It's a long way down

Never felt like this before Are we friends or are we more? As I'm walking towards the door I'm not sure…

***

Их всегда было пятеро, с самого детства они не отходили друг от друга ни на шаг. Учившись в одном классе в начальной и старшей школах, они никогда бы не подумали, что в университете тоже будут вместе. И все равно, что на разных факультетах, им это не мешало оставаться близкими друзьями. Луи и Найл учились на факультете рекламы и маркетинга. Заговорить любого — это их природный дар. Они особенно ладили, можно сказать, даже дополняли друг друга. Луи — всегда шутил, а Найла всегда до слез веселило это. В голову Луи всегда приходили невероятные авантюрные идеи, которые Найл, в свою очередь, всегда поддерживал. Гарри и Лиам учились на факультете математики и компьютерных наук. И если первых два парня были на все сто процентов с гуманитарным складом ума, то эти с математическим. Парни всегда соревновались между собой. Кто быстрее напишет тест по математике? Кого больше за урок вызовут к доске? У кого меньше ошибок в контрольной работе? Это непрерывная погоня друг за другом, которая никогда не прекратится. Зейн учился на факультете иностранных языков. Это был заядлый лингвист, которому не было равных в английском и французском языках. Парню настолько легко давались все самые сложные правила, что школьным учителям, вскоре, было просто нечему его учить. Зейн четыре раза в неделю ходил на дополнительные занятия, и в отличие от других парней — его это вовсе не напрягало. Сейчас все парни (кроме Луи) совершеннолетние и учащиеся на последнем курсе среднего специального образования. И это лето, перед третьим курсом, было для парней особенным. Совершенно не таким, каким оно было раньше. Зейн улетел на учебу по обмену во Францию. Найл прошел курсы обучения вожатых и на все три месяца уехал в лагерь. Луи улетел к родственникам в Донкастер, где изначально планировалось остаться на месяц, но в связи с тем, что всех друзей не будет в городе все лето, он решил, что останется с семьей до конца отдыха. Отец Гарри предложил ему поработать в своей IT-компании на лето, и парню пришлось переехать в общежитие для работников, ибо офис находился за чертой города. А Лиам отправился в путешествие с семьей по разным странам, которое ему досталось от родителей на его восемнадцатилетие. Но независимо от того, что все каникулы они не встречались, парни всегда списывались в общей беседе, созванивались и болтали по FaceTime. Найл: Хэй! Уродцы, как проходит ваше утро? Гарри: Когда мы встретимся, Найл, я убью тебя за то, что ты вечно будишь меня своими сообщениями в мои выходные! Лиам: Ты детей в своем отряде тоже «уродцами» называешь? Я бы на это посмотрел. Луи: У меня похмелье. Я пошел дальше спать и ставлю на режим не беспокоить. Совсем по вам не скучаю. Зейн: А позавчера ты чуть ли не рыдал по FaceTime, говоря о том, что тебе нас не хватает. Лмао. Луи: Заткнись, Зейни… Оставалась всего неделя до конца лета. Луи, Найл и Зейн возвращались раньше, ибо отдых надоел, детям пора возвращаться домой и готовиться к школе, а сроки учебы по обмену подходят к концу. Луи не мог дождаться завтрашнего дня. Он собрал чемоданы еще позавчера, после чего получил предупреждение от мамы, что потом все мятые вещи он будет гладить сам. Но голубоглазый парень даже на это был согласен, лишь бы поскорее вернуться домой и увидеться с друзьями. Луи: Хазза, Лиам, когда вы возвращаетесь? Гарри: 31 августа, вечером, сразу после работы. Лиам: Я в этот же день, ближе к вечеру. Зейн: Зачем спрашиваешь? Все таки соскучился? Луи: Заткнись, Зейни… Найл: Ору! И вот, долгожданное утро понедельника. Томлинсон не мог уснуть всю ночь, ворочаясь на кровати, поэтому обеспечил себе два часа сна. Но как бы удивительно не было — проснулся парень абсолютно выспавшимся. Позавтракав и загрузив все сумки по машинам, семья Луи отправились в аэропорт. Кстати об этом, Луи был самым старшим среди его шестерых сестер и одного брата. Огромная семья, в которой мама — Джоанна, всегда старалась поддерживать крепкие узы между ними. И эти месяцы, проведенные вместе в Донкастере, были явно на пользу для ее детей. Полет прошел нормально, хоть и Луи до сих пор немного боялся. И это было непередаваемое чувство вновь находиться дома. В своем городе. Вливаться в привычный ритм жизни и предвещать долгожданную встречу с друзьями. — Пока вы все не разберете свои чемоданы, никто не выходит из дома. Луи, к тебе это больше всего относится, — сказала Джоанна, направляясь в свою комнату. — Лотти! — Нет, Луи, я не собираюсь гладить твои вещи! — ответила девушка, почти зайдя в свою комнату, но была остановлена сильной мужской рукой. — Перегладишь мои вещи, а я тебе пообещаю привести Лиама к нам домой, — Луи был уверен, что очередная манипуляция сестры своим другом должна подействовать. Глаза девушки загорелись и она без слов выхватила тяжелую сумку с вещами из рук брата и скрылась за дверью своей комнаты. Нет ничего лучше вкуса халявы. Зайдя в свою комнату, Луи с разбегу прыгнул на свою кровать и отметил для себя, что больше не хочет расставаться с этим теплым и мягким матрасом. В кармане завибрировал телефон, достав его, Луи разблокировал экран и зашел в общую беседу. Найл: Томмо! Зи! Мы обязаны сегодня встретиться. Кто во сколько приезжает? Зейн: Сегодня без меня, возвращаюсь поздно ночью, рейс задержали. Завтра я весь ваш. Гарри: Сделаю вид, что мне вовсе не завидно от того, что вы все встретитесь, а я и Лиам — нет… Луи: В семь вечера будь у моего дома, Найлер. Лиам: 31 августа всех заобнимаю!

