Дети Урана. Акт 2. Твиксы

«Зима!.. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь…» Это, может, во времена Пушкина крестьянин торжествовал зимой, а вот простой москвич, хлюпающий по мокрому грязному снегу в конце декабря, совершено не испытывает радости. Ну во всяком случае я. Если бы не присутствие моего любимого Тигра, я, скорее всего, вообще не решился бы идти сейчас от «Кузнецкого Моста» в сторону гостиницы с пафосным названием «Марриотт Ройал Аврора», а отправился бы домой. И зачем я только согласился на встречу с отцом?! Да-да, спустя столько лет он объявился, обрушившись на меня, словно снег на голову. Вот так вот просто взял и позвонил, предлагая встретиться. Как будто бы не было его переезда в другую страну, не было его новой семьи… Долгое время практически не интересовался мной, а тут нежданно-негаданно решил испортить мне весь предновогодний настрой, которого итак было не сильно-то и много: в универе — пары, а на работе — запары. Ну к последнему я уже привык. — Слав, ты точно уверен, что мне нужно встретиться с ним? — несмотря на то, что мы уже стояли перед семиэтажным респектабельным зданием, меня просто вымораживала вся эта ситуация. — Мур, мы же это уже много раз обсуждали. Тем более ты всегда можешь уйти. В любой момент, — Славка смотрел на меня испытующим взглядом. Из-за своих вечных любопытства и непосредственности он готов был впутаться и в эту историю. Впрочем, как всегда. — Ладно… — вздохнул я. — «Буду уповать на то, что нас сейчас прогонять из этой обители богатых и успешных ссанным веником.» Надежда не оправдалась. Войдя в парадную дверь, мы оказались в просторном вестибюле по типу атриума. Дораха-бохата… Другого, собственно, я и не ожидал увидеть в пятизвёздочном отеле в самом центре Москвы. — Интересно, я за месяц смогу заработать хотя бы на сутки, проведённые в здешнем люксе? — спросил Славка. Его глаза так и блестели. — Боюсь, нам придётся двоим сидеть на хлебе и воде, чтобы позволить себе такое. По задумчивому взгляду я понял, что мой балбесик обдумывает такую перспективу для нас. Славка продолжил крутить головой по сторонам, восхищённо приоткрыв рот. Моё же внимание всецело поглотил мужчина в стального цвета костюме и галстуке, который сидел на одном из кресел возле бара, расположенного в вестибюле. Он работал за ноутбуком, периодически отпивая из кофейной чашки. Ещё одна пустая стояла рядом. Этим мужчиной был мой отец. Я узнал его, хотя и с трудом. Он немного пополнел, но, несмотря на свои почти шестьдесят, выглядел моложаво, даже заметная лысина не появилась, разве что когда-то чёрные волосы — такие же, как у меня — стали практически белыми. — Может быть, всё-таки подойдём? — спросил меня Слава, заметив моё желание тут же уйти. Я собрался с мыслями и направился в сторону Якова Арнольдовича Багрянца — человека, так или иначе поучаствовавшего в моём появлении на свет. — Здравствуй, отец, — произнёс я, стараясь скрыть своё волнение. — Шалом, Андрей. Вот это да, какой ты уже большой! — отец оторвался от работы, поднялся и обнял. Затем он стал рассматривать меня, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Как же ты всё-таки возмужал, — радостно проговорил он с чуть заметным восточным акцентом и вновь обнял. От всего этого я был смущён больше некуда. По сути, меня обнимал малознакомый мужчина, да ещё и на глазах моего супруга. Понимаю: это полный бред, но по-другому в эти секунды думать я не мог. Во мне абсолютно не было сыновей любви к своему родителю. Даже те пятьдесят процентов генетического кода, что достались от него, никак не способствовали ей. Хотелось, просто взять и уйти, чтобы поскорее закончить этот фарс. — А кто этот юноша, пришедший с тобой? — спросил отец, с интересом рассматривая Славу. Он тоже смутился, но скрывал это гораздо лучше меня. — Это Слава. Он мой… друг, — соврал я. — Я попросил сопроводить меня. — Друг, говоришь, — с прищуром произнёс отец. — А мне казалось, что гораздо больше, — а затем он взял мою правую руку и внимательно посмотрел на обручальное кольцо, чем окончательно выбил у меня землю из-под ног. — Ладно… Что же мы всё стоим? Присаживайтесь. — Отец убрал ноутбук и вальяжно уселся в своё кресло. Мы со Славкой переглянулись и сели напротив. — Хотите чего-нибудь? — спросил отец, продолжая изучать меня своими внимательными карими глазами, вокруг которых были заметны неглубокие морщины. Мы ещё раз переглянулись с мужем и отказались. — Я так и знал, — широко улыбнулся он, — поэтому взял на себя смелость заказать в ресторане ужин. — Мы не голодны, — произнёс я, пытаясь сохранить спокойствие. — Очень жаль. Я же, с вашего позволения, пожалуй, перекушу, а то сегодня из-за занятости мне так ничего стоящего, кроме кофе, и не удалось раздобыть. — Он хотел что-то ещё сказать, но подошедший официант — молодой мужчина в форме с логотипом отеля — учтиво сообщил, что наш столик накрыт. — Вот и отлично, — сказал отец, радостно потерев руки. — Любезнейший, — обратился он к официанту, — распорядитесь, чтобы ноутбук отнесли в мой номер, — затем он вложил в руку официанта пятисотенную купюру. — Пойдёмте, парни, — это уже нам со Славой. Как бы мне не хотелось этого, но я последовал за ним, хотя меня до сих пор не покидало непонятное ощущение какой-то обиды: ну как вот так можно бросить жену и ребёнка, практически не вспоминать, а теперь играть в богатенького доброго папочку? Столик находился в углу, поодаль от основной массы народа, что присутствовала в довольно просторном ресторанном зале. На столе стояли три порции изысканно выложенного «Цезаря» на перепелиных яйцах. Неужели он знал, что я приду не один? Отец без зазрения совести принялся уплетать салат, периодически бросая взгляды на меня и Славу. