всякими милостями, что он практически привык к этому, и не знал, как будет жить без внезапных поцелуев или объятий, а ещё без выуживания из неё слов «Я люблю тебя». После того, как она впервые призналась ему, она всячески отрицала это, ссылаясь на тот факт, что тогда была в неведении, а теперь, когда знает, что он Дьявол, она не уверена… но Чонгук точно знает, что она его любит. — Спасибо, — он сжал её чуть крепче, и отпустил только тогда, когда они оказались у нужной полки, и ему пришлось наклоняться за тряпкой. Для Чонгука не составляло труда вытирать верхние полки, он и без табурета дотягивался. Одной рукой убирая книги, второй он вытирал пыль. Иногда он обращался к Тэхи, которая вызвалась ему помочь, чтобы та смочила тряпку, но в целом всё делал он. Поскольку Тэхи не особо хотела болтать во время работы, у Чонгука появилось время на размышления. Он всё думал о том, как рассказать ей об истинной причине своего прихода и как подготовить её к этому разговору, также он думал о времени. Как много у них осталось? Будет ли Тэхи достаточно отведённого времени? Не пострадает ли кто-то ещё, пока они будут наслаждаться этими отношениями? В Аду Чонгука уже ждут дела, срочные, между прочим. Ничего ли не случится, если он отлучится на пару дней? — Ты хмуришься, — Тэхи поднялась на табурет, чтобы быть выше. — Тебя что-то беспокоит? Чонгук отрицательно покачал головой, но хмуриться не перестал. — Пыли очень много, — сказал он, — нужно чаще устраивать уборку. — Ты ещё не видел окна. Такое впечатление, что кто-то нарочно дышит на них, а ещё оставляет там свои отпечатки, — Тэхи забавно поморщилась, вызвав этим у Чонгука улыбку. — Ничего, их тоже отмоем. Чонгук давно мог бы сделать так, чтобы окна блестели от чистоты и чтобы слой пыли с полок испарился, но Тэхи ясно дала понять, что против такого способа уборки — с применением этих удивительных способностей Чонгука. Поэтому он тщательно вытирает полки тряпкой, расставляет книги вручную и уделяет достаточно много внимания окнам. Они и вправду очень грязные. Просто Тэхи не нравится мухлевать, но очень нравится наблюдать за Чонгуком. Возможно, она не сможет никому похвастаться тем, что сам Дьявол помогал ей с уборкой, но это очень поднимает настроение. Бог не смог удержать Дьявола, а она может. Перебираясь с миской и моющими средствами на улицу, Чонгук закатывает рукава рубашки по локоть, и перед взором Тэхи открываются его сильные руки. Когда он поднимает миску с водой одной рукой, венки проступают, становятся в разы заметнее, и Тэхи незаметно сглатывает ком, образовавшийся в горле. Она ни за что не признается ему, но она с нетерпением ждёт, когда он уже исполнит своё обещание и возьмёт её с собой в душ, и не только в душ. После похорон Чонгук был очень заботливым и терпеливым, зная наверняка, что Тэхи разбита, поэтому он даже не пытался намекнуть на секс или ещё на что-нибудь. Стараясь занять её чем-нибудь, он предлагал варианты для литературных вечеров, подбирал литературу, подолгу сидел перед ноутбуком, занимаясь книгой, и изредка позволял Тэхи побыть наедине с собой. Несмотря на это, никому из них не казалось, что они отдаляются, напротив, они становились ближе каждый раз, когда обнимались на диване, когда вместе завтракали и отправлялись в книжный, когда просто молчали перед сном и в тишине занимались уборкой, как сейчас. Тэхи грустно улыбнулась, когда поймала себя на мысли об этом. Они становились ближе, но она не знала, сколько это будет длиться. Чонгук никогда не говорил о том, что будет потом, но несложно было догадаться, что «долго и счастливо» это не про них, хотя бы потому, что у Чонгука своё «долго», — вечное, — а у Тэхи — своё. И это сводило с ума, раздражало, злило и заставляло чувствовать себя беспомощной. — Тэхи, — Чонгук легонько