The God Complex

Элайджа Камски спешно паковал чемоданы: через два часа у него вылет. За окном бушевала разъярённая пресса, и пробиться к машине удалось только с помощью андроидов-охранников, оперативно расчищавших толпу. Гений забрался в самоуправляемый автомобиль и тронулся с места, — его особняк остался позади, как и малейшие надежды на успех. Когда участились случаи девиации, словно эпидемия, наводнившие весь Детройт, умалчивать об этом стало невозможно. Репутация “Киберлайф” была серьёзно подорвана, а акции компании резко обвалились. Маячивший на горизонте крах заставил соображать активнее, и Камски быстро пришёл к решению совершить ещё один прорыв: он хотел подарить возможность радости материнства бесплодным женщинам и даже мужчинам. На втором делался особый упор. Амбиций хватало, чтобы взяться за подобное дело. Создатель андроидов был уверен: если удалось сотворить нечто, превосходящее человека, выйдет и это. Он обратился к старым наработкам и подключил к опыту группу самых приближенных учёных. Естественно, всё совершалось в строжайшей тайне. Сроки поджимали: через месяц-другой в двери главы компании могли постучать кредиторы. Это наложило отпечаток на исследования, заставляя работать в сумасшедшем темпе. Первые эксперименты тестового образца производились спустя несколько недель на самцах приматов. Испытание двух первых партий обернулось полным провалом: матка и яичники попросту не приживались у подопытных. И всё же Камски не сдавался, совершенствуя и дорабатывая синтетические органы, продолжая подгонять репродуктивную систему под физиологию мужчины. Следующий тест принёс более успешные результаты: отторжение искусственных органов произошло лишь у трёх испытуемых, и Элайджа взялся изучать тех, у кого процесс интеграции протёк более успешно. В итоге один самец оказался способен к репродукции. Однако последующей шлифовки наиболее успешного образца так и не случилось: восстание андроидов и дальнейшее признание их прав нанесли последний удар по корпорации, ускоряя и без того бешеный ритм разработок. На очереди был эксперимент с человеческим организмом. Времени выискивать добровольцев не осталось, к тому же страх огласки делал привлечение людей со стороны почти невозможным. В поисках решения Элайджа зацепился за единственный доступный вариант. В кратчайшие сроки он внёс коррективы с прикидкой на нюансы следующего опыта и покинул лабораторию, в которой практически жил несколько месяцев. Показавшись на пороге своего особняка, учёный сразу отметил в гардеробе знакомую кожаную куртку. Сбросив с плеч пальто, он швырнул его на руки андроиду и поднялся на второй этаж к комнате двоюродного брата. Едва открылась дверь, Гэвин, отрываясь от смартфона, мельком глянул на Элайджу. — О, ты уже вернулся, — без особой радости протянул он. Если бы не ублюдские соседи, затопившие квартиру, Гэвин Рид никогда не переехал бы к родственнику, с коим был не в лучших отношениях. Радовало только, что дома тот почти не появлялся. Видя, что брат продолжает стоять в дверях, Гэвин бросил более внимательный, вопрошающий взгляд. — Что-то хотел? Давай завтра, ладно? Мне хватило мозгоебли от Джеффри и Андерсона — я не настроен на разговоры. — Этот разговор безотлагателен, — спокойным тоном протянул Камски, переступая через порог и изучающе-холодно смотря на брата. Элайджа был готов к любой реакции: к желчи, матам, зубному скрежету и гневным взглядам. Поэтому он даже не дрогнул, когда на предложение стать участником эксперимента, приправленное крупной суммой, Рид кинулся на него с кулаками. Элайджу не волновали эти бешеные вопли: он не был намерен отступать от задуманного, так что быстро угомонил трясущегося брата. Хватило двух андроидов, тут же обездвиживших несчастного, и укола хорошего наркоза. В ту же ночь состоялся долгожданный опыт: операцию проводил мастер своего дела, которому ассистировали андроид-хирург и сам Камски. Машина совершила идеально точные надрезы; Гэвина накачали порцией анестезирующих средств, а затем выскребли; вживили искусственные