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — наконец не выдержал я. Кажется, мой вопрос застиг отца врасплох. — Андрей, недавно я узнал о твоих разногласиях, назовём это так, с матерью, — он отложил столовые приборы и выпрямился. — Разногласия? У нас нет с ней разногласий — она всего-навсего не разговаривает со мной, — совсем недавно даже одна мысль об этом вызвала бы у меня слёзы или же подступивший комок к горлу стал бы душить меня, но сейчас я свыкся с этим. Да и вообще, буквально три дня назад, до звонка отца, я и вовсе считал себя сиротой — так было проще. — Вот именно поэтому, раз уж всё равно приехал по делам в Россию, я рискнул встретиться с тобой. Ну это вообще ни в какие ворота не лезет. Я даже нервически засмеялся. — Тебя не было в моей жизни больше пятнадцати лет, а теперь ты вдруг озаботился моими взаимоотношениями с матерью! — чуть ли не на весь ресторан крикнул я — обида, помноженная на тоску по маме, дала странный результат. Встал изо стола и хотел было отправиться на выход, но заметил, что мой Тигр уплетает салат за милую душу. Блин, Слава, ты — не Тигр, ты — кошак дворовый, которому удалось сосиской разжиться. — Вэй’з мир! Андрей, прошу не горячись. — Отец встал вслед за мной. Наконец-то поднялся и Слава. Он виновато уставился на меня, дожёвывая салат. — Понимаю, я — не отец года, но я хочу помочь. — И чем же? — Не, ну правда, это же просто дурдом какой-то! — Давай, мы спокойно поужинаем, а потом я тебе всё объясню, — примирительно подняв руки вверх, сказал отец. Я вздохнул и вновь уселся на вычурный стул с мягкой спинкой. Отец продолжил свою трапезу. К нам подошёл уже знакомый официант. Он толкал впереди себя тележку, на которой были три блюда под блестящими колпаками. Мама Люба их называла кло́шами. Ещё на тележке стояли бутылка белого вина в ведёрке со льдом и три длинноногих винных фужера. Мужчина извлёк бутылку и зачем-то продемонстрировал её нам. — «Ле Венерабль» 2015 года, — озвучил официант название. Мы со Славой сидели, как заворожённые, наблюдая за его манипуляциями. Затем он мастерски откупорил бутылку, плеснул немного в один из бокалов и протянул моему отцу. Тот отпил, причмокивая, и удовлетворённо кивнул. Официант разлил вино по остальным бокалам, выставив их рядом с нами; бутылка оказалась в центре стола. Снова вернулся к тележке, открыл один из клошев и учтиво сообщил: — Лосось су-вид с брокколи на пару́ и листьями мангольда, — дальше он стал расставлять перед нами большие тарелки с дурманяще пахнущей рыбой с крупными зелёными соцветиями спаржевой капусты и какими-то листьями, до жути похожими на листья свёклы. От одного этого умопомрачительного аромата у меня заурчало в животе, а рот наполнился слюной — не удивительно, ведь последний раз я и Тигр кушали в университетской столовой. Я глянул на Славку, он — на меня. По его жалостливой мордахе было понятно, что он просто изнывает от желания попробовать хотя бы граммулечку этого деликатеса. Ну не мог же я морить голодом своего любимого, поэтому продемонстрировал, что не против перекусить — небольшой кусочек нежнейшей рыбы отправился в мой рот, взорвавшись там миллионом вкусовых оттенков. Славка тут же проделал тоже самое — вот уж действительно, голодный Тигр, поглощающий свою добычу. Официант же, закончив сервировку стола, как ни в чём не бывало, укатил в сторону кухни. «Ладно, — решил я, — должен же мой папочка хоть чем-то загладить свою вину передо мной. Почему бы ему не начать с оплаты ужина в дорогом ресторане? Тем более, я знаю, что он далеко не бедствует.» «Меркантильные мысли», — скажете вы? Ну и пусть… Отец увидел, что я наконец-то притронулся к еде, широко улыбнулся, взял свой бокал и произнёс: — А давайте-ка выпьем за нашу встречу и знакомство, — он указал на Славу. Мы подняли свои бокалы. — Л’хаим! За жизнь! — воскликнул отец и наши бокалы соударились. Он отпил и стал наблюдать за нами. Я пригубил только немного и поставил обратно — изысканный вкус. Интересно, во что обойдётся отцу эта бутылка? Мой любимый чуть ли не одним большим глотком осушил полбокала. На халяву, как известно, и уксус сладок. — Прикольное вино, — сказал Слава и улыбнулся. — Да, Вячеслав, полностью с тобой согласен, — лукаво улыбнулся отец. — Андрей, а ты согласен со своим молодым человеком? Этот вопрос был настолько неожиданным, что я чуть было не выронил вилку и нож из рук. Для моего супруга вопрос тоже явно был нежданным. Его лицо тут же насторожилось. Он поставил бокал и пристально стал следить за моим отцом. — Да, что ж вы так напряглись-то? В отличие от Софы я к подобному отношусь нормально. Не скажу, что полностью принимаю, но тем не менее… Не говоря уже о том, что ты — мой сын. — Отец говорил это с нечитаемой полуулыбкой на устах. — Может, ты мне всё-таки скажешь, зачем ты появился в моей жизни спустя столько лет? — я отчего-то вновь стал распаляться. Мне вот совсем не верилось в его благородные мотивы. — Я уже говорил тебе — мне не нравится, что между тобой и мамой разверзлась пропасть. — Отец посерьёзнел. — Именно поэтому я здесь. — Почему сейчас? Почему не десять лет назад? Почему не тогда, когда ты мне был действительно нужен? Почему?! — меня опять понесло. Почувствовав это, Слава взял меня за руку. — Хорошо, я расскажу тебе всё, как есть. Уверен, ты многого не знаешь обо мне и моей семье. Софа верно ничего не рассказывала? Я кивнул. — Неудивительно. Знаешь ли, моя мама, Серафима Аароновна (она, к сожалению, умерла этим летом), делала всё, чтобы разлучить нас. А ещё эти проблемы… — Отец помолчал. — Мы пытались почти десять лет… Уже отчаялись, но, хвала Всевышнему, на свет появился ты. Софа буквально помешалась на твоей безопасности. Она оберегала тебя от всех и вся, совершенно игнорируя тот факт, что наша страна катится под откос. Я много раз предлагал ей уехать, но она отказывалась, вбив себе в голову, что сможет защитить тебя лишь тут. Он вздохнул. — При первой же возможности я сбежал на нашу историческую родину. Тогда у Израиля активно действовала программа по репатриации. К тому же твоей бабушке нужно было дорогостоящее лечение, о котором в России тех времён можно было только мечтать. Я умолял Софу отправиться с нами. Но… В общем, я и моя мама уехали, а вы остались. София запретила мне даже приближаться к тебе, хотя с ней самой мы часто общались, поэтому о тебе я знаю буквально всё. Как бы я не сопротивлялся, но мне пришлось принять её условия. Он смотрел на меня с такой глубокой болью, что мне стало неуютно от своих прежних мыслей о нём. — Я до сих пор каюсь, что был вынужден так поступить. Может, новая родина и принесла мне достаток, почёт и уважение (всё-таки твой отец — неплохой инженер-радиотехник и сейчас владеет небольшим бизнесом), но всё это не приносило удовольствия, потому что мне не хватало семьи: тебя и Софы. Ты же должен помнить, что я несколько раз приезжал за вами и упрашивал её поехать со мной? Так вот, потеряв в конечном итоге последнюю надежду, я подал на развод, а затем встретил Ревекку. Ты же её помнишь? Чу́дная женщина, — он мечтательно улыбнулся, а затем стал внимательно смотреть на меня, застывшего словно статуя. В моей душе творилось чёрт знает что: с одной стороны, я узнал, что моя мама многое сделала для того, чтобы наша семья распалась, а с другой стороны, я осуждал отца за то, что он так легко сдался. Мне этого точно было не понять. — По твоим глазам, сын, я вижу, что ты до конца не готов этого принять и простить меня. Да-да, не прячь их. Я это прекрасно вижу. Знаешь, я сам рос без отца, так что полностью тебя понимаю. Хотя, наверное, именно поэтому я и перестал бороться, потому что просто решил: раз уж я вырос без отца и стал хорошим специалистом, то сможешь и ты. В особенности под присмотром Софии. Зная её, у меня и мысли другой не возникло. Отец устало потёр виски. — Я всего лишь слабый человек, — удручённо констатировал он. — Надеюсь, рано или поздно ты простишь меня. — Он с надеждой в глазах смотрел в упор не отрываясь. У меня же внутри был полный раздрай. Мне, по-любому, нужно переварить эту информацию — сейчас я не готов… Совершенно точно не готов!.. Наше с отцом затянувшееся молчание, во время которого казалось, что Слава вообще перестал дышать, нарушил официант. — Господин Шарлах, — обратился он к отцу, — вы или ваши гости желают что-нибудь ещё? Отец посмотрел в нашу сторону. Я отрицательно помотал головой, Слава тоже. — Спасибо, больше ничего не нужно. Ужин и чаевые включите в счёт за номер. Официант кивнул и удалился. — Может, всё же прикончим этого лосося? — спросил отец, слегка улыбнувшись. Я лишь пожал плечами, но не желая в данный момент забивать свою голову трудными решениями, просто положил в рот очередной кусочек рыбы. Она, конечно, уже остыла, но не потеряла своего крышесносного вкуса. Моему примеру незамедлительно последовал вышедший из оцепенения Слава, а затем и ухмыляющийся отец. В конце трапезы Слава чуть ли не вылизал тарелку. Сытый желудок положительно сказался на мне, а уж от выпитого вина мне и вовсе стало хорошо. — Кстати, я же не поздравил вас, — отец зачем-то полез в карман. Оттуда он извлёк конверт, в котором явственно виднелась кредитная карта на моё имя. — Вот. Это лишь толика того, что я задолжал тебе, — с этими словами он положил её передо мной. — Спасибо, но я не возьму, — сказал я, когда понял, что резко стал обладателем платиновой кредитки, скорее всего ещё и безлимитной. — Возьми-возьми, не обижай старика, — отец немного забеспокоился. — Хорошо, но я не буду ей пользоваться, — решительно сказал я. Мне не хотелось сейчас встречаться взглядом с Тигром — уверен, он считает меня полнейший идиотом. — Вот и хорошо, — отец немного расслабился. — Это же подарок не только тебе, но и твоему молодому человеку. Из разговора с Софой я понял, что у вас было некое подобие свадебной церемонии, так что считайте это моим свадебным подарком. — Он наполнил бокалы остатками вина. — По нашей традиции в таком случае кричат «Мазаль тов». Так что, мазаль тов!!! — оглушил он нас своим возгласом, вероятно приковав к нам взгляды всех присутствующих. А затем он и вовсе повёл себя странно: как только Слава допил вино, отец обернул его бокал в салфетку, положил на пол и попросил моего супруга наступить на него правой ногой. «На счастье», — пояснил отец свои действия. Тигр пожал плечами и сделал всё, как просили. Я же вообще не знал, куда деться от любопытных глаз — наверное, покраснел похлеще того омара, что подали к столику неподалёку от нашего. Отец же, удовлетворённый своими выкрутасами, ничуть не стесняясь, аккуратно взял свёрток и положил его на стол. — Ну теперь-то я за вас спокоен, — дальше он жестом подозвал официанта и попросил его убрать осколки, всучив ему очередную купюру в пятьсот рублей. Официант, запрятав во внутренний карман чаевые, поблагодарил отца, вновь назвав его господином Шарлахом. Странно… — Ну что, может быть, поднимемся в мой номер? — спросил отец спустя какое-то время. — Пожалуй, нет — у нас завтра зачёт по теории вероятности