Предательство и сделка с совестью

      — Не извиняйтесь, Яширо-сан. Всё хорошо. Всякое бывает. Я сама поймаю такси. Не беспокойтесь. Так будет быстрее, — сказала девушка, стоя на лестнице лицом к дороге, возле своего дома.       На Кёко вечернее платье в пол, нежного персикового цвета. Расширяющаяся от талии юбка колышется на ветру. Неглубокий V-образный вырез, плавно переходящий в широкие лямки, оголяет хрупкие плечи, прикрытые палантином молочного цвета.       Поговорив с менеджером девушка начала спускаться по ступеням, соединяя одной рукой платок на уровне груди, другой держа молочного цвета клатч и придерживала подол.       — Могами-сан? — к актрисе подошел брюнет 26-ти лет. Среднего роста и такого же телосложения.       — Здравствуйте, Судзуки-сан.       — Вы к президенту нашему на вечеринку?       — Да.       — А где ваш менеджер, Могами-сан?       — Он не смог. Так получилось.       — Тогда позвольте помочь и побыть вашим водителем на этот вечер, — широко улыбнулся певец.       — Хорошо. Если вас не затруднит.       — Нисколько.       Пара спускается и подходит к чёрному пятидверному седану. Мужчина открывает дверь машины перед Кёко.       — А ваш менеджер где? — поинтересовалась актриса, присаживаясь на переднее пассажирское сиденье.       — На вечеринки я сам езжу. Не люблю надсмотрщиков, — мужчина улыбаясь, подмигнул девушке и завёл двигатель. — Вам очень идёт такой образ. Выглядите старше.       Кеко удивлённо посмотрела на спутника.       — Я-я, не то хотел сказать. Просто вы же совсем ещё юная, а так выглядите более взрослой. Не как в обычной жизни. Что я несу? Я не хотел сказать, что вы плохо выглядите без образа. Наоборот. Просто…       Кёко засмеялась.       — Простите. Что-то я сегодня не в духе. Веду себя как подросток.       — Не переживайте. Я поняла, что вы хотели сказать, — в глазах девушки засиял веселый блеск, уголки губ приподнялись.       — Приятно видеть вас в хорошем настроении. Вы очень красивая, а когда улыбаетесь — особенно.       — Благодарю. А вы живёте в том же доме что и я?       — Да. Я видел вас сегодня утром, вы были какая-то печальная, такая же как и сейчас. Хотя я помню нашу совместную работу пол года назад. Вы тогда были не такой грустной. У вас что-то случилось?       — Нет. Всё хорошо. Просто усталость. «Надеюсь, что вчера он не видел, как Тсуруга Рен заходил вместе со мной. Мне ещё слухов не хватало».       — Да, понимаю, постоянные перелёты выматывают. Вот и приехали. Сейчас, припаркуюсь только.       — Хорошо.       Певец заглушает двигатель, выходит и подает спутнице руку, помогая ей выбраться из автомобиля. Кёко принимает помощь.       — Пойдёмте? — улыбнулся мужчина.       Кёко кивает, давая согласие.        За зрелищем раздражённо наблюдает Рен, который только приехал и не успел пройти в здание.       «Почему она не с Яширо приехала, а с этим?» — вулкан ревности снова просыпался и грозил новым выплеском эмоций.       «Она специально? Издевается надо мной?»       Пара подходит к дому, к ним на встречу выбегает Мария.       — Кёко, пойдём, — девочка взяла актрису за руку.       — Куда?       — Ну, пойдём. С тобой мечтают познакомиться.       Мария ведёт её в дом в глубь зала, отобрав у спутника.       В середине мероприятия, как только Кёко смогла освободиться от расспросов и новых знакомств, к девушке подходит Судзуки, который привёз её сюда.        — Могами-сан, составьте мне компанию, — он встаёт близко к Кёко и соблазнительно сверкает глазами. — Не знал какой сок вы любите. Апельсиновый подойдёт? — певец протянул актрисе стакан с напитком.       «Вот же… Опередил», — про себя ругнулся Рен.       — Спасибо, не стоило так беспокоится. Вы слишком любезны, — актриса взяла стакан.       — Это всего-то знак внимания прекрасной девушке, — ответил Судзуки. — Во-о-от там стоят такие аппетитные пирожные, — мужчина немного повернулся в сторону дальнего стола и слегка наклонился к Кёко, чтобы его никто больше не слышал. — Вы их ещё не пробовали? — певец по-прежнему шаловливо улыбался девушке.       — Нет.       — Тогда украдем все, что есть? Как вы на это смотрите? — шутил он. — Спрячемся, съедим и ни с кем не поделимся.       — Судзуки-сан, а вы по-прежнему также сильно любите сладкое? — развеселилась Кёко.       Рен в агонии следил за оживленной беседой: «Если сейчас её отпущу, как тогда, больше шанса не будет. Неважно, что она испытывает сейчас ко мне. Сам виноват. Но я должен попытаться».       Рен подходит к паре. Его образ не смог оставить сердце девушки равнодушным — белая рубашка, элегантный полуночно-синий жилет в цвет брюкам и пиджаку и, такого же цвета, шейный шёлковый платок, украшенный серебряной заколкой в виде звезды.       — Простите, Могами-сан, можно вас на минутку? — обратился мужчина к девушке, игнорируя присутствие партнёра.       — Извините, я сейчас немного занята. Возможно чуть позже? — как можно вежливее ответила Кёко и отвела взгляд от восхитительного образа мужчины.       — Боюсь это не может ждать, — широко, с фальшью, улыбнулся Рен.       Актёр берёт девушку за руку.       — Нам срочно надо обсудить вопросы по совместной работе.       Кёко успевает только вопросительно взглянуть на Рена, как он тут же тянет её за собой, нагло воруя её у певца.       — Тсуруга Рен, — мужчина возмущённо пытался остановить соперника. Но Рен даже не думает останавливаться. Он прибавляет скорость и ведёт Кёко, через всех присутствующих гостей, которые с любопытством наблюдают за необычным зрелищем.       — Стой, — негромко, краснея, воспротивилась Кёко, пытаясь, незаметно для всех присутствующих, затормозить, но Рен продолжает идти.       Девушка старается не отставать от темпа актера, чтобы не казалось, что он её тащит. На каблуках ей это удаётся с трудом. Брюнет выходит на улицу и только тогда останавливается.       Судзуки подходит к актёрам — Рен тут же подхватывает Кёко на руки.       — Как вы себя ведёте? — возмутился певец.       Рен поворачивается к сопернику.       — Похоже я не рассчитал нашу разницу в росте, шёл слишком быстро, и Могами-сан повредила ногу, — неискренне и, слишком мило улыбаясь, говорил Рен.       «А? Что? Как можно так нагло врать?» — думала Кёко, слушая Рена.       — Всё не так плохо, — попыталась возразить девушка, но, похоже, ни один из мужчин её не слушал.       — Я помогу ей, — сказал Рен и понёс к своей машине.       Судзуки, негодуя, решает последовать за актёром, но рука президента на его плече останавливает его намерение.       — Тсуруга Рен позаботится о Могами-сан. Я лично прослежу за этим. Возвращайтесь на вечеринку, — улыбаясь сказал Лори.       — Это уже слишком! Вы заходите слишком далеко со своей местью. Что вы творите? — возмущалась Кёко.       Возле Порше, Рен осторожно опускает её на ноги.       — Из-за чего такие переживания? Я просто хотел поговорить.       — Издеваетесь? Вы могли просто попросить, а не устраивать шоу.       — Я попросил. Ты же не пошла.       — И что, это повод, чтобы так со мной обращаться? Вы бы хоть о репутации подумали и о моей и о своей. Устроить такое при всех. Проблем не боитесь? —  издеваясь произнесла она.       — Со своей репутацией я как-нибудь разберусь сам. А ты уже достаточно знаменита, чтобы бояться, что твою карьеру свяжут со мной. Ты всего добилась сама. Уже никто не скажет, что ты пробилась благодаря связям.       — Зачем пытаетесь подбирать слова? Говорите прямо, как тогда. Через постель.       — Я довезу, — Рен открыл дверь автомобиля.       —Я не собиралась уходить.       Кёко поворачивается к Рену спиной, чтобы вернуться на вечеринку. Мужчина ловко обхватывает её за талию и разворачивает к себе.       Кёко не выдерживает. Это была последняя капля. Больше сдерживать себя не осталось сил.       — Ты так ненавидишь меня?! Что ещё ты хочешь, чтобы наконец успокоить свою гордыню?! — по щекам покатились слезинки.       Рен видит Кёко. Видит эту маленькую ранимую девочку, что прибегала к реке поплакать. Видит хрупкого подростка, который остался когда-то один, когда самый близкий человек предал её. Видит красивую любимую девушку, которую сам обидел и довёл до такого состояния.       «Я ничем не лучше этого придурка Фувы. Я хуже чем он. Это уж точно».       Рен отпускает Кёко, быстро снимает пиджак и накидывает ей на плечи.       — Холодно тут.       — Оставь меня. Хватит издеваться. Я больше не могу этого выносить!       Рен прижимает её к себе. Кёко вырывается, колотя кулаком и клатчем по спине мужчины.       — Не отпущу, — Рен сильнее сжал её. — Прости. Давай попробуем ещё раз поговорить?       Кёко безвольно опускает руки, рыдая от бессилия, понимая, что сопротивляться этому мужчине бесполезно, да и устраивать скандал у всех на виду нельзя.       — Хоть это и закрытая вечеринка, но нам лучше уехать, — попросил брюнет.       «Как же стыдно. Когда всё это закончится?!» — от безысходности Кёко садится в машину.       — Пристегнись, — Рен сел за руль и обратился к девушке, посмотрев на неё.       — И так сойдёт. Сам меня сюда посадил. При всех. А теперь ещё командуешь! — злобно повышая голос ответила актриса.       — Как хочешь.       Рен отстёгивает свой ремень безопасности и тянется к ремню Кёко.       — Не надо! Я сама!       Она толкает брюнета на его место. Вытаскивает ленту ремня и защёлкивает на держателе. Достаёт пудреницу и убирает с лица чёрные разводы.

