Станция метро "Академическая"

      Пока мы с Витей шли до его машины, припаркованной около университета, он не отпускал мою руку. Чувствовалось напряжение с его стороны. Он был зол, но со мной мягок. Дойдя до машины, Витя открыл мне дверь, сам пристегнул ремень безопасности и только потом сел. С заднего сидения он достал бутылку воды и передал мне: — Выпей пожалуйста. — Спасибо, — ответила я, беря бутылку. Слез уже не было. К собственному удивлению, я была спокойна, чувствовала себя в безопасности. Чего нельзя было сказать о Викторе. Он прильнул лбом к рулю машины, а потом повернувнувшись в мою сторону, посмотрел на меня каким-то печальным, больным взглядом. Его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же вернулись в прежнее положение. Он отвернулся, все еще касаясь руля машины своим лбом. Так он сидел минут пять. Потом завел машину и плавно поехал. — Это я виноват, — сказал он, когда мы выехали на главную дорогу. — Нет, не думай так. Ты ни в чем не виноват, — быстро ответила я. — Это просто я наивная. — Нет, ты не наивная. Ты просто добрая. А мне не следовало оставлять тебя с этим типом. Жаль, мало врезал ему. Надо было еще добавить, чтобы не повадно было. Сукин сын! , — с презрением сказал он. Я не отвечала ему, так как понимала его злость и состояние. Но, находясь сейчас рядом с ним, я чувствовала себя в нужных руках. Да, в памяти почти каждую секунду всплывали те ужасные кадры, однако благодаря Вите, я начинала забывать все, как самый страшный сон. Увидев его тогда в зале, мое сердце заколотилось сильнее, но не от страха, а от понимая того, что у меня есть человек, который защитит меня. Возможно, именно поэтому сейчас я дышу спокойно и легко. — Ты как? — с грустью в голосе спросил Витя. — Я в порядке, — ответила я, крутя кольцо на своем пальце, — спасибо тебе большое. — Ты меня прости, если бы я не оставил тебя, ничего бы этого не случилось. — Ты не виноват. И хватит так думать. Мы не могли знать, что он окажется таким козлом. — Ты так спокойно говоришь об этом, — сказал он, печально взглянув на меня. — Я просто уже привыкла, что люди пользуются моей добротой. Только вот не могу понять: почему? Разве мы, добрые люди, делаем им что-то плохое? Нет, наоборот. Мы относимся к ним с теплом, а они используют это тепло, забирая его как можно больше.       Витя не отвечал. Но мне и не нужен был ответ. Это был вопрос самой себе. Еще один жизненный урок. Грёбаный жизненный урок! Суровая жестокая реальность. Почему мир такой злой? Почему большинство людей на этой планете такие эгоисты, поглощающие тепло светлого человека, убивая его при этом? «Все ложь, и все обман…»  — вот оно, главное качество современного мира, которое было предвидено еще Львом Толстым. Однако, не все ложь в этом мире. Не все люди скрываются под масками. Есть те, кто сразу показывает свое истинное «я». Таким человеком является Виктор. — Знаешь, однажды ко мне тоже один мужик пытался приставать. Мне так страшно было в тот момент, — прервав тишину, сказала я. — Юль, не нужно мне рассказывать этого. — Но я хочу поделиться с тобой, я доверяю тебе, — прошептала я. Витя, взглянув на меня, слегка улыбнулся, а после продолжил смотреть на дорогу. — Друг моего дяди наплел мне грустную историю о своей несчастной жизни, еще хотел, чтобы я в комнату зашла. Благо я этого не сделала. А потом руки стал распускать. Я тогда дверью входной его по руке треснула и быстро ушла. И больше не появлялась там. Но так страшно было от мыслей о том, что он мог что-то сделать… — Я никогда тебя не обижу. Знай это, — сказал Витя. — Уже знаю, — ответила я, улыбнувшись. Постепенно атмосфера в машине становилась менее