поддел плечо девушки своим, — у тебя телефон. Ты не слышишь? Словно очнувшись после долгого сна, Тэхи испуганно дёрнулась. Она даже не обратила внимания на вибрацию мобильного, но теперь быстро вынула телефон из кармана и сказала Чонгуку, что отойдёт на минутку. Чонгук не стал возражать, проводив её взглядом, а после вернувшись к грязным окнам. Стекло было покрыто разводами и отпечатками. Казалось, окна в магазине не мыли целую вечность, особенно со стороны улицы. Уже было около половины девятого, автобусы начали ходить чаще, и людей стало больше. Среди взрослых, торопящихся на работу, затесались школьники. Новый учебный год начался совершенно внезапно, и теперь угрюмые дети сжимали руками лямки портфелей и громко жаловались на учителей. Вмиг улицы Сеула наполнились шумом и болтовнёй, хотя всё ещё было утро. Влажная тряпка издавала тихий скрипящий звук, больше походящий на писк, когда Чонгук натирал стекло до блеска, но замолкла, когда в сантиметре от его руки пролетело что-то и стукнулось об окно. Вязкая жидкость медленно потекла вниз, заслоняя собой труд Чонгука, который потратил на мытьё не менее получаса. — Ведьма! — выкрикнул высокий мужской голос, а затем ещё одно куриное яйцо ударилось о только что вымытое окно магазина. Челюсти Чонгука клацнули, когда он резко сомкнул их. Из практически сухой тряпки ему удалось выдавить несколько капель воды, так сильно он сжал её в руках. — Проклятая ведьма! Первым делом Чонгук бросил быстрый взгляд на Тэхи, стоящую к нему спиной у одной из книжных полок. Она разговаривала по телефону, пальчиками пробегаясь по корешкам книг, и не замечала ничего, кроме них. — Ведьма! Чонгук швырнул тряпку в миску так, что брызги разлетелись на пару сантиметров в стороны, и резко развернулся к незваному гостю. Долговязый мужчина в очках с жуткой оправой стоял в метре от главного входа, в руках он держал коробку, рассчитанную на десяток яиц, и довольно неоднозначно смотрел на Чонгука. — Ведьма? — у Чонгука заиграли желваки. Он был уверен, что это было адресовано не ему, потому что он никак не был похож на особу женского пола, и от этого у него всё вспыхнуло внутри. Этот придурок пришёл сюда, чтобы обидеть его Тэхи? Мужчина, будто только сейчас заметил Чонгука, удивлённо вскинул брови. Осмотрев парня, он тихо фыркнул, после чего поправил очки и потянулся за следующим яйцом. Очевидно, он не считал Чонгука кем-то серьёзным и ждал, когда на улицу выйдет Тэхи. — Я даю тебе ровно две минуты, чтобы пойти и вытереть это, — Чонгук сделал шаг по направлению к незнакомцу и повторил: — Две минуты. Если Тэхи увидит окна, она сильно расстроится, а Чонгук не может этого допустить. Ей и так было тяжело в последнее время, поэтому Чонгук обязан предотвратить любые расстройства. — Кто ты такой? — мужчина замахнулся, планируя швырнуть яйцо в Чонгука. — Новый помощник? Правильно, скоро она и тебя в могилу сведёт. Ведьма! Проходящие мимо люди начали останавливаться, но надолго не задерживались. Все торопились на работу, и только этому идиоту нечем было заняться. Его нижняя губа оттопырилась, пока он свирепо смотрел на приближающегося Чонгука, но бросать яйцо не решался. — Меня? В могилу? — Чонгук догадывался, о чём говорит полоумный, но он не хотел снова слышать о Минджу. — Это её цена Дьяволу, — кивнув, словно соглашаясь с самим собой, мужчина опустил руку с яйцом, — она продала ему душу, точно. Сначала мой магазин, теперь бедная девушка… У Чонгука на языке появился горький привкус. Он вспомнил эти жуткие очки, вспомнил желание Тэхи, чтобы её книжный магазин был лучшим, и по телу промчалась волна негодования. Даже если магазин этого несчастного обанкротился, кто он такой, чтобы судить Тэхи? Ведьма, проклятая или продала она душу Дьяволу, какая ему разница? Ухватившись за