и нам со Славой ещё нужно кое-что повторить. — Да-да, зачёт, — нехотя подтвердил Слава — наверное, хотел посмотреть на номер, в котором останавливаются богатые иностранцы. Хорошо, что он не стал меня подставлять, ведь зачёт-то у нас был как раз сегодня. — Очень жаль, — вздохнул отец. — Андрей, знай, я всегда буду рад видеть тебя. В Москве я буду до 23 тевета, по-вашему — до 31 декабря. Надеюсь, за оставшиеся семь дней мы встретимся ещё и не раз. — Я постараюсь, — сказал я, хотя и не собирался этого делать. — Ведь я так и не рассказал о твоих корнях: например, о твоём старшем брате и твоей настоящей фамилии. Ну и конечно же, о том, как я могу помочь тебе в ситуации с мамой, — сказал он вкрадчиво и с надеждой в глазах. — У меня есть брат? — я был поражён выше некуда. — Двоюродный, — уточнил отец. — Ну о нём — в следующий раз. Может быть, хотя бы из любопытства ты смилостивишься и ещё раз навестишь своего старика, — добродушно произнёс он, потрепав меня по волосам. Мы окончательно попрощались. Отец вновь всучил мне карточку, которую я «случайно» забыл на столе. Домой ехали молча, хотя по лицу моего любимого было видно, что его вот-вот разорвёт от миллиона вопросов, ежесекундно рождавшихся в его бедовой кучерявой головушке. Только вот я совершенно был не готов к ним. Я вообще ничего не понимал. Мой мозг просто отказывался верить в произошедшее сегодняшним вечером. Да ещё эти непонятки с моей фамилией и каким-то мифических двоюродный братом. Я вообще не знал, что у меня есть дядя или тётя. Господи, ну почему нельзя было просто оставить меня в покое и не появляться, как какой-нибудь Санта-Клаус (раз уж у нас сегодня католическое рождество) с нежданными подарками?! Дома мама Люба тоже пыталась выведать у меня все подробности, но поняв, что я не готов к разговору, быстро отступила. Мне нужно было срочно очистить свой разум от событий, а мой ненасытный Тигр был в этом просто мастак. Пара намёков, и вот я уже нежусь в его объятиях. А дальше?.. Дальше всё вокруг перестаёт существовать, а страсть моего мужа уносит меня в мир наслаждения…

***

— Андрей, а мне бы вот было интересно узнать историю моей семьи, — ни с того ни с сего сказал Тигр, когда мы обедали в столовой универа. — А мне — нет, — отрезал я. Долго же он держался — целых два дня. — Жаль. У меня вот точно больше никого нет из родни, — сказал насупившийся Славка и вновь занялся поглощением борща. Не прошло и минуты, как он вновь произнёс: — А вдруг у нас с тобой целая куча племянников, которым мы ничего не подарили на новогодние праздники, а мы этого так и не узнаем? А ещё, ты говорил, что у тебя младшая сестра есть… — напомнил мне муж, выжидательно смотря на меня исподлобья. — Слав, отстань! — Кажется, я был слишком резок, потому что он недовольно засопел и вновь принялся за еду. Вот не хватало ещё и с ним поссориться. — Тигр-р, прости, я не хотел на тебя срываться. Просто… — вздохнул я. Как же мне тяжело. — Просто все эти известия так меня ошарашили, что я до сих пор не в своей тарелке. — Жаль, что кругом столько народа — я бы загладил свою вину поцелуем. — Ни чё, я привык. Забей, — по тону, которым это было сказано, стало понятно, что он не только слегка обиделся, но и то, что всё его естество просто снедает любопытство. А уж эта его вечная упёртость!.. В общем, нам двоим было несладко в сложившейся ситуации. — Ладно, если ты так хочешь, то я позвоню отцу и договорюсь о встрече, — я сдался. А как мне поступить иначе, раз любимый так переживает за меня и мои проблемы? Его довольная лыба, которую я просто обожаю, — моя лучшая награда. Отец был рад звонку. Он даже признался, что уже начал отчаиваться. Договорились встретиться пятничным вечером.

***

Двухкомнатный номер, разумеется, столь же шикарный, как и всё в «Авроре», действительно производил впечатление. Я был словно в музее и боялся не там встать или не так сесть, и вообще, не привык я к такому. Славка же напротив, абсолютно не стесняясь, стал досконально исследовать номер — даже, засранец, в минибар залез, выудил оттуда бутылку, по всей видимости, дорогущего шампанского и стал изучать этикетку на французском языке. Можно подумать, он там чего-нибудь сможет понять. Отец только посмеивался, глядя на него. Он расположился в кресле, а нам указал на диванчик, стоящий напротив, рядом с кофейным столиком. Я просигнализировал Славке, чтобы он незамедлительно поставил бутылку на место, а затем сел на самый краешек, боясь помять или испачкать обивку. Тигр же развалился на диване, как у себя дома. Так мало того, он внаглую обнял меня, притянув к себе поближе. Я тут же отпрял от него и так зыркнул, что муж поумерил свой пыл. Вся эта сцена вызвала лишь весёлый смех отца. — Может, что-нибудь заказать? Не стесняйтесь. Меню перед вами. Я хотел было отказаться, но меня опередил Слава, который уже держал своими загребущими руками кожаную папку. От цен, проставленных рядом с названиями блюд, у меня глаза полезли на лоб. Муж же, кажется, и вовсе не замечал их, а лишь с интересом изучал названия блюд и их ингредиенты. Затем он указал мне на несколько из них общей стоимостью под четыре тысячи рублей. Мои слова, что это слишком дорого, сказанные шёпотом, Тигр проигнорировал, озвучив свои хотелки вслух. — Андрей, мне всё больше и больше нравится твой парень, — сказал отец, бросив лукавый взгляд на Славу. — Бери с него пример. Он-то своего не упустит. Только я хотел было возразить, подобрав для своего совсем уже зарвавшегося супруга подобающий эпитет, но отец уже снял трубку внутреннего телефона и сделал заказ, добавив от