напряженной. Виктор успокоился, я тоже. Сердце билось в привычном ритме. На душе стало легко и спокойно. Все мысли полностью улетучились. — У тебя дома кто-нибудь есть? — вывел меня из транса бархатистый и нежный голос моего водителя. — Нет. Папа еще с утра на сутки ушел, а мама в пять вечера ушла. Поэтому я одна. — Понятно. И не боишься одна дома оставаться? — Нет, я привыкла. Мне даже нравится иногда одной побыть. А ты один живешь или с девушкой? — смутившись от своего вопроса, я отвернулась. Но Витя, заметив мою неловкость, слегка усмехнулся, но ответил: — Я один живу, не переживай. — Да я просто спросила. — Я так и понял, — говорил он со своей залихватской улыбкой, которая теперь заставила меня мысленно чертыхаться.       Постепенно за окном машины появились знакомые пейзажи, которые о говорили о том, что мы подъезжаем к моему дому. Наконец, автомобиль остановился. — Ты точно в порядке? — спросил Витя. — Да, спасибо тебе, — ответила я, но тут же обратила взгляд на его руку, которая сжимала руль. На ней были ссадины и потеки. Витя, проследив за моим взглядом, убрал руку. — Надо обработать раны. — Это все пустяки. Небольшая царапина, и все. — Пожалуйста, — шепотом сказала я. Он взглянул на меня каким-то вопросительным взглядом, но кивнул.        Спустя некоторое время, мы оказались у меня дома. — Будешь чай? — предложила я. — Ну, давай. — Хорошо, ты пока руки мой. Ванная вот здесь, — указала я на нужную дверь и пошла на кухню. Виктор скоро появился, заняв место на диване. Вскипел чайник. — Тебе черный чай или зеленый? — спрашивала я. — Черный, если можно. — В пакетике или рассыпной? — В пакетике. — С сахаром? — Это допрос? — усмехаясь, говорил Витя. — Нет, просто проявляю гостеприимство. — Ну раз так, то с сахаром, — не глядя на него, я ощущала, что он улыбается. — А сколько сахара? — Две ложечки, пожалуйста. — Сейчас это действительно будет похоже на допрос, но тебе добавлять холодную воду? — спрашивала я, улыбаясь от всей этой ситуации. — Нет, не надо. — Тогда пусть остынет чуть-чуть пока я тебе руку обработаю. — Не стоит этого делать, все само заживет. Но не отвечая ему, я взяла йод, а после присела около него. Не спрашивая разрешения, я взяла его руку и приложила ватную палочку к содранному участку кожи. Витя не издал и звука. Но зная, что это причиняет дискомфорт, я подула ему на руку. — Ты будешь хорошей матерью, — усмехаясь, сказал он. — А ты будешь отличным отцом и мужем, — парировала я, попутно разглядывая его ладонь. Тонкие вены, разбитые костяшки с запекшейся кровью — все это добавляло ему какого-то мужества. — А где ты бить людей научился? — спросила я, заканчивая обрабатывать его рану. — Я явлюсь членом итальянской мафии, ты разве не знала? — отшучивался он. — Тогда мне будут какие-нибудь льготы при посещении Италии, раз я собственноручно помогала ее мафиознику? — произнесла я, уверенно глядя в лицо Вити. Я смотрела в его серо-зеленые глаза, такие необычные и удивительные, смотрела на его губы. Сейчас мне было все равно, что он мой преподаватель, что он старше меня на восемь лет. Мне просто хотелось поцеловать его. Он был так прекрасен, что меня манило и влекло к нему. Хотелось почувствовать тепло его губ и дыхание на своем лице, услышать стук его сердце, почуять аромат его парфюма. Хотелось просто быть с ним рядом. Но я не знала его чувств. Я не была уверена во взаимности. И я просто боялась. Боялась удивления с его стороны. Боялась насмешки. А потому боялась потерять его. Что если из-за этого шага, он решит ограничить наше общение? Или вообще прекратит его? Нет. Я не хочу этого. Поэтому, переборов свой неожиданный порыв, я встала и пригласила его к столу.