воротник свободной футболки, Чонгук дёрнул мужчину на себя и тот, не удержавшись на ногах, подался вперёд. Яйцо вывалилось у него из руки, а сам он сжался. — А ты здесь, потому что твоя душа Дьяволу не нужна? — Чонгук улыбается, отчего уголки его губ слегка приподнимаются. — Жаль тебя огорчать, но я не нуждаюсь в покупке душ. Люди сами идут ко мне, вот как ты сейчас. — К тебе?.. — не сразу понимая смысл сказанного, мужчина гадко улыбается. — Так вы заодно? Церковь вас… Чонгук крепче сжимает мягкую ткань, ещё выше поднимая её. Он не желает слушать весь этот бред. И почему люди думают, что церковь, святая вода или Бог должны напугать Дьявола? Наивные, полагают, что он задрожит от страха, падёт снова и сбежит? Во-первых, ничто не может напугать Дьявола, во-вторых, он не собирается опускаться, особенно перед людишками, а в-третьих, ему некуда бежать. — Ты, я погляжу, думаешь, что весь такой праведный, раз посещаешь церковь и обзываешь других «ведьмами», — когда Чонгук придвигается вплотную к мужчине, его глаза вспыхивают. Бесы пляшут в адском пламени, скрывающемся в них, и взор застилает огненная пелена. — Но я ещё попляшу на твоих костях, когда мы свидимся в Аду. И никакой Бог тебе не поможет. Не зря Чонгук не стремится заглядывать на землю в своём привычном обличии, люди от этого чаще в ужасе. Кто бы там ни говорил, что любимый сын Господа прекрасен, он просто не знает, что происходит с падшими ангелами. Что происходит с Чонгуком. Плечи мужчины резко опускаются, а глаза расширяются от испуга. Он даже не дышит — просто не может сделать вдох, потому что страх сковывает. Так и стоит несколько секунд, пока улыбка Чонгука становится шире. Раз людям нравится думать, что он плохой, почему бы ему действительно не быть таковым? — А! — сдавленный хрип вырывается из глотки ненормального, а после все яйца, вместе с коробочкой, оказываются на земле. Чонгук ослабляет хватку на футболке, а ещё через секунду и вовсе отпускает её, позволяя мужчине сбежать. Он смотрит ему вслед всё с той же широкой улыбкой, и с трудом сдерживает хохот. Самое весёлое в «работе», полученной в наказание от Господа, это пугать людей. Они такие забавные, когда трусятся от страха и пытаются сбежать, будто не знают, что нет таких закоулков, в которых можно было бы скрыться от Дьявола. — Чонгук? — дверь магазина хлопает, когда Тэхи выбегает на улицу. — Что случилось? Кто это был? Мышцы расслабляются, когда Чонгук слышит мягкий голос Тэхи, его улыбка становится чуть сдержанней, и он оборачивается к ней. Внимательно изучает её лицо, стараясь понять, заметила ли она потёки яиц на окне, а потом просто пожимает плечами. — Ничего, — он подходит ближе к ней, приобнимая её за плечи и, пользуясь тем, что она стоит спиной к магазину, одним щелчком пальцев убирая следы яиц и скорлупу, — просто покупатель. Я сказал ему, что мы ещё закрыты и чтобы он приходил после десяти. Тэхи прищуривает глаза, рассматривая лицо парня, а потом тихо спрашивает: — Так всё в порядке? — Ага, — Чонгук поглаживает Тэхи по спине. — Кто звонил? Ты так долго болтала по телефону, что я уже закончил с окнами, и, между прочим, очень проголодался. Не хочешь где-нибудь перекусить перед открытием? Деликатно убирая руку Чонгука со своего плеча, Тэхи поджимает губы. — Прости, можешь перекусить сам? — ей немного жаль, что она не сможет сходить с Чонгуком. — Габён сказал, что зайдёт. Он хочет о чём-то поговорить. Это расстраивает Чонгука, потому что он не так уж и сильно хочет кушать, думал просто посидеть где-нибудь с Тэхи, отвлечься от надоедливых людей и, возможно, немного пофлиртовать, но, похоже, у неё нет настроения, да и он может помешать, если останется. Именно по этой причине Чонгук согласно кивает. — Ладно, я вернусь до десяти, — обещает он. — Принесу тебе что-нибудь вкусненькое.

