Станция метро "Академическая"

      Еще пять учебных дней были отмечены в моем календаре красными крестиками, которые означали приход выходных.  Погода все ухудшалась и ухудшалась. На смену теплому, еще девственному ветерку приходили суровые и ожесточенные порывы холодного ветра. Солнце грело все меньше, трава тускнела, а вместе с этим наступала осенняя хандра. Перемены в моем настроении не укрылись от внимательных взоров моей понимающей и любящей матери, которая теперь строила различные предположения по поводу моего поведения. Поэтому, надев вредную, но такую необходимую мне маску улыбающегося лжеца, я отвечала, что со мной все хорошо и волноваться обо мне не стоит, что было на самом деле полным обманом, так как я не находилась в абсолютном порядке. Настроения что-либо делать не было, со знакомыми я общалась лишь от ничегонеделания и от скуки. Поэтому можно сказать, что хандра медленным коварным зверем пробиралась в клетки моего тела, но в большей части в мою душу, в которой сейчас и так творился полный хаос. Впервые в жизни я уселась на подоконник своей комнаты и, прислонив голову в холодному окну, ни о чем не думала. Но совсем скоро в мыслях появился знакомый мне человек, а именно Витя, со своей нежной, такой милой улыбкой, взъерошенными темными волосами и пронизывающим взглядом. «Ну зачем ты пришел ко мне?» — задавала я вопрос, тяжело вздыхая от того, что конкретно из-за него мое настроение находилось на уровне нуля по шкале от одного до десяти. Почему же мое настроение достигло такого уровня? Да потому что жизнь такая сложная штука, что выносит мозг ко всем чертям, которые могли бы существовать.       Я думала о Вите. А именно о том, что происходило со мной из-за него. Разве могла я влюбиться в него? В своего преподавателя английского языка? В случае со мной, могла. Ведь еще со школьных времен, чтобы влюбиться мне было достаточно несколько дней или пары недель, а тут, если округлить, временной промежуток равен месяцу. А поэтому с вероятностью где-то пятьдесят пять процентов можно предположить, что я влюблена в Керсанова Виктора. Из этого пункта вытекают другие головные боли. А именно, мог ли он влюбиться в меня? В моей голове звучали лишь отрицательные ответы. Почему? Да потому что для него я выгляжу тем первоклассником, который однажды подошел к таким взрослым вам и предложил дружить. Именно так я выгляжу в глазах Вити из-за нашей разницы в возрасте. Да, восемь лет не такая уж и разница. Однако жизнь утверждает обратное, потому что такая разница не имеет значения, когда пара уже состоит из взрослых серьезных людей, а не студентки вроде меня. Еще мою душу тяготил вопрос о том, если у меня вообще какие-нибудь шансы завоевать сердце этого волнующего меня человека. «У меня другие вкусы на девушек… », — вспыло у меня в голове. Что если я вовсе не интересую его? Могу я сравниться с теми девушками, у которых разница с Витей не такая большая? Могу я на что-то надеяться? Надеяться могу, но вот чего мне ожидать? А это уже зависит от самой жизни, которая решает многие человеческие судьбы.       Выбросив Витю из головы, пусть и временно, я решила позвонить Кате, благо мама уже ушла на работу. Набрав знакомый номер, я позвонила своей подруге. — Шо вам нужно? — послышалось по ту сторону телефона. — Твои мозги, которые ты, скорее всего, потеряла. — Как и ты в прочем. Ну ладно, хватит шалостей. Что случилось? — Каковы признаки влюбленности? — Так, — протянув гласную, сказала Катя. — Ты сейчас про Витька говоришь, да? — А про кого еще? У меня нет Маршалла, чтобы по нему страдать, как ты. — Про Маршалла мы потом поговорим. А сейчас о тебе. Выкладывай давай своих думных тараканов. — Мне кажется, что я влюбилась, — сказала я, завалившись на кровать. — Если позвонила мне, то значит влюбилась. — Думаешь? — Утверждаю, — отвечала Катя. — А он может влюбиться в меня? — Юлий, будь спокоен. Ты круче всех тех баб, которые ему попадались. Это я тебе могу с полной уверенностью сказать. — Но я ведь мелкая для него. — Ты мелкая? Да ты колонча блин. Кобыла даже. — Ну спасибо большое, подруга, — обиженным голосом произнесла я. — Я пыталась поднять тебе настроение. Но все серьезно, как я поняла. Забей ты на эту дурацкую разницу в возрасте. Главное это чувства. — Которых у него нет. — Не утрируй. Ты же не знаешь его мыслей, верно? — Да. — Ну вот. Мы не можем знать его отношения к тебе. Но, как мне кажется, между вами уже загорелась искра. — Почему ты так думаешь? — сросила я, обнимая подушку. — Потому что он тебя подвозит, когда может, улыбается тебе почти всегда, в кафе пригласил. — Это было как урок. — Ты сама то в это веришь? — сказала Катя. — Ну, на самом деле нет. — Поэтому из этого следует, что занятие с ним было лишь предлогом пригласить тебя в кафе. И он заплатил за тебя. А еще сказал, что хотел тебя угостить. А, следовательно, вывод. — Какой вывод, о великий Шерлок? — с усмешкой говорила я. — А такой, что ты ему уже понравилась. — Ты действительно так думаешь? — Ты опять? — Нет. — Юль, я своей пятой точкой чую, что у вас все будет хорошо. — А больше ты ничего не чувствуешь? — смеялась я. — Чувствую, что хочу есть. Ты позволишь мне? — Тебе бы только пожрать. — Что за бескультурие, девушка? Извольте выражаться общепринятыми словами, а не туалетными. — Уж простите великодушно. До свидания, всего доброго вам, счастливого пути, приятного аппетита. — Я польщена вашим словарным запасом. Но тарелка пельменей меня уже заждалась, так что пока.       Я отложила телефон в сторону. Голова снова закипела различными мыслями и хотела перезярядки, то бишь сна. Поэтому, закрыв свои отяжелевшие веки, я отправилась в страну грез.