Когда Господь создаёт красивую женщину,
Дьявол заводит новую учётную запись.
Чонгук затянул потуже ремешки, удерживающие худощавые руки и ноги на месте, и выдохнул так, словно это не то что не приносило ему никакого удовольствия, но ещё и утомляло, а девушка закрыла глаза и до боли прикусила нижнюю губу.
В Аду демонов с рождения — появления из пепла, если быть точнее, — учили служить хозяину и величать его своим Господином, говорили, нужно сделать всё возможное, чтобы он остался доволен. Но разве он бывает доволен?
— Ах, — распахнув тёмно-карие глаза, прекрасная незнакомка, имя которой Чонгук никак не мог запомнить, впилась ногтями в кожаные ремешки и простонала как можно слаще: — Пожалуйста!
Он издевался над ней с прошлого вечера, иногда отпускал, иногда кормил с рук, как свою зверушку, а сейчас вот прижимал к её промежности какую-то вибрирующую штуку, о которой в Аду никогда и ничего не говорили. Поначалу было очень приятно, потом ещё лучше, но иногда Господин надавливал слишком сильно и упрямо твердил «Нет», когда она умоляла его остановиться. Играя с ней, он хмурил густые брови и смотрел на позолоченные часы на левой руке, то ли отсчитывая время, то ли куда-то опаздывая. Девушка надеялась, что всё же второе. В таком случае, скоро всё прекратится, и он оставит её в покое хотя бы на пару часов.
— Пожалуйста! — она взвыла, когда то самое «лучше» улетучилось, а её тело продолжало сотрясаться и извиваться от вибраций, проходящих через него.
Она устала находиться в таком положении и чувствовала себя чертовски грязной, голодной и сонной, но Чонгука это не особо волновало. Выждав ещё около двух минут, которые для демона показались вечностью, он выключил вибратор, бросил его на тумбочку, и даже не поинтересовался, всё ли хорошо у его девушки. То есть, будь она настоящей девушкой, Чонгук, может, и спросил бы, как она себя чувствует. Хотя это маловероятно — он больше не связывается с людьми. Да и зачем, когда есть послушные демоны, которые что в Аду, что на земле подставят не только своё плечо, если потребуется, но и свой зад?
— Умница, — он лениво шлёпнул её по округлым ягодицам, а потом достал из кармана чёрных брюк мобильный и проверил мессенджер, листнув вниз и убедившись в том, что его клиенты прочитали сообщения.
Было около половины седьмого, когда он надел чёрную атласную рубашку и ещё более чёрный пиджак, а потом ослабил один ремешок на ноге демона, с нескрываемым любопытством ещё десять минут наблюдая за тщетными попытками освободиться. Ему почему-то казалось, что демоны должны справляться с таким быстро, но эта выглядела нелепо и смешно, дрыгая правой ногой. Чонгуку даже стало жаль несчастную, но чтобы освободить её полностью потребовалось бы некоторое время, а он уже опаздывал.
Забрав ключ-карту от номера, он столкнулся на выходе с горничной и попросил её зайти попозже — вдруг демону таки удастся избежать унижения и выпутаться? Женщина собиралась возмутиться, сказав, что для уборки отведено определённое время, но когда подняла взгляд на Чонгука, едва ли смогла выдавить из себя прерывистое «Конечно». Она пялилась на него, не позволяя пройти, а он обворожительно улыбался ей и даже подмигнул.
Чонгуку нравилось осознавать, что это тело и личико всё ещё в моде, и что женщины от него без ума, даже если он просто дышит. Но он по-прежнему опаздывал, а часы тикали, напоминая ему о том, как безжалостно время.
В лифте он спускался с молодой парой, которая без умолку обсуждала какие-то мобильные приложения, и пока они ехали вниз, успел скачать себе парочку, чтобы как-нибудь на досуге попробовать их. В такси он, к счастью, был один, а водитель попался не слишком болтливый, так что до бара он добрался без головной боли.
Неоновая вывеска, гласящая «Late Night
prayer Devil» выглядела максимально ярко и привлекательно, так что тот, кто нуждался в хорошем алкоголе и услуге, с лёгкостью мог заметить её за десятки метров, а вот чёрная дверь с выпуклой ручкой всё портила. В Корее уже, кажется, не осталось мест, где человеку самому приходилось проворачивать ручку или опускать её вниз, чтобы открыть двери, всё заменили автоматические двери, которые реагировали на движение и разъезжались в стороны. Чонгук и в баре установил бы такие, но его бармен был против.