органы и провели манипуляции, пресекавшие возможность негативных последствий. Операция оказалась ещё сложнее, чем предполагалось: хирург был на взводе, да и сам Камски начинал терять привычное хладнокровие. Он полагался на подробные расчёты и предыдущие опыты на приматах, но как итог они пять с половиной грёбаных часов копались во внутренностях Рида. Элайджа выдохнул спокойнее, лишь когда с вживлением синтетических органов было наконец покончено и андроид принялся стягивать надрез мелкими аккуратными стежками. Обведя глазами тело, лежавшее на операционном столе, Камски потёр руки: осталось только наблюдать за состоянием организма и следить за результатами. К радости Элайджи, пришедший в себя брат больше не препятствовал процедуре. Очнувшись в стенах лаборатории, Рид не сразу понял, что произошло. Только отойдя от наркоза, он ощутил мерзкое чувство, будто из него вытянули часть нутра. Следом обнаружились шрамы от разрезов. В этот момент всё стало ясно. После нервного срыва и двух часов истошных истерик Гэвин выгорел и впал в полнейшую апатию. С этих пор он не мешал Камски проводить наблюдения, обкалывать себя стабилизаторами, гормональными и прочими инъекциями. Когда результат оказался в высшей степени положителен, гений был вне себя от восторга и тут же сделал первые осторожные шаги по внедрению инновации в общество. Однако радость была недолгой: стоило выступить с публичным обращением, заявляя о новой разработке, как свалился шквал негодования. Скандальная новость вызвала огромный резонанс, а противников оказалось столько, что по всему Детройту бурной волной прокатились митинги. Сотнями собирались петиции, главной целью которых был запрет подобной технологии на законодательном уровне. Несколько недель к ряду в сети и по телевидению говорили только о Камски и его изобретении. Так из гения, почти что бога, Камски в одночасье стал опальным учёным, вынужденным бежать из родного штата. Даже сейчас, мчась в аэропорт и вспоминая прошлые оплошности, он не мог смириться с досадной неудачей.

***

Прошло два года с момента операции: “Киберлайф”, чудом не ставшая банкротом, вернула прежнее влияние под руководством нового директора; Рид продолжил работу в органах, стараясь жить хоть сколько-то нормальной жизнью, пусть и выходило с натяжкой. В тот день Камски не просто свалил из Детройта, он оставил Гэвина один на один с последствиями эксперимента. Спустя две недели после спешного отъезда брата Риду пришла кругленькая сумма с неизвестного счёта. Личность отправителя, впрочем, не являлась загадкой, а деньги были нужны как никогда. Прежде всего на гормональные, чтобы поддерживать организм и тело в удобоваримом состоянии, а также обезболивающие и антидепрессанты. К счастью, препаратов и инъекций в век высоких технологий хватало. Поначалу над Ридом довлели только глубочайшая апатия и горечь от попранной гордости. Мысль о том, что более он не мужчина в полном понимании этого слова, наложила свой отпечаток, и детектив с головой ушёл в работу, чтобы хоть как-то противостоять депрессии. С первыми действительно серьёзными проблемами он столкнулся примерно через месяц. Опыт брата напомнил о себе с двойной силой: с самого утра Рид чувствовал страшные боли. Ещё хуже стало, когда он с ужасом обнаружил, что испражнения окрашены в нездоровый красно-бурый цвет. Всё это длилось в течение недели, а потом наконец прекратилось. Похожие "сбои" вновь повторились спустя месяц, и пришло осознание, что кровавые выделения напоминают менструальный цикл. Поскольку Камски торопился получить бюджет для дальнейших разработок, то, выпотрошив брата, не предусмотрел мелких нюансов: цикл был нестабилен и сопровождался дикими резями. Иногда несчастный просто лежал на месте не в силах пошевелиться от накрывающей боли. Чтобы выйти на работу, он буквально пичкал себя обезболивающими, распихивал пластинки с таблетками по карманам куртки и джинсов. Естественно, о нормальной работе в такие дни не могло идти и речи. Детектив кое-как заполнял отчёты, а раскрываемость достигала нижних