***

— Что это? — Чонгук поворачивается на бок и подпирает голову рукой. Он удивлённо смотрит на фото, разложенные на подушке Тэхи, и искренне удивляется тому, что изображено на них. — Ух ты, это я? То есть, не я, это тело. Моё тело. Хватая парочку фото, он падает на подушку и усмехается. — В то время одежда была лучше, всё сдержанно, красиво и вполне удобно, — он прикасается пальцами к изображению себя, вспоминая те времена. Несмотря на то, что прошло много лет, он помнит всё в мельчайших деталях. После того, как ему досталось идеальное тело, он запросто заполучил Сану — девушку, которая была до Тэхи. Для неё большое значение имели внешность и деньги, и всё это было у Чонгука. Они были вместе чуть больше трёх месяцев, прежде чем до неё добрался Бог. — Это Сохи принесла, — Тэхи выглянула из-за дверцы шкафа. — Она убеждена, что ты потомок её дедушки. Чонгук садится в кровати, внимательнее рассматривая фотографии. На них его тело выглядит так же хорошо, как и сейчас, а рядом всегда находится молодая девушка. Чаще они держатся за руки и широко улыбаются. Кажется, на этих фото они счастливы. — Когда она успела зайти? — он крутит фотографии в руках, припоминая о том, что это не оригиналы, а копии. — После литературного вечера. Ты как раз занимался уборкой. — В последнее время только я этим и занимаюсь, — бурчит себе под нос Чон. Тэхи снимает с себя рубашку, решая, стоит ли её повесить на вешалку, но потом представляет, что сейчас нужно найти эту самую вешалку, потом вернуть её в шкаф… и просто кладёт рубашку на стул, к остальным вещам. Она возвращается к шкафу, рассматривая аккуратно сложенные в стопочки вещей, над которыми трудился Чонгук, и гадает, в какой из них находится её пижама. — Ты не подскажешь, где моя пижама? — она снова выглядывает из-за дверцы. — Не хочу всё перевернуть, пока буду её искать. Матрас прогибается, когда Чонгук постепенно сползает вниз, а после и вовсе встаёт. Он разглаживает простыни и торопится к Тэхи. Она стоит в нижнем белье у шкафа, задумчиво рассматривая его содержимое. — Какая именно пижама? — грудь Чонгука прижимается к её спине, когда он подходит слишком близко. Его горячее дыхание обдаёт её шею, посылая табуны мурашек по телу, а аромат его парфюма всё такой же убийственный. Чёрт, она могла бы дышать им вечно. — А… да любая, — она запинается, опуская взгляд вниз, на босые ноги. От волнения она начинает понемногу двигать пальцами, пытаясь сосредоточиться на них, а не на дыхании Чонгука и его прикосновениях. — Уверена, что она нужна тебе? Тэхи не думает, что ей нужна пижама, но что она может сказать ему? Он ведёт себя слишком спокойно, когда дело движется к ночи, не пристаёт и не флиртует, не пытается поцеловать её, и по нему даже не видно, что он сдерживается. Неужели ему хватило одного минета в отельном номере? Или он больше не хочет её? Он вообще когда-то хотел её? — Не знаю, — она складывает руки на груди и задирает голову, чтобы посмотреть на парня, — ты мне скажи. Взгляд Чонгука задерживается на её лице не дольше, чем на две секунды, а потом медленно перемещается к её груди. Из-за того, что она сжимает её руками, она выглядит очень привлекательно. Жилка на её шее пульсирует, глаза смотрят прямо в душу, а ангельское терпение Чонгука вот-вот может лопнуть. Он облизывает губы и громко сглатывает. — Если тебе удобно в пижаме, тогда она тебе нужна. Тэхи стонет от разочарования. — Ну ты издеваешься? — она раздражённо бормочет, отклоняясь от парня и заводя руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Если он не хочет, она не станет настаивать и выпрашивать у него ничего не будет. — Купили дурацкий набор и лубрикант, ждали окончания этих дней, а теперь? Уже совсем скоро у меня снова начнутся они, а мы так и не… Большие