Предательство и сделка с совестью

      Женщина с европейской внешностью и с безупречной модельной осанкой сидит в кресле напротив двух мужчин.  Её, невероятно красивые, зелёные глаза наполнены слезами. Правильные и мягкие черты лица привлекают внимание. Вьющиеся светлые волосы, которых до сих пор не коснулась седина, волной спускаются с плеч по спине.       Лори курит сигару, расположившись на диване.       Рен сидит на коленях у ног прекрасной женщины и держит её руки в своих ладонях. На столике, рядом с ней, стоит открытая коробка сухих салфеток, из которой торчит уголок белого полотна, а рядом уже целая груда белых использованных комочков. Больше часа двое мужчин стараются её успокоить. А длинноволосая женщина продолжает плакать.       —  Врачи, они… — всхлипывая и вытирая слезы салфеткой, бубнит Джулия. — Они сказали, что я скоро умру. — По комнате раздаётся звук громкого плача.       — УМРЁШЬ?! — ни на шутку встревожился Рен. Его сердце сжалось от жутких слов.       Такарада тоже напрягся. Он подался немного вперёд, смотря на Джулию и облокотился на подлокотник дивана.       — Да. Это они виноваты! Они разрушили мою жизнь! Никогда не прощу! — Джулия со злостью сжала кулаки. — Поэтому… Я сбежала, — она вытащила из коробки очередную салфетку и вытерла глаза и нос. — Я не могла позволить, чтобы мой Куу мучился, видя, как я умираю. Поэтому и подстроила побег. Он должен был думать, что я просто сбежала с другим или разлюбила его. Я даже предположить не могла, что он будет так настойчиво  искать меня. И мне пришлось снова и снова переезжать. Это было невыносимо. — Джулия закрыла лицо руками.       — Мама. Скажи какой диагноз? Что сказали врачи? Может ещё можно что-то сделать?       Женщина коснулась мягких чёрных прядей сына.       — Нет-нет, Корн. Все хорошо. В Германии я не выдержала и рассказала все Рине. Она уговорила меня пройти обследование ещё раз. Я легла в больницу, но диагноз не подтвердился. Для моего успокоения провели повторное обследование, а результаты направили в другую страну. Но и там все в один голос твердили — я здорова, — шмыгая носом, она уничтожала одну салфетку за другой.       На лице мужчин появилось облегчение и президент снова облокотился на свой удобный диван.       Рен глубоко вдохнул и громко выдохнул. Он опустил голову на колени мамы.       Джулия продолжила:       — А потом я уже не смогла вернуться, когда так жестоко поступила с Куу. Он бы не простил меня. После такого, кто бы простил? По этой же причине, я приехала в Японию, чтобы увидеть тебя. Я не могла после всего открыто показаться.       Рен слушал маму и не мог подобрать нормальных слов.       Телефон брюнета зазвонил.       Лори взял пульт и нажал кнопку. Шторы раздвинулись. Утренний, ещё прозрачный, свет наполнил помещение.       — Извини, мама, — Рен встал и отошёл в сторону, чтобы ответить на звонок.       Такарада подошёл к Джулии.       — Думаю, разговор стоит продолжить чуть позже. Твоего сына ждёт работа, а тебе нужно отдохнуть. Мои владения в твоём полном распоряжении.       Женщина вытерла слезы и одобрительно кивнула. На лице появилась еле уловимая улыбка.       — Яширо? — держа в руках телефон удивился брюнет. — Я сам доберусь, почему ты не с Кёко?       — Она отпросилась. Попросила освободить себе два дня.       —  Зачем?       — Я не знаю.       — Ясно.       Такарада бросил мимолетный взгляд на Рена, откланялся Джулии и удалился.       В помещение  зашёл мужчина из обслуживающего персонала, чтобы проводить женщину в комнату отдыха.       Брюнет повернулся к маме и подошёл к ней.       — Прости, мне нужно идти. Я приеду позже.       — Конечно. Но могу я сейчас увидеть хотя бы глаза моего сына?  — она встала и нежно обхватила ладонями его лицо, смотря прямо на него.       — Хорошо, — Рен мягко улыбнулся. — Только обещай дождаться меня.       — Как же ты вырос и повзрослел... Я буду ждать твоего возвращения. Не то, что ты… Шесть лет назад, — с укором произнесла Джулия.       