показателей. Всё это сделало и без того не лучший характер просто отвратительным, что успело отметить большинство коллег. За два года мужчина по-настоящему вымотался, утратив способность подавлять импульсивность и нервозность. Постоянные проблемы и невозможность кому-то открыться только увеличили раскол между ним и окружающими. Впрочем, будто бы не доставало неприятностей, пару месяцев назад к Гэвину приставили напарника — андроида “Киберлайф”. Треклятая машина по имени Ричард не давала спуска, следила за работой, с невозмутимой рожей тыкая в каждую ошибку и оплошность, но бесило даже не это. По-настоящему выводил тот факт, что жестянка была творением Элайджи. Рид упорно отгонял мысли о брате, но теперь, когда перед глазами маячило ходячее напоминание, подобное стало практически невозможно. Вот и сегодня андроид мельтешил в поле зрения, методично напоминая о том, насколько неэффективен оказался напарник в течение минувшей недели. Рид лишь вяло отмахивался: последние дни, как и всегда во время цикла, будто высосали из него всю жизнь, даже для обычных споров он был сейчас слишком ослаблен. — Если вы не в состоянии работать, лучше возьмите больничный, — не переставая капать на мозги, произнёс Ричард. — Ваше недомогание тормозит ход расследования. — Нахуй иди со своими советами, — скрежетнул зубами Гэвин. — Я не нанимал тебя личным терапевтом. — Это не совет. — RK900 пригвоздил его стальными немигающими глазами. — А ты ничего не перепутал, ёбаный кофейник без гарантии? — чувствуя, что начинает закипать, процедил Рид и даже приподнялся с кресла. — Что, мразь, угрожать мне вздумал? — Можете считать это рекомендацией. — В жопу засунь свои рекомендации! — подскакивая с места, гаркнул Гэвин. Расшатанные нервы и физиологические проблемы заставляли заводиться с полуоборота. — Хотите сказать, что в состоянии продолжить работу? — не меняя интонации, поинтересовался Рик, получая от Гэвина резкий, бешеный кивок. — Тогда зачем принимаете обезболивающее? — Видя, что мужчина осёкся, андроид добавил: — Думали, я не замечу, детектив? — И что с того? — Если так продолжится, я доложу капитану, что вы непригодны для работы и ставите под угрозу успех расследований. Меньшее, что вам придётся сделать, — это пройти принудительное обследование. Если не хотите чего-то такого, возьмите больничный добровольно. Последние слова заглушила ругань Рида, а следом в Рика полетел стаканчик с недопитым кофе. Не дожидаясь ответной реакции, мужчина вылетел из отдела: перебранка уничтожила остаток выдержки, в первый раз он был близок к тому, чтоб своими руками отвинтить синтетической кукле голову. Рид остановился на ступенях, дрожащими руками доставая пачку. Выбить столбец пламени из зажигалки вышло с хер-пойми-какого-раза, но, даже затянувшись, он не унял клокотавшую внутри злобу. Перед глазами всё ещё стояла эта пластиковая заноза. “Блядский Элайджа, — уже более флегматично протянул Гэвин. — Даже на расстоянии умудрился изгадить мне жизнь”. Он тяжело вздохнул, отшвыривая только начатую сигарету. Сейчас, в единодушии с ненавистным лейтенантом Андерсоном, хотелось напиться в стельку и хоть на время заглушить проблемы. Рид слабо усмехнулся: он столько хуесосил Хэнка за подобные методы, а теперь, не видя иного выхода, сам не прочь нажраться. Однако все мысли быстро ушли на задний план, как только в поле зрения мелькнула горевшая неоновым блеском табличка. Гэвин без раздумий вошёл в питейное заведение. На то, что до конца работы оставалось два часа, было глубоко плевать. Глаза не сразу привыкли к приглушённому освещению и шумной, бьющей по мозгам, музыке. Однако крепкая выпивка оттеснила эти мелочи на задний план. Рид, устроившись за стойкой, активно поглощал высокоградусное пойло, пропуская стакан за стаканом, при этом только больше распаляя жажду и обжигая нутро. Спустя каких-то полчаса в голове безраздельно властвовала стерильная пустота, а груз навалившихся проблем временно застлала иллюзия спокойствия. Когда пространство вокруг заполнилось бутылками и рюмками, к