руки Чонгука перехватывают застёжку, к которой тянется Тэхи, и расстёгивают её в мгновение ока. Он не ждёт какой-либо реакции, потому что не хочет тратить ни секунды. Он терпел всё это время, потому что боялся показаться Тэхи козлом, ведь у неё было много дел, ещё и похороны Минджу, но она, оказывается, нуждалась вовсе не в любезностях и одиночестве, а в кое-чём другом. Разворачивая Тэхи к себе, он быстро находит её губы, впиваясь в них поцелуем. Он чувствует: под кожей, где пульсирует жилка, гоняя кровь по телу, где кроется его истинная сущность, где бешено стучит чужое сердце, растекается кипящая лава. А каждое соприкосновение с телом Тэхи будоражит это огненное море, заставляя его разливаться внизу живота, чувствовать себя по-настоящему живым. Он знает, отлично знает, что именно она заполняет его пустоту, именно она приносит свет в его тьму, тлеющую годами. И это пугает. Пугает так сильно, потому что Бог тоже это знает. Отстраняясь на секундочку, Чонгук хитро улыбается. — Так тебе не терпится попробовать тот набор? Любишь пожёстче или мне быть нежным с тобой? Тэхи прерывисто выдыхает, часто облизывая губы, чтобы ни в коем случае не забыть вкус Чонгука. Он такой приятный и сладкий, поистине удивительный, как и сам он. — Можешь быть собой, пожалуйста? — просит она. Чонгук не уверен, о каком «собой» она говорит, но всё равно согласно кивает, вновь притягивая её к себе и в этот раз целуя дольше, глубже, до звёздочек перед глазами и подкосившихся колен. Исследуя своим языком рот Тэхи, он ласкает её руками, то касаясь её сосков, то пощипывая их, то иногда опускаясь в самый низ и сквозь тонкую ткань трусиков поглаживая её там. Он ласкает её, но сам дико возбуждается. Если он и благодарен Господу, то только за то, что он создал Тэхи, да и вообще женщин. Начиная с Евы и заканчивая Тэхи — все они удивительные. Коленом Тэхи легонько подталкивает Чонгука к постели, но он не собирается идти туда. Она попросила его быть собой, а это значит, что он может делать то, что ему нравится. И ему нравится делать это не на постели. Опускаясь на пол, Чонгук нажимает на плечи Тэхи, заставляя её следовать за ним. Мягкий ковёр щекочет босые ноги, а возбуждённый Чон стягивает с себя одежду со скоростью света. Он совершенно не стыдиться своего тела, потому что знает, что настоящему Чонгуку было чем гордиться, и Тэхи тоже знает. Её взгляд скользит по голой груди, и хоть она старается не акцентировать внимание на затянувшихся ожогах, это сложно. Ей больно смотреть на это, потому что она даже представить не может, насколько больно было Чонгуку, когда он получил их. — Только не вздумай плакать, — в шутливой форме произносит Чонгук, — Бог расстроится, если кто-то будет жалеть Дьявола. Чтобы было удобнее, Чонгук опирается спиной на кровать. Он знает толк в позах, поэтому хочет предложить Тэхи сделать это сидя. В миссионерской позе может и хорошо, но сидя в разы лучше. — Почему мне нельзя жалеть тебя? — Тэхи приходится привстать, чтобы стянуть с себя трусики. Она пытается бросить их на стул, к остальным вещам, но они не долетают, падая около шкафа. — Потому что даже людям не нравится, когда их жалеют во время секса, — губы Чонгука уже слегка опухли и покраснели, но он тянется за очередным поцелуем. Начиная медленно и ласково, он постепенно набирает темп и вторгается в рот Тэхи. Без сомнений, из них двоих именно он должен доминировать, хоть он и говорил, что может отдать эту роль Тэхи, если только она пожелает. Становясь на колени, Тэхи чувствует дрожь во всём теле. Она никогда не занималась этим сидя, но Чонгук, похоже, действительно пробовал очень многое. Он придерживает её бёдра руками и направляет её, когда это нужно. От восторга и предвкушения его глаза вспыхивают, и он старается отвернуться, чтобы скрыть это