***

— Господи, Найл, я думал ты подрастешь за лето. — Отвали, Томлинсон! — ответил блондин, стоя у машины и обнимая своего друга, — В отличие от тебя, я умею делать комплименты и могу сказать, что ты офигеть как изменился! — Стал сексуальнее? — ухмыльнулся Луи. — Не хотел этого говорить, но, черт возьми, да! Через двадцать минут парни сидели в кофейне и были готовы обсудить все, что за лето не успели. Найл рассказывал про свои лагерные приключения, показывал свой загар по майку и шорты и про свою летнюю любовь: — Она была вожатой второго отряда и каждый второй хотел ей засадить, я уверен. Луи, у нее грудь четвертого размера! Ты вообще это осознаешь? — с огоньком в глазах и безграничным восхищением рассказывал блондин. — Да, да, мой натуральный друг. Продолжай забывать о том, у кого ты это спрашиваешь, — хмыкнул Луи, допивая кофе. — Ах да, точно… Я могу перефразировать, — переходя на шепот, продолжил Найл, — Ее четвертый размер для меня, как для тебя твердый двадцатисантиметровый член Стайлса. — Эй! — чуть не поперхнулся Луи, злобно посмотрев в сторону своего друга. — Что? Ты как будто не в курсе, что все знают о твоей возбужденности к Гарри и гомосексуальности! — Во-первых, не возбужденности, а любви! Во-вторых, не нужно мне лишний раз напоминать о том, что это не взаимно и меня отшили.