Гэвину, выступив из полумрака, кто-то подсел. Рид без малейшего участия поднял голову, краем уха слушая то, что ему говорят. Лицо перед глазами расплывалось в смазанное пятно, но интерес не вызывали ни мордашка, ни личность незнакомца: хватало и того, что тот платил за выпивку. На цифровом табло в занесённом табачным дымом углу высветилось “01:34 a.m.” Гэвин был мертвецки пьян. Его не особо заботили настойчивые подкаты человека, имя которого пронеслось мимо ушей. Широкая ладонь беспрепятственно скользила по ноге, лапая колено и выводя вульгарные узоры на внутренней стороне бедра. На пресловутое “поехали ко мне” Рид ответил коротким кивком. Лишь на краю сознания на секунду проскользнуло что-то рациональное, но тут же потонуло в омуте двухлетнего воздержания и спиртного. Сильные руки с готовностью вытащили из-за стойки, а следом переместились на талию, увлекая на выход. Дальнейшее Рид помнил ещё более смутно, память будто работала с перебоями: на её задворках мелькало осмысление болезненного, животного удовольствия и того, как он, выгибаясь под прикосновениями шершавых, грубых ладоней, с несвойственной податливостью позволил поиметь себя во всех позах. Стоп-сигналы и привычная ругань вернулись под утро, когда Рид, разбитый и уставший, проснулся в незнакомой квартире. К счастью, и случайный партнёр не был настроен на продолжение. Детективу оставалось вяло натянуть на тело одежду и слинять. Гэвин не придал особого значения мимолётной связи, вновь погружаясь в унылую рутину: пожирающее раздражение и отрешённость, ругань с педантичной машиной и нагоняи от Фаулера. В последнее время он слегка поднаторел в том, чтобы балансировать между абсолютным похуизмом и капелькой усердия, предупреждая недовольство RK900 ровно настолько, чтобы тот не мог доложить начальству. Андроид, в свою очередь, никак не комментировал недавнюю выходку детектива. У Рида в целом складывалось впечатление, что того не волнует ничего, кроме работы. С тех пор, как между ними установилось подобие внегласного договора, прошла почти неделя, и Гэвин, пусть и со скрипом в зубах, всё же терпел напарника. В какой-то момент в голове проскользнула мысль, что что-то в жизни начинает восстанавливаться из разрозненных кусочков. Тем не менее спустя всего пару дней вновь появились тревожные звоночки, намекая на то, что чёрная полоса так просто не оставит. Всё утро детектива преследовало чувство стойкой тошноты, а через сутки несчастного открыто полоскало. Затем подступила слабость. Такого недомогания вкупе с сонливостью Гэвин не испытывал даже в самые тяжёлые дни. Он как сомнамбула шатался по отделу, стараясь бодрить себя кофе и никотином. Частое мочеиспускание то и дело заставляло отрываться от монитора, а у неприятелей появился лишний повод отпустить пару колкостей. Гэвин до последнего отгонял смутные догадки. Когда же Тина отшутилась, что детектив слегка располнел, его словно прошибло разрядом. Купленный тест ещё сутки валялся на раковине, пока в конце концов Рид не распаковал злосчастную коробочку. С кислой рожей изучив инструкцию, он сунул тест под струю мочи, а после замер с тонкой бумажкой в руках, с трепетом и ужасом следя за тем, как на ней проступают красные полосы. Минуты растянулись на десятилетия, Гэвин не моргая пялился в одну точку. Только на секунду поднял глаза на зеркало: на него смотрел осунувшийся бледный человек, в котором слабо угадывался тот Рид, каким мужчина помнил себя пару лет назад. От этого зрелища стало ещё более тошно, и он торопливо вернулся к созерцанию теста. Едва на тонкой полоске окончательно проступила вторая линия, пальцы разжались сами собой — вот она, суровая реальность, в худших своих проявлениях. Тело тут же обдало жаром, и Рид конвульсивно дёрнулся, хватаясь за края умывальника без малейшей возможности глотнуть воздуха. В следующий момент он резким движением снёс все предметы с полки над раковиной и со сдавленным рычанием обжал рукой живот, опускаясь на пол. Если и ранее жизнь ощущалась ужасной, то с этого момента наступил настоящий пиздец.