Пнув дверь ногой, он ввалился внутрь, глубоко вдыхая аромат шоколадного коньяка и предвкушая отличный вечер в компании парочки игральных костей, интересных людей и пополняющегося душами списка. Как и ожидалось, в баре было пусто, и только парень за барной стойкой прервался на минуту от протирания бокалов, наклонив голову в качестве приветствия.
— У вас гости, — он поджал губы, наполняя один из вычищенных бокалов содовой, а второй — виски.
— Спасибо, — вот сейчас Чонгук был очень доволен. Он подхватил оба бокала и сделал по глоточку из каждого, убеждаясь в том, что ни виски, ни содовая не вызывают никаких приятных ощущений, а потом плечом толкнул дверь с левой стороны от барной стойки и начал спускаться вниз по крутой лестнице. Ему нравилось шутить, что это спуск в Ад, потому что так оно и было, ведь внизу людей ожидал кабинет Дьявола, а это мини-Ад на земле.
Ещё на последних ступеньках он уловил сладкий аромат женских духов и расплылся в довольной улыбке. Он обожал, когда к нему приходили женщины. Желания мужчин были максимально примитивными — деньги, успех на работе, и «нравиться всем», но с женщинами было иначе.
— Добрый вечер, — он напугал светловолосую девушку, и она дёрнулась, резко оборачиваясь.
Вытянутый подбородок, нижняя губа чуть больше верхней, прямой нос и красивые глаза могли бы привлечь внимание любого мужчины. Даже Чонгук на секунду замер в проходе, но уже в следующее мгновение направился к письменному столу из красного дерева, и поставил на него оба бокала. Перед выходом он не успел причесаться или выбрать действительно хороший костюм, а также не потрудился застегнуть все пуговки на рубашке. Девушку это очень смутило. Она громко сглотнула и опустила взгляд, старательно избегая зрительного контакта.
— Вы понятия не имеете, почему вас привели сюда? — он самодовольно улыбнулся, догадываясь, что ответит незнакомка, но она очень удивила его, когда заговорила приятным высоким голосом.
— Полагаю, потому что я пыталась вынести из бара бутылку очень дорогой текилы? — она шумно выдохнула, мысленно подготавливая оправдание. — Простите, я просто не думала, что она будет
настолько дорогой…
Чонгук нахмурился, не понимая, что за вздор она несёт, и поднял правую руку, призывая её молчать.
— Нет, — он склонил голову набок, внимательнее рассматривая девичье лицо и пытаясь предугадать, чего же она на самом деле хочет. — Дело не в текиле, а в вас.
За долю секунды на её лице отразилось непонимание, потом ужас, а потом она снова умело притворилась ничего непонимающей и безразличной.
— Нужны деньги? Или?..
Она громко фыркнула, складывая руки на груди и переводя взгляд на пару игральных костей, лежащих на столе. Желтоватый цвет и практически стёртые красные кружки говорили о том, что они старые и часто использовались. Как бы подтверждая её мысли, Чонгук взял их со стола и начал сжимать и разжимать в ладони.
— Я сама заработаю, — громко заявила она, а это очень развеселило парня.
— Ладно, — он упал в чёрное кожаное кресло и указал незнакомке на стул с хлипкой спинкой у стола, — тогда что тебе нужно? Успех, хороший диплом или, может, чья-то любовь? — он сам не заметил, как опустил формальности и перешёл на «ты», а вот она заметно напряглась из-за этого. — Исполню любое твоё желание в обмен на душу.
Последнее предложение очень рассмешило девушку, её приятный смех наполнил просторный кабинет и поднялся вверх по лестнице, но не просочился в сам бар.
— Ты как бы Дьявол? — она не опустила руки, но всё же присела на край стула. — А я могу заключить с тобой сделку.
Чонгук часто закивал, отвечая:
— Именно! — он сделал ещё один глоток содовой. — Я — Дьявол, Люцифер, Падший или Чон Чонгук. Можешь называть как угодно.
Девушка весело хмыкнула. Совсем немного, но ей хотелось остаться и ещё немного поглядеть на этого ненормального, но время уже поджимало, и ей нужно было вернуться домой до того, как отец заметил бы пропажу кредитки.
— А я просто Ын Бёль, — она протянула левую руку вперёд и Чонгук, не задумываясь, пожал её, не отрывая взгляда от карих глаз, что красиво блестели в свете маленьких круглых лампочек под потолком, которые при желании могли светиться белым или жёлтым цветом. Её хватка была совсем слабой и пальцами она скользнула не только по ладони, но и по кисти.
Чонгук наконец оторвался от её лица и оценил ситуацию ниже, а потом поднялся к её светлым волосам, цепляя взглядом торчащую из волос заколку. Он бы не обратил на такую мелочь внимания и не придал ей никакого значения, если бы не золотистые крылышки и изумрудный камушек между ними. Казалось, он разучился дышать, потому что он понятия не имел, как сделать вдох, пока чуть не перевернул бокал с виски, наклоняясь через стол и вынимая из девичьих волос заколку.
