Пора возвращаться домой

И с тех пор, как ему хотелось То ли сон, то ли забытье По инерции дышит тело Вот и все

Наташа возвращается с фермы Клинта чуть меньше, чем опустошенная. Там она могла не прятаться в сотне шкур, а ходить в одной единственной — своей, настоящей. Это спасало. Такой её принимает вся семья лучника, заботливо подставляя плечи, помогая ей подняться. Не то, чтобы она в этом нуждается. Наташа всегда была самостоятельной, с детства себе предоставленной. Просто Ванда, девчонка с разрушительной силой по венам, сотворила ужасное, сама о том не ведая. Влезла туда, куда не следовало. И теперь Наташе приходится только беззвучно скулить, когда ей раз за разом снится Красная Комната, тонущая в отблесках света от металлической руки с красной звездой на стратегически важном месте. Лора думает — от тоски по Брюсу. Наташа слабо ей улыбается, а Клинт смотрит с укором, вонзая дротики в центр мишени не глядя. Так уж вышло, что со временем Бартон превратился в хранилище важной информации и всех её секретов. Почти всех. Наташа вытягивает ноги на диване, раскрывает давно пылящегося Достоевского в одной из квартир своей тайной сети и вслушивается в барабанную дробь дождя. Она тщетно пытается прочесть хотя бы строчку, но не выходит. Ожидание вестей от Стива теплится под желудком, но шансы на возвращение того, что навечно похоронен в ней, ничтожные. Как раньше уже не будет. И это уже присказка. На сказку надеяться не приходится. Стив знает страницы дела номер семнадцать наизусть. Строчки тускло блестят на подкорке рифлёным следом, а фотография Баки до режет взгляд при каждом случайном попадании в поле зрения. Роджерс сейчас меньше всего похож на героя или кого бы там ни было. Он — загнанный волкодав, идущий по следу волка, остающийся на шаг позади. Это для него непривычно, бегать за прошлым. Обычно прошлое бежит за ним, звонко хлюпая по лужам. В погоне за Барнсом Роджерс часто забывает о простых вещах: поесть, поспать, позвонить Наташе и узнать, как она переживает разрыв с Брюсом. Сэм услужливо напоминает, преданно скользя за ним тенью. И Стив ему благодарен от всего своего большого сердца. Зимний Солдат привык оставаться в тени и не выходить из зоны комфорта. Для него в бегах не было ничего проще, главное — не отсвечивать. Он чувствовал спинным мозгом, как за ним идут след в след, почти готовы клацнуть зубами за спиной и вцепиться в загривок, оттаскивая обратно в вольер. Но Барнс справлялся, обставляя преследователей раз за разом. Обдурить не получалось только самого себя и память, что из чёрно-белой становилась кровавой, расцветая кривыми кляксами в ночи. Ему снилась смерть и каждая ночь пахла порохом. Но иногда, очень редко чем-то слегка сладковатым, но больше — горьким, а цвет у ночи был пламенно рыжий, как лесной пожар. Эти ночи выжигали его изнутри, оставляя на пожарище присыпанного пеплом. Марина замечает его сразу, как только он второй раз появляется в одном и том же месте. И это наводит на мысль — здесь что-то не так. Она вся собирается, на секунду пугаясь, что Зимний Солдат пришёл за ней, но потом, поразмыслив, успокаивается. Мертвецов ни к чему убивать дважды. Кроме того, он сам выглядит ничем не лучше мертвеца, а взгляд такой потерянный и болезненный, что на миг становится его жалко. Марина решает перестраховаться. Эта привычка, вписанная в код ДНК когда-то давно, не раз спасала ей жизнь. Она уходит из кафе раньше него и прячется за углом в ожидании. Барнс выходит пару минут спустя, останавливается у фонаря и быстро оглядывается, оценивая обстановку. Он двигается в сторону перекрёстка, а Марина чуть погодя следует за ним. Зимний Солдат знает, когда за ним следят. Он сворачивает в заведомо известный тупик и скрывается в тени, прижимаясь к стене. Барнс не сразу понимает, что не так, пока асфальт под ногами не застилает розовым паром, а в голову будто ударяют молотом. Наташа мнёт в пальцах шершавый уголок страницы. Ей удалось отвлечься, погрузиться в чтение и выпасть из реальности хотя бы ненадолго. Телефонный звонок рушит атмосферу уюта, и Наташа мысленно передаёт Роджерсу привет, снимая трубку не глядя. — Привет, Ната, — говорит трубка голосом давней подруги спокойно, но слегка напряжённо. Марина катает в пальцах кружок электрошокера и смотрит на бессознательного Зимнего Солдата перед собой, собранная до невозможного, как в былые времена, по привычке, когда все они стояли перед ним прямыми стрелами, разящими прямо в цель. — Марина, — Наташа вздыхает, то ли облегчённо, то ли разочарованно, и сжимает пальцами переносицу. — Что-то случилось? — Я не могу позвонить, чтобы просто потрепаться? — В Будапеште три часа ночи, — говорит Наташа, сверяясь с часами, — если ты, конечно, всё ещё там. — Там-там, — Марина кивает, а чёлка лезет в глаза. — Наташа. Подруга делает многозначительную паузу. Наташа загибает уголок страницы, закрывает книгу и садится на диване, напрягаясь. — Зимний Солдат жив. Я взяла его, приезжай. Марина скидывает, а Наташа вся становится каменной, только смотрит на витиеватые линии дождя на стекле и радуется, что в своё время сохранила подруге жизнь. Когда Солдат приходит в себя, Марина допивает остывший кофе и чашку в руке сменяет на пистолет. Второй всё ещё сжимает шокер. — Кто тебя нанял? — спрашивает она, подавшись вперед, упирая локти в колени. Барнс поднимает глаза, смотрит на неё пусто, без проблесков понимания. Голова тяжёлая, чугуном налитая, и в бреду ему кажется, что за ней обязательно должно быть что-то рыжее и яркое, ни на шаг не отходящее. — Тебя послали меня убить? — наседает Марина, хотя знает, что он не из тех, кто колется. Раньше все вокруг вообще сомневались, умеет ли этот Солдат говорить. Наташа горячо шептала ей на ухо: умеет. — Развяжи, я этим больше не занимаюсь, — хрипит он надсадно, даже не напрягая мышц. Бионика почему-то не отзывается. — Что ты со мной сделала? — Руку вывела из строя шокером, а тебя — Поцелуем Вдовы. Марина не торопится освобождать его, несмотря на отсутствие угрозы в языке тела. — Откуда знаешь про руку? — Ты сказал. Барнса от слова «вдова» начинает странно мутить. Сознание заволакивает, а рядом слышится щелчок как от бомбы. — Нельзя доверять ему моих девочек, — отрезает директриса, глядя через стекло, как нелюдимый Солдат скупо и резко тренирует Романову. Карпов только мнёт ухмылку, острую, как перочинный нож. — Департамент Икс отдал приказ — я выполняю. Вам ведь нужны Вдовы, а не балерины. Солдат ознакомлен с инструкциями, по лицу бить не станет, а всё остальное — на совести девчонок. Когда Солдат заламывает хрупкую Наташину руку, а та тихо взывает, Марина не выдерживает. Она пружинисто поднимается на ноги, бежит к нему стремительно и ловко забирается на спину, приставляя к горлу карманный нож. Солдат сбрасывает её, не чувствуя, как сталь вспарывает кожу, а Наташа выворачивается, пользуясь моментом. Он угрюмо смотрит на кряхтящую в углу Марину, силящуюся подняться, и криво скрипит по-русски: — Плохо, Романова. Ещё раз.