***

Гэвин продолжал ворочаться в постели. Проснувшись от дурного сна, он так и не сомкнул глаз. Впрочем, особой разницы и не заметил: сама жизнь сейчас была кошмаром наяву. День изо дня Гэвин продолжал отмечать пугающие изменения в теле, не видя ни малейшей возможности как-то им воспрепятствовать: во-первых, ни один врач не имел опыта мужских абортов; во-вторых, детектив попросту боялся огласки. При всех усилиях в последнее время справляться удавалось всё хуже, порой на Рида накатывал такой упадок сил, что пропадала способность работать хотя бы на отъебись. Он мог забалтывать знакомых, водить за нос коллег, начальство — кого угодно, кроме шизанутого ведра с гайками. Андроид тут же дал понять, что не намерен играть в поддавки. — Не нужно делать вид, что вы меня не слышите, детектив. — Ричард вцепился взглядом в напарника, с понурым видом прихлёбывавшего кофейную жижу. — Этот разговор неизбежен. — Ещё одно слово, и я снова запущу в тебя стаканчик. Придётся пиздовать в "Киберлайф" за чистым пиджачком, — с вымученным оскалом выдавил Гэвин. Даже издёвки, будто во флегме, медленно и неохотно выходили изо рта. Он исподлобья глянул на непроницаемую рожу напротив, вливая в себя остатки кофе, однако моментально подскочил: к горлу подступали блевотные позывы. Ломанулся к туалету и ввалился в одну из кабинок, согнувшись пополам и прощаясь со скудным завтраком. С трудом поднявшись на ноги, опёрся о перегородку: перед глазами плавали тёмные круги, а в ушах роились помехи. Из накатившего забытья вывел настойчивый стук в дверь — Рид дёрнулся всем телом, а после поморщился, едва до него донёсся ровный размеренный голос: — Открывайте, детектив. Думаете, я не слышал, как вас полоскало? — Ты стёбешься? Другого места попиздеть не нашёл? — Прекратите упрямиться и открывайте. — RK900 нетерпеливо дёрнул за ручку. — Вы же не хотите лишнего внимания? По ту сторону двери послышалась приглушённая ругань, за которой последовал щелчок замка, и Гэвин без особой радости встретился лицом к лицу с напарником. — Ну? — Скрестив руки на груди, он зло вперился в андроида, ожидая от того каких-то объяснений. — Вы так усердно избегали разговоров, что просто вынудили меня прибегнуть к крайним мерам. Как ваш напарник я обязан знать о состоянии вашего здоровья, детектив. Особенно, если оно мешает нормальной работе. Рид рвано втянул воздух через ноздри, поджимая бледные трясшиеся губы. Однако вместо привычных истерик устало покачал головой: сам понимал, что не способен продолжать работу и вскоре будет вынужден оставить жетон на столе капитана. И всё же как мог оттягивал этот момент. Он устало посмотрел на Рика и поплёлся к выходу из уборной. — Рид, тебя искал Фаулер, — сзади послышался оклик офицера Пирсона, и Гэвин, так и не успевший как следует устроиться в кресле, направился к капитану. “Может, оно и к лучшему, — решил он. — Скажу ему сейчас”. Однако с каждым шагом, приближающим к кабинету, градус решимости резко понижался, порог Рид переступал колеблясь. Фаулер бросил на него мимолётный взгляд, убирая в сторону материалы следствия, указал на кресло и коротко ввёл в курс дела. Обычное расследование, каких Гэвин провернул уже не один десяток, всё же заставило отложить задуманный разговор. Несмотря на вечные жалобы и напускное недовольство, детективу нравилась его работа. Все