Станция метро "Академическая"

       — Проходи, не стесняйся, — говорил Витя, который привел меня сейчас в свою квартиру. С ним мы встречаемся уже две недели. Совсем маленькая цифра, но которая так много значит для нас двоих. Предложение посетить его квартиру стало для меня полной неожиданностью, однако парень объяснял это тем, что он хотя бы уговорит меня выпить с ним чай. И вот сейчас я стою на пороге дома моего возлюбленного человека. Квартира довольно уютная, в ней нет различных вещей, который предпочитают девушки. Все строго и сдержанно. — Ты хочешь, чтобы я сам отнес тебя на кухню? — Что? — Я говорю, мне тебя отнести или ты сама дойдешь? — усмехаясь, говорил парень. — Извини, задумалась. Сама, конечно. — Жаль, я рассчитывал на другой ответ. Смущение сковало мое лицо. Взгляд автоматически устремился вниз, чтобы разглядеть пол. А Витю эта ситуация забавляла. С недавнего времени у него появилась привычка делать и говорить все то, что заставляет меня смущаться. Как и сейчас, например. — Ну ты и вредина, — сказала я, легонько толкнув его в грудь. — Тебя так нравится издеваться надо мной? — Я не издеваюсь, мне просто нравится видеть твое смущение. На это я лишь фыркнула.       Дальше мы уже сидели на кухне. Витя готовил мне чай, часто оборачиваясь в мою сторону и улыбаясь. Хотелось как-то пошутить над ним, но такой момент я портить не стала. — Я не знал, что ты такая сладкоежка, — сказал он, поставив стакан с горячим чаем передо мной. — Я всего лишь добавляю три ложки сахара. Не больше. — Всего лишь, да еще и с конфетой, — он улыбнулся, закрепив веселое выражение еа лице. — У каждого разные вкусы, — ответила я. — И что мы сегодня будем делать? — Улучшать твое произношение. Я подавилась: — Произношение? Может не надо? — Я ждал этого вопроса, а потому ответ отрицательный. Почитаем на английском, я увижу твои ошибки как раз. — А что читать то хоть будем? — Шекспира, — нагло смотря мне в глаза, сказал. — Он же сложный. — Зато произношение будет от зубов отскакивать.       — Я не смогу это прочитать. Я даже слова эти впервые вижу, — с мольбой говорила я. — Ничего не знаю. Читай давай. — Ну, Вить, — сделала ударение на гласную. — Я не ведусь на жалость, особенно в этом случае, — ехидно улыбаясь сказал он, беря конфету в рот и одновременно выжидающе глядя на меня. — Ты самый настоящий монстр. — Я знаю. — Ну что же, ты сам пошел на этот роковой шаг. Ты можешь передумать, — говорила я. — Давай читай уже. — Ладно. Mine eye and heart are at a mortal war. Правильно? — Пока да. — How to divide the… — я остановилась, — как это слово читается? — Подумай сама, — ответил с серьезным лицом. — То есть я еще и без подсказок осталась? — Именно. — Ошибаешься, — я полезла за телефоном, который в ту же секунду был перехвачен рукой Вити. — И никаких переводчиков. Только мышление. Телефон пока у меня побудет. — Это нечестно. — В нашей жизни все нечестно. — Ты прям как мой папа — не идешь на компромиссы, — скрестила руки на груди. — Тогда я уважаю твоего папу. — Я не буду тебя с ним знакомить, — пробурчала я.       Но Витя вместо продолжения этого короткого спора просто поцеловал меня, слегка прикусывая нижнюю губу. Он целовал нежно, будто боялся спугнуть. Застенчивость, робкость, но в тоже время настойчивость чувствовались с его стороны. Но легкий поцелуй от любимого человека прервался. — Не будем отвлекаться, — сказал он.       Спустя получаса мучений, я прочитала этот небольшой сонет. Но ничего из прочитанного так и не поняла. — И как это все переводится? — Ну это ты мне скажи. — Из всего это произведения я поняла, что глаза и сердце каким-то образом связаны с войной. Не больше, — говорила я. Витя с улыбкой на лице покачал головой, но зачитал строки из книги: — Мои глаза и сердце издавна в войне: Они тебя не могут поделить. Мой глаз твой образ требует себе, А сердце в сердце хочет утаить. Клянется сердце верное, что ты Невидимо для глаз хранишься в нем. А глаз уверен, что твои черты Хранит он в чистом зеркале своем.       Из уст Вити это звучало, как мантра. Его бархатистный, такой умиротворенный и спокойный голос, завораживал. Пока он читал эти строки, я не отводила взгляда. Я смотрела, как двигались его губы, как напрягались его мышцы на лице. Я просто смотрела на него и осознавала, что это мой человек.        Дома, я решила прочитать еще несколько сонетов Шекспира, потому что каждое занятие с Витей вызывало у меня глубокий интерес. Открыв рандомно какой-то сонет, я погрузилась в чтение. Однако, на экране телефона высветилось сообщение. Витя: 21:40 Ты одна сейчас? Ваше сообщение: 21:40 Да, а что? Ответа не последовало. Ваше сообщение: 21:41 Вить, что-то случилось?       Прошло еще около получаса. Ответа так и не было. Это не похоже на поведение Керсанова. Неожиданно раздался звонок в дверь.        На пороге стоял Витя. Но с кровью из носа и подбитой губой.