себя парочку блюд, цена которых тоже была не маленькой. Надо было видеть Славку — от отцовской похвалы он просто сиял. Ну ничего, дома ты у меня за всё получишь, кошак оголодавший!.. — Вот и отлично. Все мелочи улажены. Так что, я перейду-таки к рассказу? — отец вопросительно посмотрел на меня. — Как хочешь, — я уже давно понял, что от меня тут вообще ничего не зависит. Я устроился поудобнее, но с другого края. Славка разочарованно сгримасничал, но остался в той же позе. — Что ж, изволь. Начну, пожалуй, издалека, — начал отец. — Как уже говорил: я рос без отца. Мама — простой бухгалтер на заводе — воспитывала меня одна. Правда, во времена моей молодости это было не в пример легче, чем сейчас, но всё же. Когда у меня встал вопрос: «Где же мой папа?», она ответила, что он умер ещё до моего рождения. От него не осталось даже фотографий. Я тогда очень сильно расстроился, и больше этот вопрос не поднимался. Отец немного помолчал, видимо, о чём-то вспоминая. А может быть, вновь решал, правильно ли он поступил со своей семьёй. — А теперь представь моё удивление, — продолжил он повествовать, — когда твоя бабушка, думая, что она вот-вот умрёт… Тогда, правда, обошлось, но сейчас это не важно. Так вот, прошлой зимой матушка поведала мне, что, оказывается, мой отец на самом деле не умер, а бежал из СССР, как тогда говорили, в «капстраны». Ты же знаешь про железный занавес? Я кивнул, всё больше и больше заинтересовываясь. — Мой отец — инженер-механик по профессии — работал в «ящике». Так называли закрытые НИИ. Он не был допущен до совсем уж секретных разработок, но знал довольно много интересного. Твой дед решил, что нужно бежать из Советов. Для этого он продумал план, всеми правдами и неправдами подготовил документы, позволявшие ему с семьёй попасть сначала в ГДР, а уже оттуда, с помощью Лишкат-ха-кешер, у вас более известного как «Натив», перебраться за Берлинскую стену. Эта израильская спецслужба как раз и помогала евреям бежать из СССР. Когда всё уже было готово, случилось непредвиденное — у моей матери, беременной мной, начались осложнения и её положили на сохранение. КГБ не дремало, поэтому родители приняли решение, что отец и мой старший брат Илья, которому тогда уже было десять, почти одиннадцать, должны воспользоваться шансом. Он вновь затих. А я так и сидел с раскрытым ртом. — Да-а-а, — протянул отец, — именно так моя семья распалась. Дальше чекисты начали её допрашивать, выясняя, куда мог подеваться её муж Арнольд Шарлах — это, между прочим, наша настоящая фамилия. Мама сменила её на русифицированный вариант, чтобы было меньше проблем. От подозрения в пособничестве в побеге носителя секретной информации маму спасло то, что она практически всё время, до моего рождения, провела в больнице, где ей не разрешали даже вставать, а ещё она, как и было обговорено, сама подала заявление в милицию о якобы пропаже мужа и ребёнка. То ли КГБ было не до неё, то ли они ей поверили, но вскоре всё утряслось. Мама перебралась из Москвы, где наша семья жила долгие годы, в Ленинград, и постаралась начать жизнь заново. Обратно в Москву мы вернулись лишь, когда я поступил в МФТИ. В дверь номера постучали. — А вот и наш заказ. Давно пора, — сказал отец и поспешил открыть дверь. Я и представить себе не мог, что моя семья — чуть ли не герои какого-нибудь голливудского триллера про Советский Союз. На сей раз официантом была женщина лет тридцати. Она вкатила в комнату тележку, в два ряда уставленную блюдами. Беззвучно расставила их перед нами, пожелала «Приятного аппетита» и удалилась, получив от отца, по ходу, стандартную здесь таксу — пятьсот рублей. — Я думаю, после моего долгого рассказа можно и заморить червячка. Да и мне бы не мешало промочить горло. Вячеслав, мальчик мой, принеси-ка из бара ту бутылку, которая так тебя заинтересовала, — с мягкой улыбкой попросил отец и подмигнул Тигру. Слава тут же вскочил и с радостью ещё раз залез в хранилище алкоголя, который, наверное, в совокупности стоил больше, чем поддержанное авто. — Это, кстати, подарок от Габриэ́ля — твоего двоюродного брата, — произнёс отец, беря из рук моего любимого бутылку. — Ну о нём я тебе расскажу после того, как подкрепимся. Ловко откупорив шампанское, он разлил его по трём принесённым официантом бокалам и поставил перед нами, хотя я и протестовал. Во время ужина отец рассказал ещё кое-какие детали из своей жизни: о том, как познакомился с мамой — тогда студенткой педвуза из провинции, как тяжело им было в начале их совместной жизни, какие препоны, выставляемые свекровью, приходилось преодолевать, ну и, конечно же, о том, какие страсти кипели на общей кухни в коммунальной квартире, в которой, помимо молодой семьи и бабушки Серафимы, обитали сильно пьющие соседи. Шампанское от Габриэля оказалось очень даже ничего, хотя, на мой взгляд, и кисловатое, но, я уже заметил, что богатеи тяготеют к сухим винам. Не то чтобы я сильно в этом разбирался или часто употреблял, но полусладкие мне нравятся больше. — Ну что, готовы ещё слушать мои россказни? — спросил нас отец. Я, не задумываясь, утвердительно кивнул. Кажется, отец нащупал мою ахиллесову пяту — сытым я становлюсь чрезвычайно сговорчивым. Э-эх, по ходу, мужчины в моей жизни только и делают, что пользуются моей податливостью… Про Славку и вовсе говорить не приходится — достаточно одного только его томного взгляда или нежных губ на моей шее, как я готов простить все его чудачества и выполнить любую его просьбу. Ладно, чего-то я отвлёкся — отец уже начал говорить о своём брате. — Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы разыскать отца и брата. Для этого к поискам даже подключил своего друга из «Моссад». Моя же фирма, помимо всего прочего, занимается и кое-какими специальными «безделушками», — отец ухмыльнулся. — Друг помог, хотя это было и нелегко сделать. Оказалось, что отец с моим братом не только успели дважды сменить фамилию — она теперь звучит на французский манер Руж, но и перебраться из ФРГ во Францию, где они и осели в предместье Орлеана. Об этом мне стало известно в начале лета. Несмотря на критическое состояние матери, я сорвался во Францию, оставив её в больнице на попечение Ревекки. Мне удалось разыскать брата и племянника. Они по началу очень сильно удивились моему появлению — брат и вовсе назвал меня самозванцем, пытающимся отобрать у него наследство отца, который умер больше десяти лет назад. К тому же, ещё мешал языковой барьер: если бы Габриэль в совершенстве не владел английским, не знал бы, как с ними и общаться-то. Я показал свой семейный фотоальбом. Илья — Эли́ — из-за долгих лет, проведённых на чужбине, плохо владел русским, но тем не менее он узнал нашу маму. К тому же при просмотре его привлёк обрывок фотографии. Брат сказал, что раньше на ней было трое человек, а затем разыскал подобный альбом, в котором лежала другая часть этого же фото; там был шестилетний он и отец. Части идеально совпали. Брат пояснил, что отец сказал, что мама умерла, из-за чего им нужно срочно бежать. Напуганный и сломленный печальным известием десятилетний подросток поверил. Узнав, что наша мать до сих пор жива, но находится при смерти, он, несмотря на сломанную во время катания на лыжах в Альпах ногу, немедленно потребовал вести его к ней. Я, естественно, согласился. В Тель-Авив мы прибыли как раз вовремя — маме стало хуже, но она всё же успела попрощаться со своим старшим сыном и внуком. Её не стало через неделю. Всё это время брат практически не отходил от неё. Отец промочил горло, давая себе возможность немного успокоиться. — Так что знай — у тебя есть дядя и кузен во Франции. Точнее, два кузена, — отец отчего-то ухмыльнулся. — Ведь Габриэль, такой же, как и ты. А ещё он официально женат на Маурицио — парнишке из Италии. В Европе с этим дела обстоят куда лучше, чем в России. — Он испытывающе смотрел на меня. — Я учту, но нам и здесь неплохо, — сказал я с лёгким вызовом. У меня, может быть, и не официальный брак, но самый настоящий. Я с нежностью посмотрел на своего белобрысика, который разомлев от выпитого и съеденного сопел в две дырочки, подложив под щеку ладони. — Если хочешь, мы можем позвонить твоему кузену по Skype, — предложил отец. — Мне как-то неудобно. Я же его совсем не знаю. — Да брось ты. Он будет рад пообщаться с тобой, тем более вам о многом надо поговорить. — О чём? — Вот и узнаешь, — спокойно сказал отец, показывая мне экран ноутбука, где в открытом окне Skype уже делался видеовызов. Подготовился, значит. — Bonsoir, tonton Jacob, — произнёс счастливый мужской голос. — Bonsoir, mon cher Gabriel, — у отца получилось что-то отдалённо похожее на французскую речь. — А у меня для тебя сюрприз, — дальше он уже говорил по-английски — надо отдать должное, это он делал очень даже неплохо. С этими словами отец поставил ноутбук на столик, направив экран на меня. — О-ля-ля, уверен это и есть Андрэ! — воскликнул мужчина тоже по-английски и улыбнулся. Моему двоюродному брату на вид было лет тридцать пять. Спортивного вида майка, демонстрировала неплохие мышцы; его брутальное лицо со ставшей модной в последнее время щетиной излучало радость. На заднем фоне виднелась светлая просторная спальная комната. — Здра-а-ству-у́й, Андрэ́, — проговорил он по-русски с сильным акцентом. — Рад те-бья ви-де́ть. Sorry, I don't know anything else in Russian. — Ничего страшного, я знаю английский, — я тоже ответил по-английски. — Превосходно. Я очень обрадовался, когда узнал от дяди Жако́ба, что у меня есть кузен. Это лучший подарок на моё сорокалетие, — весело произнёс Габриэль. — Я тоже рад с вами познакомиться, Габриэль. — Можешь звать меня, Габи́. Все близкие меня так называют, — кузен снова широко улыбнулся во все тридцать два зуба. По ходу, у моего улыбчивого мужа появился конкурент. — Итак, дорогой кузен, я хочу пригласить тебя на мой день рождения. Он будет 5 января, — наигранно посерьёзнев, сказал только что обретённый родственник, а затем вновь озарился улыбкой. — Габриэль… — Га-би́, — тут же поправил он меня. — Габи, ваше предложение для меня очень лестно, но мне как-то неудобно обременять вас и вашу семью. — Вздор! — кузен стал выглядеть расстроенным. — Ты и есть моя семья. Ты и Слава́! — Кузен был излишне эмоциональным. Услышав своё имя, Славка встрепенулся и ничего не понимающим спросонья взглядом уставился в экран, а я же посмотрел на отца, сидящего в кресле. Что ещё он рассказал обо мне? Да и когда только успел-то?! Тот сидел и делал вид, что так оно и должно было быть. — Андрэ, я не хочу настаивать, но поверь, я и Мори́с будем безумно счастливы. Можешь не беспокоиться — транспортные расходы и проживание я беру на себя. У нас свой небольшой отель. На время праздника я полностью отдают его для своих гостей. Обещаю, тебе со Слава́ достанется номер для новобрачных, — и Габи подмигнул мне. — Мур, а кто это? — спросил меня Тигр, который так до конца и не врубился, что здесь происходит. — Это мой двоюродный брат, — тихо сказал я ему. — Это Слава́? — спросил он меня. — Привет, Слава́! — кузен вновь продемонстрировал свои элементарные знания русского, радостно махая рукой в веб-камеру. — Здравствуйте, — немного испугано