Брюнет криво и виновато улыбнулся. Вытащил футляр для линз, сопутствующие принадлежности из сумки и сел за журнальный столик. Он снял, скрывающую его настоящий цвет глаз деталь, сложил все на место и закрыл коробку. Рен встал и повернулся к Джулии.       На неё смотрели пронзительно-изумрудные глаза Корна. Её любимого сына. В  глазах женщины заблестели слезы счастья.        Брюнет подошёл к маме и поцеловал её в щеку.       — Мне уже пора.       — Хорошо, Корн.       Рен вышел из комнаты, погружённый в свои мысли.       — Простите, подскажите, где я могу сейчас найти мистера Такараду? — поинтересовался Рен, остановив горничную.       Женщина показала актёру, как пройти в кабинет, куда пошёл Лори.       — Можно войти? — постучался он к президенту.       — Входи, — ответил  Такарада. — Так и знал, что придёшь.       — Президент, где мой отец? Вы же сообщили ему?       — Что за манера? Сразу в наступление. Когда у него появится возможность, он приедет.       Рена удивил такой неоднозначный и странный ответ.       — Кеко отпросилась на два дня. Это как-то связано с тем, что мой отец ещё не приехал? Они что, куда-то вместе уехали?       — Твою б сообразительность, да в нужное русло направить. Цены бы тебе не было.       — Значит, вы знали? И отпустили? — раздражённо спросил Рен.       — Не кипятись. Когда  сегодня под утро Джулию доставили ко мне, Куу с Кеко уже были в самолёте.  Как только они приземлятся и телефон Куу станет доступен, я сообщу ему.       — Куда они направились?       — Какое это имеет значение? Даже если ты полетишь за ними, то где их будешь искать? Дождись возвращения.       Рен напряжённо сжал кулаки, стиснул зубы и посмотрел в сторону.       — Рен, — позвал актёра Лори. — Может тебе имидж сменить? Хорошо смотришься. Чёрные волосы, зелёные глаза.       — Шутите?! — бросил брюнет недобрый взгляд на Лори.       — Нет смысла так себя сейчас изводить. Займись своими прямыми обязанностями. Развернуть самолёт ты не можешь. Но можешь взять себя в руки и дождаться, когда они приземлятся. Как только они прилетят, Куу сразу узнает, что Джулия у меня. И он сам вернётся.       — Что-то мне подсказывает, что вы не дозвонитесь.       — Почему такая уверенность?       — Родители выключали телефон, когда мы проводили вместе время. Не думаю, что на этот раз будет исключение.       — Значит придётся ждать два дня.       — Вы бы тоже спокойно ждали, если бы ваша любимая укатила с другим? — на эмоциях Рен повысил голос.       — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но сейчас ты не можешь повлиять на ситуацию. И прекрати уже делать преждевременные выводы. Тебя именно твои догадки так выводят из себя.       — Догадки? Кёко до сих пор живёт с ним в одном номере, а теперь ещё уехала.       — Кёко не живет у Куу сейчас. Она всего пару раз оставалась у него с того дня. А вот с тобой Кёко жила в одном номере. В одной комнате, если точнее. Или между вами произошло что-то такое, что даёт тебе основание подозревать их в аналогичном?       — Нет. Но…       — Рен. Возьми себя в руки. Иначе, несмотря на все, что ты делаешь для Кёко, она не сможет тебя оценить. Будет просто избегать. А ты займешь место в её сердце такое же, как занимает Фува Шо. И там не будет никакой любви. Сначала выясни причину её такого поведения. А потом уже решай. Закончим разговор. Тебя ждёт работа.       Рен чуть склоняет голову, разворачивается спиной к президенту и выходит из кабинета.       — Рен! Глаза! — громко крикнул Лори ему вслед, напоминая о линзах.       Актер крепко сжимает руль своего автомобиля. Он периодически  запускает пальцы  в свои чёрные волосы, проводя по ним рукой от лба к затылку. Брюнет сгорает изнутри, его пожирает ревность. Зверь, которого он запер  в глубине души, снова рвётся наружу. Но как бы он не был зол, причинить вред своей любимой, которая просто выбрала другого, Рен не хотел. Он уже понял, что был не прав.