эти трупы, кишки, кровь и поножовщина с сопутствующим расследованием более, чем что-либо, подходили грубому и неотёсанному мудаку вроде Рида. Вверенное ему преступление стало чем-то сродни спасительной ниточки, за которую несчастный ухватился, до сих пор стараясь оттянуть момент ухода из органов: хотя бы одно дело напоследок. Видя, что подчинённый продолжает сидеть на месте, Джеффри слегка повысил голос, отвлекая того от размышлений: — Что такое, Рид? Хочешь что-то спросить? — Нет. — Тогда свободен. Мужчина встал с насиженного за время разговора кресла, ощущая, как от резкого подъёма по спине расползлась тупая неприятная боль. Когда он вернулся, напарник был на своём месте, за столом напротив. Андроид ещё на подступах обвёл его странным взглядом. Рид только фыркнул, показав средний палец, и, накинув висящую на спинке кресла куртку, направился на перекур перед заключительным в служебной карьере делом. Покурить ему, впрочем, не дали. Рик нетерпеливо посигналил из автомобиля, напоминая, что уже ждёт. Гэвин, затушив и отшвырнув в урну недокуренную сигарету, двинулся к андроиду, по пути награждая жестянку не самыми лестными эпитетами. До нужного квартала они добрались, когда детройтское небо затянул вечерний сумрак. Авто припарковалось на отшибе около трёх стоящих друг от друга на небольшой дистанции многоэтажек. Здесь ожидала привычная обстановка: жёлтые голографические ленты, спешно снующие офицеры и медэксперты, а также терпеливо ожидающие своего часа работники морга. Гэвин обвёл картину понурым взглядом, думая о том, как всего этого будет недоставать, но тут же задвинул мысли на задний план, решая в последний раз с головой окунуться в работу. Выбравшись из авто и распихивая в стороны коллег, он пробрался к оцепленной территории: — Отчёты медэкспертов готовы? — Ещё нет, — отозвался один из полицейских. — Тогда я сам взгляну, — бросил Гэвин, пересекая голографическое ограждение. Приблизившись, он бесстрастным, оценивающим взглядом окинул женское тело. Многие из окружавших его офицеров – вчерашние кадеты академии – с непривычки морщились и отворачивались. Зрелище и правда оказалось не из приятных. Бедняжка лежала на спине, в то время как одежда была залита крупными пятнами крови, которая обильнее всего вперемешку с ошмётками мозга запеклась у самых плеч и на волосах. Лицо как таковое отсутствовало: вместо него зияла брешь, состоявшая из оскольчатых переломов костей свода и основания черепа. Среди красно-розоватого месива выступали очертания зубов и глазниц. — Судя по характеру повреждений, — произнёс Гэвин, отмечая округлую форму раны с явными признаками разможения и отслоившиеся от подлежащих тканей края, — костные пластинки прогнулись вовнутрь под воздействием тупого твёрдого предмета с плоской поверхностью. Затем он повернулся к Ричарду: андроид внимательно слушал. Его отношение к напарнику разительно менялось, как только тот переставал быть помехой и полноценно подключался к следствию. Что, впрочем, в последнее время случалось нечасто. — Я даже возьмусь предположить, что это был молоток или какая-то другая бытовая поебень. Похоже на обычную семейную потасовку, — продолжил мужчина, кивая на руку покойницы. — Видишь на её пальце кольцо? Может, муженёк её так оприходовал. Рид собирался добавить что-то ещё в пользу своего довода, нагибаясь