ответил Слава. — То есть, good evening, — грубо выговаривая каждый звук, добавил он спохватившись. М-да, Славкино произношение английского всегда оставляло желать лучшего. Лексику и грамматику-то он знает сносно, но вот произношение… Как я не бился, но так и не смог его исправить. Даже Романов на это плюнул. — Слава́, может быть, ты сможешь уговорить Андрэ посетить Францию на зимних каникулах? — обратился Габи к моему мужу. Тигр удивлённо уставился на меня, пытаясь понять причину отказа. — Я обещаю, — твёрдо сказал он, продолжая буравить меня взглядом. — Мы обязательно приедем, если вы нас приглашаете. Отец в кресле снова одобрительно хмыкнул. Да что ж это такое-то?! Мне только и осталось, что обречённо закатить глаза. — Я не просто предлагаю, я настаиваю, чтобы вы приехали на мой юбилей, — кузен, словно почувствовав, что на Славу в этом вопросе можно положиться, вновь хитро подмигнул, а потом удовлетворённый обещанием откинулся на спинку своего стула. — Я бы познакомил вас с Морисом, но мой заяц сейчас занят приёмкой продуктов для кухни, — с сожалением добавил он. — Уверен, вы его сразу же полюбите, ведь он у меня душка. — На лице отразилась тёплая улыбка. — Сейчас покажу его фотографии. Габриэль покопался в своём компьютере и прислал несколько JPG-файлов. Открыв первый, мы со Славой увидели, что Маурицио — весьма приятный молодой мужчина. Он стоял посередине лавандового поля и мило улыбался. Его голова была покрыта канотье, из-под которого выбивались непослушные тёмно-каштановые волосы. На другом изображении — явно свадебной фотографии — Габриэль и Маурицио в костюмах выглядели очень счастливыми. По всему, фотограф запечатлел их в момент танца новобрачных. На третьем фото Маурицио стоял на фоне небольшого трёхэтажного здания с характерным для фахверковой конструкции фасадом, утопающим в зелени. Над дверью красовались надпись «Levraut rouge Maurice» и логотип — маленький красный то ли заяц, то ли кролик на ладони. — Я же вам говорил, что мой Морис — прелесть, — с гордость и невероятной нежностью сообщил Габриэль. — Да-да, — подтвердил я, чтобы не обижать кузена. Слава тоже кивнул из вежливости. — Кстати, то здание с фотографии, это и есть наша гостиница. Так что, не сомневайтесь, там вам будут рады, и вы не пожалеете. — Мы подумаем, — поспешил сообщить я, чем тут же заслужил неодобрительный взгляд своего мужа, который, кажется, в своих грёзах был уже там. Пока мы с Тигром вели ментальный разговор, обмениваясь многозначительными взглядами, Габи отвлёкся на телефонный звонок. Он отключил микрофон. По его мимике было видно, что он чем-то весьма раздосадован. Закончив разговор, он вновь включил микрофон и произнёс: — Прошу прощения, мои дорогие, но возникли кое-какие непредвиденные проблемы. Не волнуйтесь, ничего страшного, но мне надо бежать. Мы втроём попрощались с ним, пообещав в ближайшее время заняться оформлением виз. Отец заверил, что с этим проблем не будет. Вот ещё одно доказательство того, что всё это было уже давно спланировано. Не удивлюсь, если и Славка в этом замешан. Хотя нет, он же совершенно не умеет хранить тайны. Ну почти не умеет. В этом году он наглядно продемонстрировал, что если уж ему надо, то и виду не подаст, что готовит нечто грандиозное. — Вижу, вы уже за меня всё решили? — сурово спросил я присутствующих. Отец сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь. — Андрей, почему ты сопротивляешься? — спросил он. — Габриэль — отличный парень. На его дне рождения будут только родственники и парочка друзей. Мы с Ревеккой и детьми тоже собираемся к ним. — Вот и отлично, — отчего-то мне безумно хотелось препираться, — из-за такого большого количества родственников нашего отсутствия никто и не заметит. — Сын, полноте, почему ты не хочешь? Симха горит желанием познакомиться со своим старшим братиком… — Мур, ну давай съездим. Хотя бы на денёчек, — Славка изобразил самую жалостливую мордаху, на которую был способен, умоляюще сложив ладони. — Ладно, шут с тобой, поедем. — Да как он это делает-то? Я вот совсем не хотел соглашаться и готовился бороться до последнего, но Тигр… Эх, мой любимый Тигр был столь умильным, что просто не смог устоять. — Вот и отлично! — отец одобрительно похлопал меня по плечу. — Вячеслав, мне нужны данные твоего загранпаспорта. Твои, сын, у меня, разумеется, есть, — чем вновь вызвал у меня удивление, хотя карточку на моё имя он же как-то оформил. — Ой, дядь Яш, а у меня с собой его нет. Но я сейчас позвоню маме, и она пришлёт. — Славка засуетился, видимо, боясь, что я могу в любой момент передумать. Блин, я бы, наверное, так и сделал, но… В общем, я не хотел портить новогодние каникулы ни себе, ни этой лягушке-путешественнице. Может быть, мне и, вправду, развеяться и познакомиться с родственниками? Навсегда потеряв мать, я на неделю обрету отца, кузена с его супругом и дядю… Да и с новой семьёй отца я тоже не прочь пообщаться — у меня же есть младшая сестра, как-никак. — Пап, а как ты хотел помочь мне с мамой? — во мне по-прежнему не угасала надежда. — Уверен, в этом поможет поездка, — загадочно произнёс он. Я совершенно не понял, что он этим имел в виду, а расспросить подробнее не дал Славка, который уже вовсю диктовал «дяде Яше» необходимую информацию из заграничного паспорта. Мы сделали их с мужем «на всякий случай» — от идеи, что будем путешествовать по миру с Маратом и Артуром, Тигр не отказался. И вообще, давно ли мой отец стал для него «дядь-Яшей»? Но по всей видимости, такое обращение к себе отца неимоверно забавляло. Вон как ухмыляется и мне подмигивает.