от Тэхи, но она обхватывает его лицо руками, удерживая его на месте. Даже в этом пламени она может рассмотреть своё отражение. — Забавно, — усмехаясь, произносит она. — Забавно? — Чонгук сглатывает. — Я буду заниматься сексом с настоящим Дьяволом, когда он так смотрит на меня, когда его глаза вспыхивают не из-за гнева, а из-за меня, — хватка Чонгука усиливается. — Но… — Тэхи смотрит вниз, прямо на стоящий член парня, и её щёки покрывает лёгкий румянец от воспоминаний о том, как она прикасалась к нему губами. — Нам не нужен презерватив? У меня где-то должны быть. Тэхи хочет встать, чтобы избавиться от дрожи в коленях, чтобы перевести дыхание и прийти в чувства, но Чонгук притягивает её ещё ближе. — Он нам не нужен, — он опускает одну руку вниз, обхватывая пальцами свой член и пару раз проводя ладонью вверх-вниз. — А как же рождение Антихриста? Как же конец света и борьба между добром и злом? — Тэхи говорит вполне серьёзно, но Чонгук громко смеётся, услышав её вопросы. — Ты правда думаешь, что Господь позволил бы мне завести детишек? — он убирает руку от своего достоинства и ею же касается клитора Тэхи. Она уже достаточно сильно возбудилась, ещё чуть-чуть, и её влага окажется на животе Чонгука. Ладони Тэхи становятся влажными, шея тоже. Ей очень жарко, потому что Чонгук горячий. Во всех смыслах этого слова. Кажется, словно у него поднялась температура, но может это из-за того, что он поднялся из Ада? Она не может больше ждать, к тому же, ей очень хочется попробовать такое проникновение. Упираясь одной рукой в пол, другой она держится за плечо Чонгука. Она искренне надеется, что он и дальше будет её направлять, потому что, глядя вниз, она не может ничего разглядеть. С первой попытки войти не получается, но Чонгук помогает руками и периодически ласкает клитор Тэхи. Входить так не очень удобно, да и Тэхи кажется чертовски узкой, она болезненно стонет и кусает губы, пытаясь скрыть тот факт, что ей некомфортно, но от Чонгука ничего не скроешь. Тогда он прилагает больше усилий и немного ускоряет процесс. В мыслях он рисует себе, как создавалась Тэхи лёгким движением руки Господа, как росла и как готовилась к встрече с ним, и от этого его сердце буквально разрывается на части. Он обещает себе, что в этот раз будет беречь свою судьбу, несмотря ни на что. До последнего вздоха, до немеющих от измождения конечностей. Он не позволит никому забрать её. Потому что она только его. Потому что он только её теперь. И потому что он устал так часто меняться. Дыхание Тэхи неровное, частое, с хрипотцой, наполняет комнату, когда она впивается ногтями в спину парня. Ей уже достаточно хорошо, но Чонгук обещает сделать лучше и делает это. Он двигает бёдрами, ласкает руками, губами, языком, он подталкивает её к чему-то нереальному, и она невольно думает о том, что идя с Дьяволом, каждый шаг на краю пропасти. Однажды он может исчезнуть, и тогда она наверняка будет поглощена бездной. Двигая бёдрами, Тэхи подстраивается под темп Чонгука, так что теперь они двигаются синхронно, медленно, но верно приближаясь к оргазму. Первой не выдерживает Тэхи, она снова использует ногти, в этот раз нечаянно царапая Чонгука, но плевать он хотел на то, что она творит с ним, потому что он давно уже в её власти. Следом за ней кончает и он, и от этого Тэхи совсем теряет голову. Она чувствует, как он кончает, чувствует, как он наполняет её и как течёт по её ногам, после капая на ковёр. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, когда Чонгук, наконец, решается открыть глаза. Огненное море перерастает в океан, бушует, бьётся о берега, и он не может ничего с собой поделать. — Я люблю тебя, Тэхи, — он бредит в порыве ласк, словно совсем не боится гнева Небес, а Тэхи отвечает тем же, в этот раз не пытаясь противиться чувствам. Минуты через две они оба перебираются на кровать, и Чонгук укутывает Тэхи в одеяло. Он снова берётся за фото, внимательно изучая детали и девушку рядом с собой. — Так это бабушка Сохи? — он тыкает в неё пальцем. — Да, но теперь она выглядит совсем иначе. Чонгук понимающе кивает, пальцами поглаживая фото незнакомки. Он задумывается о Сане, которая в то время была симпатичной двадцатипятилетней девушкой, и представляет, как сильно она могла бы измениться, если бы тогда Бог не забрал её к себе. Если бы не Чонгук и проклятие, она могла бы стать старше, завести семью и вырастить детей, постареть, нянчась с внуками… И Тэхи тоже могла бы, если бы не Чонгук. — Разве это не странно? — Тэхи высовывает руки из-под одеяла. — Что именно? — Чонгук вопросительно смотрит на неё. Он ожидает услышать от неё больше вопросов о прошлом, об этом теле и прочем, но она вдруг говорит: — Всегда после секса хочется кушать, — она опускает руки вниз и поглаживает свой живот. — Всегда. Это смешит Чонгука и он прикрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться. — Хочешь, чтобы я заказал что-нибудь? — улыбка всё равно появляется на его лице. — А ты можешь приготовить? Хочу что-нибудь твоё. После секса у Чонгука поубавилось сил, но он готов сделать что угодно для Тэхи, поэтому он слезает с кровати и натягивает на себя шорты. Он просит Тэхи составить ему компанию на кухне, пока он будет готовить, и она нехотя плетётся за ним. В коридоре их поджидает Иччи, нагло подглядывающая за ними через узкий проём и очень вовремя отскакивая назад. — Вот хитрюга, — Чонгук качает головой и подталкивает её ногой в сторону кухни. В доме царит тишина, и только иногда её нарушает стук ножа и шипение масла на сковороде. Чонгук всё время борется с улыбкой, а Тэхи наблюдает за ним, сидя за столом. Чонгуку начинает казаться, что не такая уж она и голодная, просто хотела заставить его снова что-то делать. — И для тебя у меня кое-что есть, — Чонгук присаживается на корточки, когда Иччи снова начинает крутиться вокруг. Она мурчит и гладится о ноги Чона, и он быстро сдаётся. — Хорошая кошка, — он кормит её обрезками мяса из рук, а она охотно ест, осторожно касаясь языком его ладони. Когда для неё практически ничего не остаётся, она внезапно прекращает жевать и ведёт ухом, словно что-то слышит. Её зрачки становятся больше, а рот открывается в хриплом «Мяу». — У нас гости? — едва ли успевает спросить Чонгук, а после раздаётся звонок. Тэхи первая спрыгивает со стула. Край одеяла, в которое она замотана, тащится по полу, пока она босиком бежит к двери. — Стой, Тэхи, — Чонгук бросает остатки мяса в раковину и наспех вытирает руки о полотенце. — Не открывай! Несколько последовательных щелчков дают понять, что она не слышит. Дверная ручка опускается под натиском, открывая дверь для ночного гостя. — О, — Тэхи меняется в лице, — Сохи? Хочется спросить, что она здесь делает, почему, как, зачем, но школьница обрывает мысли Тэхи на полуслове: — А Господин дома? — она встаёт на носочки, чтобы заглянуть в гостиную, а когда замечает Чонгука, бегущего в прихожую, расправляет плечи и вздёргивает подбородок. — Здравствуйте, Мой Господин. Такое обычное и в то же время странное «Мой Господин» отдаётся болью в голове Чонгука. Он замирает в дверном проёме, в этот самый момент желая проснуться от дурного сна, потому что это никак не может быть реальностью. Не может. — Чонгук, что происходит? — Тэхи выглядит растерянной и даже немного злой, но Чонгук сам ещё не до конца понимает, что здесь происходит. — Минуточку, — он виновато улыбается школьнице на пороге, а потом закрывает дверь прямо перед ней. Не моргая, он около двадцати секунд смотрит в пол, соображая, что же всё-таки случилось, но правда больно бьёт под дых. — Тэхи, кажется, Сохи мертва.