ближе к телу, однако замер: под напором трупного запаха в горле вновь образовался ком. Мужчина шарахнулся в сторону, едва успевая выйти за ленту, и второй раз за сутки согнулся пополам. Коллеги ошарашенно переглянулись: это был первый случай, когда того полоскало на месте преступления. Рид был непроницаем и мог спокойно отшучиваться рядом с мертвечиной. Такой реакции ждали от кого угодно, но только не от него. RK900, в свою очередь, отошёл от тела и, видя прикованные к напарнику взгляды, оттащил Рида в сторону, к углу здания, едва его перестало полоскать. Мужчина отдышался, опираясь о стену. Рик же, убедившись, что они достаточно далеко от окружающих, негромко, но настойчиво произнёс: — Теперь увиливать бесполезно. Я жду объяснений, детектив. — Что именно ты хочешь услышать? — буркнул Гэвин, с завидным упорством продолжая избегать ответа. — Хочу знать, что с вами происходит в последнее время. Думаете, я не заметил постоянных перепадов вашей шкалы стресса? Такое бывает при эмоциональной дестабилизации. Ваших недомоганий почти от любого внешнего фактора, не говоря уже о тошноте и чрезмерном мочеиспускании? — Вперив в лицо пару подёрнутых свинцом глаз, он сделал паузу, вытаскивая что-то из-за пазухи и протягивая Гэвину. — А ещё это. Едва Рид перевёл взгляд на сжатый в пальцах предмет, брови сами поползли к переносице: в руках андроида была пластинка с комплексом витаминов для беременных. — С каких хуёв ты обшмонал мои карманы?! — Вы играли в молчанку, — невозмутимо развёл руками андроид, — вынудили меня самостоятельно искать ответы. — Завали хлеборезку, уёбок пластиковый! — срываясь с места, выплюнул Гэвин. RK900 только покачал головой, перехватывая занесённую для удара руку, и потянул на себя, а следом, понизив тон, произнёс: — Успокойтесь, детектив. Это не стоит таких криков. Лучше скажите: вы беременны? Резко дёрнувшись, Гэвин вырвал запястье из хватки и отскочил назад, с болью ушибаясь об стену. — Откуда ты знаешь? — слабо шевеля губами, выдавил он. — Вы никогда не упоминали об этом, но Элайджа Камски — ваш двоюродный брат. Тот самый Камски, подвергшийся критике за свои скандальные опыты. Не сложно сложить одно с другим, согласитесь. Услышав о брате, Гэвин совсем помрачнел и упёрся глазами куда-то под ноги. — Если знали, чем это грозит, почему довели до такого? — Я, сука, потрахался впервые за два года! — Рид резко вскинул голову, ощущая, как его охватывает ярость. — И всё из-за тебя, мразь! Если бы не постоянные доёбы, я бы никогда не попёрся в этот блядский бар! Он хрипло выдохнул, с отвращением утирая выступившие в уголках глаз слёзы. Ричард же, смотря на трясущегося мужчину, замер. Кольцо диода на виске на мгновение окрасилось жёлтым, но Рик быстро взял себя в руки: — Это, конечно, было не самое умное ваше решение, но я готов взять ответственность. — Мамкой решил заделаться? — отойдя от потрясения, мрачно усмехнулся Рид. — Мамкой здесь станете только вы, — одёрнул RK900. — Но я помогу вам избежать этого. — Мне не нужны подачки бракованной куклы, — перебивая, отмахнулся тот. — Подумайте сами, детектив. Через месяц-другой вы не сможете скрывать факт своей беременности. Это так или иначе заметят окружающие. Времени остаётся всё меньше. У вас попросту нет выбора. — И что ты предлагаешь, помощник херов? — Найти вашего брата.