***

Вот и наступила ночь с воскресенья на понедельник. Мы стояли у стоек регистрации. Наш чартерный рейс должен был вылететь через четыре с лишним часа, но отец сначала заставил нас всех приехать в аэропорт заранее, а теперь чего-то медлил с оформлением на рейс, словно чего-то или кого-то ожидая. Это было тем более странно, ведь я, Слава, дядя Боря и мама Люба были здесь. Муж безумно хотел, чтобы и его родители полетели с нами, но отец с сожалением сообщил, что это не получится — слишком много работы у посольства из-за наплыва желающих провести Новый год в Париже. Если б на недельку пораньше, то они непременно бы полетели с нами. Славины родители ничуть не расстроились, заверив, что на каникулах они точно скучать не будут. Чего и нам желали. Моему мужу повезло гораздо больше — как похвастался папа, визы для Славы добивались по дипломатическим каналам на весьма высоком уровне. Вы бы видели Тигра в этот момент — едва не лопнул от гордости. «Семья Семёновых теперь, несомненно, часть семьи Шарлах-Руж», — торжественно объявил папа вчера, когда пришёл в гости к нам на «Ботанический сад». Отец хоть и светский еврей, но всё же еврей, поэтому решил не нарушать традицию и провести шабат в кругу моей новой семьи. Время окончания регистрации неумолимо приближалось к концу, но спокойствие отца по этому поводу меня несказанно нервировало: мало того, что я впервые лечу на самолёте, да ещё и в другую страну, так он ещё хочет потрепать мне нервы проблемами с регистрацией на рейс. На все мои вопросы «Чего мы ждём?» он лишь отмалчивался или говорил дежурную фразу «Всему своё время». А-а-а, он издевается, что ли?! — Андрей, сынок, прошу тебя, не улетай!!! Не бросай меня!!! — моя мама запыхавшаяся и с безумными глазами бежала в нашу сторону по залу аэропорта «Шереметьево». Мы разом обернулись. — Мама? — София Абрамовна? Она бросилась мне на шею и стала крепко обнимать и целовать моё лицо и руки, приговаривая «Сыночек мой родимый, не улетай. Прости меня, я была не права, только не улетай». — Мама, почему ты против того, чтобы я слетал на день рождения к Габриэлю? — я совершенно был сбит с толку. Неужели, это из-за того, что и он — гей? По ходу, нас она никогда не примет… — На день рождения?.. — теперь и мама выглядела ошарашенной. — Так ты не переезжаешь навсегда во Францию? — Не-ет, даже и не собирался. С чего ты взяла? — Яша сказал, что ты и Слава согласились переехать на ПМЖ во Францию, потому что там таким, как вы, проще, — меня немного резанул тот тон, каким она сказала «таким, как вы», но другого от неё я и не ожидал. — А ещё твой телефон не отвечал… — Мой телефон? Так вот зачем отец попросил меня поставить свою симку. И повод-то придумал — не подкопаешься: типа, мне могут позвонить из посольства для уточнения данных или чтобы служба безопасности могла позадавать разные вопросы, а он, якобы по рассеянности, в анкете указал свой израильский номер. Ну папа, ну жук… — Яша, ты, шо, с мозгами поссорился?! Немедленно объясни, что всё это значит? — мама вновь обрела спокойствие и свой суровый вид. Я боялся, что молнии, которые она метала из глаз, его просто испепелят. А уж как она гневно раздувала ноздри… Я не на шутку испугался неминуемого скандала и поэтому поближе придвинулся к Славе. Тот внешне не проявлял признаков беспокойства. Отец хитро улыбнулся, а затем почему-то спросил: — Софа, ты же помнишь дядю Изю? Израиля Залмановича Хейфеца, который жил в соседнем подъезде? «Яша, учитесь у старого Хейфеца, как надо делать гешефт». — Последнюю фразу он произнёс старческим голосом с явным одесским акцентом, нравоучительно потрясая пальцем. — Ну, допустим, — мама немного поумерила пыл, но прямого сурового взгляда с отца не сводила, стоя руки в боки. — Так вот шо я тебе скажу, Софа, — продолжил он пародировать жителя Одессы. — Я вас умоляю, шо мне этот Хейфец? Я теперь-таки сам старый и лучше него знаю, как делать гешефт. Он был настолько уморительно комичен, что даже мама засмеялась, хотя до последнего пыталась выглядеть строгой. — Яша, Яша, — покачала она головой. — Зачем ты делаешь мне нервы? — Софа, это я делаю тебе нервы? А кто бросил нашего сына на произвол судьбы? — Я?.. — мама немного растерялась. Она виновато посмотрела на меня. Я подошёл и обнял её. — Мам, прости меня, я — плохой… — Нет, — оборвала она меня, — это я должна просить тебя о прощении. Я была к тебе несправедлива. И ты прости меня Слава, — обратилась она к моему мужу. Затем она посмотрела в сторону его родителей. — И вам спасибо, Любовь Олеговна, что приютили моего сына. — Можно просто Люба, — улыбнулась она. — Мне было не сложно, тем более раз уж у них с моим Славкой всё так серьёзно, то теперь Андрей и мой сын тоже. — Ещё раз спасибо, — и мама заплакала, стараясь обнять всю нашу большую семью; её примеру последовала и мама Люба. Этот момент был настолько трогательным, что я тоже едва не пустил слезу. — Наобнимаетесь ещё, — произнёс отец, который, как и дядя Боря, поспешил вырваться из «материнского круга», — у нас скоро регистрация заканчивается. — Ой, да-да, вам же надо лететь, — сказала мама, утирая слёзы. — Андрюш, отдохни со Славой как следует, — стала напутствовать меня она. — Софа, ты же взяла свой загранпаспорт? — спросил отец. — Да. Ты же сказал, что без него не пустят в аэропорт, — без задней мысли сказала она, поправляя на мне свитер и мои растрёпанные волосы. Отец жестом фокусника извлёк из нагрудного кармана ещё один билет на самолёт и вкладыш шенгенской визы, прикреплённый канцелярской скрепкой к какому-то документу на бланке Министерства иностранных дел Французской Республики. — Что это? — спросила его мама. — Софа, ты летишь с нами. — Что? Я? Но я не готова к поездке — у меня с собой даже сменных вещей нет, — растерянно проговорила она. — Нет-нет. Вы летите. Я тут уж как-нибудь… — Ну уж нет, София Абрамовна Багрянец, вы так просто от меня не отделаетесь. Ты летишь с нами — и никаких гвоздей. — Я-яша… — Со-офа, — отец был настойчив. — Хорошо, — под пристальным взглядом папы мама сдалась. — Хорошо, я полечу… — Вот и отлично, — он подхватил её под локоток и повёл в сторону стойки регистрации, помахав, чтобы мы присоединились к ним. — А насчёт одежды не переживай — я куплю тебе всё, что захочешь. — Я согласна, но только если мои наряды будут лучше, чем у Ревекки, — мама толкнула отца в бок. — О женщины, они меня окончательно разорят, — отец картинно закатил глаза. — Софа, надеюсь, ты счастлива? — спросил папа, когда мы уже сидели на борту самолёта. — А у меня что, есть выбор? Отец лишь рассмеялся, да и мама тоже. Спустя десять с небольшим минут Airbus A321 оторвался от взлётной полосы, взяв курс на международный аэропорт Шарль-де-Голль.