***

Томлинсон осознал это еще в седьмом классе, когда половое созревание было на самом пике, а Гарри начал частенько заглядывать к голубоглазому парню в эротические сны. И много ума было не нужно, чтобы понять, что девушки, которые так и липли к Луи, вовсе его не интересовали. И тот был готов отдать очень многое, чтобы Гарри перестал ими интересоваться точно так же, как и он. Но этому, видимо, не бывать. Это был день первокурсника. Университет, в который все пятеро удачно поступили, снял на одну ночь весьма популярный среди молодежи клуб, чтобы первокурсники и другие учащиеся смогли отметить этот праздник. Алкоголя там, конечно же, не было, но никому из студентов не помешало напиться дома, перед выходом. — Ребят, там раздавали халявные тарталетки, поэтому я решил взять нам целый поднос, — что-то пережевывая, сказал Найл. — После коньяка есть хочется просто нереально! — Лиам закатил рукава белоснежной рубашки и принялся за поедание тарталеток с морепродуктами. Все пятеро сидели за свободным столиком, вдоволь натанцевавшись и насытившись этим праздником. Но не для всех это событие было действительно замечательным и веселым. Сегодня Луи Томлинсон должен переступить через свои страхи и наконец-то во всем признаться. — Боишься? — тихо, чтобы никто не услышал, спросил Найл, наклонившись к Луи. — Мне кажется, что я просто сойду с ума, пока буду говорить это. — А мне кажется, что сейчас самый идеальный момент для признания. Он вышел покурить, знаешь где его искать? Не нужно было продолжать. Пока последняя капелька уверенности не исчезла где-то внутри Луи, нужно было встать и идти. И все было как в тумане в это мгновение. Он шел, пробираясь между студентов. Натягивал на себя куртку. Мысленно пытался себя успокоить, но ничего не получалось. И когда Луи добежал до места, где обычно курит Гарри — время остановилось. Вот он, кудрявый, с сигаретой между пальцами, в черной рубашке и обтягивающих штанах. Идеальный. — Луи? Сигарету не дам, не нужно тебе начинать заниматься этим дерь… — Хазза. Так называл Гарри только он. Никто даже не помнит откуда пошло это прозвище, но только Луи позволял себе называть его именно так. — Это прозвучит сейчас странно и мне так не хочется этого говорить, но если я не смогу сейчас, то потом тем более. Луи видит как Гарри делает затяжку, медленно выпускает дым и начинает хмуриться. Это последний шанс, назад дороги нет. Возможно, после этого признания все изменится. Возможно, именно первого шага от Луи не хватало этим двоим. — Я… — Я не из этих, Луи. Я догадывался, что у тебя ко мне особое отношение, но я натурал, понимаешь? После этих слов Стайлс просто развернулся и ушел обратно в клуб. А Луи просто стоял. Не в силах убежать с этого идиотского места, которое он навсегда возненавидит и никогда не вернется. Он был убит. Морально уничтожен. И безвозвратно потеряв в себе солнечного и всегда улыбающегося человека.

***

— Эй, ты же знаешь, я никогда над этим не стебусь, — ткнув пальцем в щеку Луи, ответил блондин, — Стайлс самый бесчувственный человек из всех кого я знаю и ты должен помнить об этом. Ты правильно сделал, что признался, независимо от того, что Гарри мудак. Эта боль и обида уже давно прошла у Томлинсона, ведь прошло уже почти три года. Парень отпустил во всех смыслах этого слова. Он перестал отслеживать его странички в социальных сетях. Покончил с косыми взглядами на то, как Стайлс обжимается с девушками. Начал знакомиться и общаться с другими парнями. И казалось бы, все встало на свои места, не считая одного «но». — Любить то я не перестал. — Как же это сложно, когда один друг страдает и ты хочешь его пожалеть, а второй друг долбоеб и ты хочешь его придушить, — вздохнул Хоран, — И вообще, каждый раз, когда мы все болтали по FaceTime, у него вечно не было света в комнате. — Он же говорил, что это потому что он поздно возвращался с работы и его сосед в общежитии уже спал. — Да. А возможно он просто стал страшным и не хотел это показывать. И когда он приедет — ты сразу разлюбишь его! — И влюблюсь в очередного натурала, — с сарказмом ответил Луи. — Кстати, я до сих пор не хочу об этом разговаривать, но ты правда изменился, — Найл оглядел своего друга и продолжил, — Ты мне, конечно, в любви не признавался, но на месте Гарри, увидев твою божественную задницу, которую ты приобрел за лето, я бы ненароком задумался. — Ты шутишь? — Чувак, я серьезно! Даже у той вожатой с четвертым размером не было таких булок! Посмотри на себя, — Найл взял ладонями лицо Луи и повернул к себе, — Ты за эти три месяца отрастил себе сочный зад, похудел, подкачался, загорел, вытянулся и теперь у тебя замечательные ноги, с которыми можно позволить себе обтягивающие штаны, а не спортивки. Луи слушал своего друга и не мог перестать улыбаться. То ли от того, что было приятно, то ли от того, что сам до этого не особо замечал таких изменений в себе. — А еще я замечаю, как возвращается твой блеск в глазах. И если, не дай Бог, его отнимет у тебя кто-нибудь снова, клянусь, я убью его! — Даже если это сделает Гарри? — ухмыльнулся Томлинсон. — Гарри я убить не смогу, ибо он мой такой же друг, как и ты, но побить — побью.