Длинной золотой ножкой спокойно можно было убить кого-то, а драгоценным камнем и крылышками очаровать. Чонгук сам был ими очарован, как и владелицей заколки — Евой.
— Откуда она у тебя? — он прохрипел, возвращаясь на своё место и не позволяя Ын Бёль отобрать своё обратно. — Это очень ценная вещь.
Фраза, сказанная в конце, очень заинтересовала девушку. Она со скрипом пододвинула стул поближе к столу.
— Правда? — её длинные чёрные ресницы затрепетали. — И сколько?
— Что «сколько»? — не понял Чонгук.
— Сколько стоит?
Облокотившись на стол, она попыталась получше рассмотреть заколку. Она не выглядела слишком шикарной, красивой, но не более. Парень в лавке отказался её оценивать, потому что на ней не было пробы.
— С ума сошла? — Чонгук прижал заколку к груди, глядя на девушку, как на полоумную.
Он бережно хранил заколку многие годы, как воспоминание о своей первой девушке, позволял ей находиться на земле не более двух раз в столетие, но только ради того, чтобы кто-нибудь, заблудившись в лесу и провалившись в глубокую яму, нечаянно укололся острым концом, или чтобы сделал это роясь в коробке с уценёнными украшениями на рынке. А чуть больше двадцати лет назад он отдал заколку Тэхи. Он был уверен, что она будет хранить её и ни за что не допустит, чтобы кто-нибудь другой взял её проклятие на себя.
— Чёрт, — он выругался, внезапно осознав, что может значить эта заколка в волосах незнакомки. Протянув её девушке, он слегка вздёрнул подбородок. — Твои желания исполнять не буду. И заколку маме верни.
Дискомфорт в груди был слишком ощутим, будто сердце увеличилось раз в пять и теперь давило на лёгкие и другие органы. Чонгук старался не думать о Тэхи или о других девушках, более того, он был уверен, что больше никогда не увидит их, но сидящая перед ним катастрофа говорила об обратном. Он просил своих демонов убедиться в том, что Тэхи по-прежнему за границей, когда поднимался из Ада и открывал здесь бар, но они что-то упустили, потому что и слова не сказали о том, что её дочь в Сеуле.
— Больно надо, — Ын Бёль сунула заколку обратно в волосы и встала со стула, снова скрипнув ножками по полу. Чонгук поморщился, а она получила от этого удовольствие. Он был странным и подозрительным типом, и ей хотелось поскорее убраться отсюда, тем более текилы она всё равно здесь не получит.
Пока она часто выдыхала, наконец отвернувшись от парня и избавившись от его проницательного взгляда, он продолжал рассматривать её заколку в волосах, а отвлёкся от дурных мыслей только после того, как Ын Бёль споткнулась о первую ступеньку, но быстро выпрямила спину и сдавленно пискнула, нечаянно задевая бедром перила. Она и не замечала их, когда спускалась сюда вместе с барменом. Приглушая желание бежать из этого места со всех ног, она неторопливо поднималась по лестнице, с замиранием сердца прислушиваясь к гробовой тишине внизу. И только оказавшись в баре, она смогла облегчённо выдохнуть и ускорить шаг. Она не попрощалась с барменом и не извинилась за попытку стащить бутылку, пока он отвернулся за бокалом, потому что теперь у неё было кое-что получше текилы.
— Ох, дьявол! — крик Чонгука, кажется, заставил стеллажи с бутылками содрогнуться и призвал всех демонов, что до этого времени томились в Аду. Он выскочил из-за двери, выглядя при этом очень и очень злым, и начал трясти левой рукой в воздухе, заставляя парня за стойкой недоумевать. — Часы! Она забрала часы и кости!
От волнения у него сбилось дыхание, а ещё от трёх десятков ступенек, которые он миновал в считанные секунды. Его волосы растрепались ещё больше, рубашка с одной стороны выправилась из штанов, а бармен с трудом подавлял улыбку. Таким он ещё никогда не видел своего Господина.
— Ну и чего ты стоишь тут? — Чонгук постучал кулаком по барной стойке. — Тэхён, пойди и найди игральные кости. Савриил мне голову оторвёт, если с ними что-то случится.
Тэхён не выдержал и глупо усмехнулся, раздражая Чонгука ещё больше.
— Простите, — он тут же исправился, — я просто поверить не могу, что вы были так очарованы кем-то, что позволили ей обокрасть вас. Но, должен заметить, она очень красивая.