***

      Спустя почти два дня, Рен сидит в холле гостиницы и ждёт отца. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы сместить расписание и освободить вторую половину этого дня.       Куу заходит в просторный холл и замечает сына, но спокойно продолжает путь к лифту.       Рен встает и следует в том же направлении.       Мужчины идут параллельно друг другу. У дверей лифта они встают рядом и смотрят прямо перед собой, не пересекаясь взглядами.       В таком же молчании, они доезжают до нужного этажа и заходят в номер.       — Давно ждёшь?       — Тебе все неймётся? Куда и зачем ты возил Кёко?       — Ты прямолинеен... Впрочем, как обычно. Я возил Кёко в Америку за тем, зачем в детстве и тебя, по тем местам, где тебе нравилось.       — Вместо того чтобы искать свою жену, ты развлекаешься с девушкой, которую я люблю.       — Я искал и буду искать Джулию. И с Кеко я не развлекаюсь. Между нами ничего нет и быть не может. Тогда я был не в себе.        — Это не оправдывает тебя.       — Я и не оправдываюсь. Я знаю, что виноват. Я хотел бы изменить всё и повернуть время вспять. Но это невозможно. За свои необдуманные поступки я вымаливал у Кёко прощение и прошу у тебя за то, что целовал её…       — ЗАМОЛЧИ!!!  Не хочу знать, чем вы там занимались.       —  Между мной и Кёко не было секса, — резко прикрикнул Куу на сына. — Запомни это хорошо, — он ткнул пальцем ему в лоб.       Рен стиснул зубы, на его лице появились чёткие очертания напряжённых скул.       — Вы целовались. Ведь так? — Куу промолчал. Рен скривился. — Этого достаточно, — упрекнул отца Рен, но мысленно вздохнул с облегчением и в какой-то мере, даже обрадовался.       — Это только мой грех. Не осуждай Кёко. Во-первых. Во-вторых. Она не твоя жена или девушка, чтобы ты мог винить её в измене. А то, что ты, как ревнивый юнец, присвоил Кёко себе раньше, чем добился, это только твои проблемы. Топчешься на месте. Начинай предпринимать уже активные шаги. Думаешь дорогих подарков и внимания достаточно? И Кёко должна кинуться в твои объятья? Откуда ей знать, чего ты от неё хочешь. Она не из тех профурсеток, что вешаются на богатых мужчин. Ты же знаешь, какая она.       Рен молчал. И прожигал взглядом отца.       — Слышишь, что говорю?       — Да, — процедил сквозь зубы Рен.       Рен понимал, что слова Куу — прямое попадание. Даже нет смысла возражать.       — И ещё. Если будешь обижать и доводить любимую до слёз, то даже завоевав её, не сможешь удержать.       — До слёз? — удивился Рен, такому повороту. — Кёко тебе что-то рассказывала?       — Помнишь утро, когда ты за ней приехал? В конце дня Кёко вернулась вся в слезах. Я не сразу понял, что дело в тебе. Но каждый раз, как речь заходила о Тсуруге Рене, её глаза наполнялись болью. Не знаю, что ты сделал, но ты сам оттолкнул Кёко от себя. И вынудил прятаться от тебя за спиной другого мужчины. Так что тебе повезло, что ситуация сложилась таким  образом и рядом с Кёко не оказался другой. Который не стал бы церемониться и его ничто бы не остановило. Прикинулся благодетелем и завоевал бы её доверие. Так что, когда я уеду, твои проблемы только начнутся.       — Я понял. Разберусь как-нибудь без тебя.       — Очень надеюсь, что ты знаешь, что делать. Я беспокоюсь теперь не только за тебя, но и за неё.        — О себе побеспокойся. И о своей совести.       — Совести? Думаешь у меня её нет?       — А что есть?       — Я знаю, что виноват перед вами и всю жизнь буду нести этот крест.  Но ты сейчас стараешься снять с себя ответственность. Только от тебя зависит будет Кёко с тобой или нет.  Какое имеет значение, кто соперник? Твой отец или кто-то другой. Важно лишь то, готов ли ты идти до конца и бороться за Кёко.       — Хватит мне тут наставления давать. Без твоих нотаций обойдусь. Займись своей жизнью.       — Чем и занимаюсь, — Куу вздохнул. — Но знаешь... Я в отчаянии... Джулия снова и снова убегает, когда я приезжаю. Хотя я и гоню прочь мысли, что она уже не любит меня, или вообще уже с другим. Для меня скорее всего уже всё кончено.       — Раскидываешься громкими словами, а сам решил сдаться?       — Ошибаешься. Я решил идти до конца. Я буду бороться за неё и не отступлю, пока не поговорю с ней. Но я уже не представляю, где её ещё можно искать.       — Если бы ты включил телефон, хотя-бы по возвращению в Токио, то знал бы, что мама у президента.        —  Что? Что ты сейчас сказал?! Джулия у президента? Ты с ней говорил?!  — сердце  Куу пронзила невидимая стрела.       — Да. И уже два дня почти. Но тебе же было не до этого…       — Что она сказала? Она к тебе приехала? Джулия одна? — проигнорировал Куу язвительный тон сына.       Рен слегка ухмыльнулся.       — Сам выясни, — он не смог удержаться от маленькой мести отцу.       Рука Куу с нажимом опустилась на ручку входной двери. Мужчина вышел и быстрым шагом поспешил из гостиницы.       Брюнет остаётся один. Он проходит на кухню. Достает из бара бутылку виски, лёд и широкий квадратный стакан.       «Что значит прячется от меня за другим? Что я такого сделал? Почему Кёко плакала, из-за меня, черт возьми? Я понимаю, что мог поспособствовать её слезам. Я часто бываю груб с ней из-за своей ревности. Веду себя, как подросток, не имея на неё никаких прав. Но что я на творил? Все ведь началось в тот вечер? Сколько не думаю, никак не могу понять. В то утро все было прекрасно. Днём тоже. Вечером приехали на студию. Она сказала, что спешит. Улыбнулась, поклонилась и убежала. А вот потом так и не пришла, как я просил. Уехала одна. Не ответила на звонок и не перезвонила. Вела себя совершенно несвойственно для самой себя. Когда и чем я успел её обидеть в этом промежутке, если мы даже не виделись?».