***

На следующий день должна была состояться встреча уже трех друзей, ибо Малик наконец-то вернулся в город. Время близилось к восьми вечера и Найл, вместе с Зейном, уже стояли возле тачки блондина, дожидаясь нерасторопного Луи. — Если он так долго выбирает, что одеть, то я в нем разочарован, — присев на капот машины, сказал брюнет. — Я бы на его месте вообще не выбирал. Ему можно выйти даже в домашнем и он все равно будет выглядеть потрясно, — улыбнулся Найл. — Он действительно так изменился? — поинтересовался Зейн, переводя взгляд на блондина. — Ты можешь посмотреть на это сам, — кивнув в сторону дома Луи, сказал Найл. В темно-синих обтягивающих джинсах с подворотами, черной майке с белым принтом, оголяющая татуированные ключицы и руки, а также черные Vans с белой шнуровкой. — И зачем у него появились эти модельные ножки? — тихо спросил Зейн у друга. — Чтобы красиво убегать в закат от таких, как Стайлс, — пошутил Найл, подбегая к Луи и обнимая его, — Смотри какого горячего пакистанца я привез! — Среди нас теперь самый горячий явно не я, — улыбнулся Малик, подходя к Луи и обнимая его, — Ты точно был в Донкастере все три месяца, а не на курсах очаровательных принцесс? — Из всех друзей, в городе всего лишь двое, а я уже начинаю не выдерживать комплименты в свою сторону. Сегодня, как и вчера, не планировалось ничего грандиозного. Парни съездили за любимым кофе, взяли с собой и поехали на смотровую площадку, которая находилась рядом с трассой и вид с которой просто поражал. Весь город был как на ладони. Парни часто собирались именно здесь, сидя на капотах машин, попивая кофе и разговаривая обо всем. Плюс ко всему, сюда редко кто-то приезжал, помимо этих пятерых, поэтому место становилось особенным, будто бы предназначенное именно для них. — Может сделаем Лиаму и Гарри фото привет? — предложил Найл, — Только представьте их лица, когда они увидят, что мы здесь без них! Встав напротив включенных фар машины Найла, Зейн включил фронтальную камеру и, выбрав правильный ракурс, чтобы захватить их троих и красивый вид на город, сфотографировал и сразу же отослал в общую беседу. Зейн: Кажется, не хватает щетинистого и кудрявого… *фотография* Гарри: Приеду и закапаю вас там же. Лиам: Плюсую!

***

— Луи, ты можешь хотя бы раз сделать так, чтобы мы не опоздали? — заводя машину, спрашивает Найл, — Ты же, блять, не на вечер встреч выпускников идешь, зачем так долго собираться? — Прости, прости! Все уже у Зейна? — Конечно, принцесса. И все ждут тебя! Тридцать первое августа все-таки настало. Долгожданный день для всех пятерых. Решено было собраться у Зейна, так как его родители вечно в разъездах по работе и дом совершенно свободен. Через двадцать минут двое парней уже стояли возле входной двери дома и ждали пока Зейн им откроет. Внутри у Луи все бурлило. Во-первых, от того что наконец-то все пятеро встретятся. Во-вторых, потому что он вновь увидит Гарри. Не в темной комнате по FaceTime, а сидящего прямо перед тобой. — Его Величество решило пожаловать? — Зейн наигранно кивнул головой и изящным жестом руки пригласил войти, — Passer par! * — Гребаный ты лингвист, Зейни, — легонько ударив по плечу брюнета, сказал Луи, заходя с Найлом в дом. Все то, что происходило дальше, можно назвать замедленной сценой из фильма про невзаимную любовь. Гарри и Лиам сидели на кухне за барной стойкой и в то время как кудрявый делал очередную затяжку, зашли эти трое. Гарри замер. Он, конечно, видел Луи по FaceTime, но было видно максимум его лицо. Его будто бы заменили на другого Луи Томлинсона. Повзрослевшего, немного сменившего свой стиль и вновь улыбающегося. Как раньше. Лиам, недолго думая, подлетел с места и бросился в объятия Найла, попутно говоря что-то о том, что сильно скучал. После чего Пейн повис на Луи: — Томлинсон, ты прям расцвел! Неужели на тебя так хорошо повлияла разлука с нами? — обнимая голубоглазого, спросил Лиам. — Пейно, твоя щетина стерла кожу на моей щеке! — пробурчал в плечо Луи, который хоть и подрос за лето, но до его друга было, все же, далеко. В это время Гарри уже успел обнять Найла и подошла очередь тех самых объятий, которые немного сковывали обоих. Нет, Луи безусловно уже не проявлял тех эмоций и чувств к Гарри, как это было раньше. Но когда они виделись практически каждый, Луи было легче привыкнуть к тому факту, что человек, которого он любит, рядом с ним. Но после такой долгой паузы его тело вновь начало реагировать легкой дрожью на Стайлса. — Почему не в спортивках? — буркнул Гарри, осмотрев с ног до головы голубоглазого парня. — Это вместо «привет» после трехмесячной разлуки? — улыбнувшись, спросил Луи, — Или отрастил себе волосы, завязал их резинкой и мозги придавило? — Дерзкий Луи? Это что-то новенькое, — ухмыльнулся Гарри, прежде чем взять Луи в свои объятия. От Томлинсона пахло мимозой. Нежный, сладковатый, чуть фруктовый аромат. Если все остальные пахли какими-нибудь очередными популярными духами, то от Луи всегда чувствовался именно его неповторимый запах. Гарри одновременно любил и не любил этот запах. Потому что если он его чувствовал, то это значило лишь одно — Луи слишком близко. Гарри, как и все, понимал, что если Томлинсон перестал проявлять знаки внимания, то это вовсе не значит, что тот перестал что-то чувствовать. А это пугало его. На самом деле Гарри много что пугало. Например, тот же запах, от которого хотелось зарыться носом в русые волосы и вдохнуть полной грудью. Или его внешние изменения. То как он ходил, то как он двигался и как ему шла эта черная майка, скрывающая только спину, соски и живот. А его ноги? Он похудел? Подрос? Или сразу и то и другое? Но больше всего Гарри пугало то, что весь вечер, проведенный в доме Зейна, он не мог оторвать глаз от этой сочной задницы Томлинсона. Это было чертовски неправильно. Несмотря на все, вечер проходил весело. Алкоголь, кальян, разные настольные, и даже напольные, игры. Ну и, конечно же, душевные разговоры на кухне, куда без них? Луи и Лиам играли в Kinect, пока Найл вел прямой эфир в инстаграмме, болтая с подписчиками. Гарри и Зейн сидели на диване в самом конце комнаты и, смотря на эти попытки танцевать так же, как и два парня в телевизоре, смеялись с их неловких движений. — Они никогда не заработают сто баллов, пока Лиам не начнет работать ногами, — сказал Гарри, допивая виски в своем стакане. — Зато Луи неплохо с этим справляется, — заметил Зейн, от чего Гарри чуть передернуло, — Я, возможно, полезу сейчас не в свое дело, но позволяю себе это лишь потому что ты мой друг уже тысячу лет. Зейн поставил свой стакан на кофейный столик и развернулся к Гарри, облокотившись на диван. К счастью, музыка играла достаточно громко, поэтому не зачем было бояться что кто-то услышит. — Ты от него глаз не отводишь сегодня. И я сомневаюсь, что это только потому, что ты по нему соскучился за три месяца. — Зейн, расслабься. У него просто отличный зад, которому может позавидовать любая девушка, — хоть Гарри и пытался выглядеть расслабленным, все равно было заметно как этот разговор его напрягал. — Отличный зад? Ты же не гей, чтобы рассматривать мужские задницы. Я тебе больше скажу, ты самый ярый гомофоб из всех гомофобов, которых я знаю. — А разве это противоречит моей гомофобии? — Послушай меня, Гарри. Ты — мой точно такой же друг, как и Луи. И однажды ты ему даже сказать о своих чувствах не дал, лишь потому что твоя гомофобная натура выше всего этого, — Зейн на секунду остановился и посмотрел в сторону Луи, — Я редко у тебя что-то прошу, Гарольд, но позволь мне это сделать сегодня. Не давай Луи лживых надежд. Если ты его начал хотеть и не более, то этим ты его лишь добьешь. Ему нужен не только твой член, Гарри. То, что ему действительно нужно — ты ему никогда не сможешь дать. Зейн поднялся с дивана, что-то сказав о том, что пойдет нальет еще виски, и скрылся за пределами комнаты. В то время как Гарри сидел и переваривал все слова. За это лето много чего изменилось. И Стайлс был уверен, что эти изменения не затронули его мнение о том, что даже думать о парне — это совершенно неправильно. Но это лето изменило Луи Томлинсона, и устои кудрявого слегка пошатнулись.