***

      Почувствовав остановку, девушка открывает глаза.       «Я что спала? Я же хотела поговорить в машине и уйти. Как я умудрилась?».       Она оглядывается и смотрит в боковое, а затем в лобовое окно.       — Где мы? Это паркинг твоего дома? Зачем привёз меня сюда?        — А ты как думаешь? Первый раз хотела ты. А теперь хочу я, — Рен лукаво улыбнулся.       Девушка бросает недобрый взор на брюнета.       — Я возьму такси.       Актриса нажимает на кнопку, освободив себя от ремня безопасности и тянет ручку дверцы автомобиля. Не получив результата, девушка пробует ещё раз и поворачивается к Рену.       — В машине есть кнопка — блокировка дверей. Не знала? — невозмутимо и спокойно сказал Рен.       — Выпусти.       Рен молча отстёгивает себя, берет ключ-брелок от Порше, разблокирует двери и выходит из машины. Кёко тут же открывает свою дверь, но быстро выйти в длинном платье не получается. Пока она возится, брюнет подходит к ней. Девушка встаёт как раз к этому моменту.       — Пропусти! — почти скомандовала кареглазая.       Рен берёт Кёко за руку, захлопывает за ней дверь, ставит машину на сигнализацию и ведёт любимую к лифту.       — Вошёл во вкус? Понравилось издеваться надо мной? Найди другую жертву.       — Не хочу, — ответил Рен заводя Кёко в кабину лифта.       — Я заявлю на тебя в полицию. За домогательство.       — Как скажешь.       Всю дорогу мужчина не выпускает руки девушки. Кёко нервно перебирает мысли.       «Чего он хочет? Правда поговорить? О чём нам ещё разговаривать? Это какая-то пытка или…. Он… Не хочу».       Они выходят.       — Проходи, — Рен открыл квартиру. — Теперь моя очередь тебя чаем угощать. Только к чаю, как обычно, ничего нет, — пожал он плечами.       «К чаю? Его очередь? Неужели, он и правда хочет…».       — Прошу, отпусти. Я не хочу, — Кёко умоляюще посмотрела на Рена.       — Не хочешь чай — есть кофе.       — Тсуруга Рен…       — Проходи, — с небольшим напором в голосе Рен ещё раз указал рукой в квартиру. — Я правда хочу просто поговорить. Нельзя всё оставлять, как есть. Нам ещё завтра работать вместе, — уже мягко произнес брюнет. — Поэтому лучше всё решить сегодня.       «Он прав. Но если опять разговор перейдёт в скандал — я его убью».       Пара заходит в пентхаус. Рен запирает дверь и проходит в квартиру. Кёко стоит спиной к двери, закрыв глаза, опустив голову, и собирается с мыслями.       «Дверь он запер. Так что не сбежать. Мне ничего не остается, кроме как последовать за ним».       Актриса проходит на кухню и видит Рена, сидящего за барной стойкой. На столе, источая пар, стоят два стакана с горячими напитками.       — Присаживайся.       Кёко обречённо переводит взор на пустой стул и садится на его край, с противоположной стороны от мужчины.       — Прости, Кёко.       — Что?       — Я сказал, прости. Прости, что ушёл утром, прости, за те слова, что наговорил тебе, прости за ту ночь. Несмотря на то, что я был зол, я не должен был так вести себя.       — Хорошо. Я прощаю. Теперь я могу уйти?       — Нет.       — Почему?       — Потому что мы ещё не поговорили.       — Вы хотели поговорить, чтобы мы могли и дальше нормально работать вместе. Вы искренне просите прощения. Мне тоже следуют извиниться перед вами за прошлое, — Кёко опускает взгляд на стол. — Простите. Теперь… Давайте… Я просто уйду? Мы останемся коллегами, — выдавливала из себя слова актриса.       — Я не могу тебя отпустить. Не могу позволить, чтобы всё закончилось вот так. Кёко, я знаю, что был груб с тобой. Но сама подумай. Ты сначала принимаешь мои чувства, потом отвергаешь меня, кричишь, ведёшь себя так, словно я тебе омерзителен. Потом приезжаешь, в этот же день соблазняешь меня и проводишь со мной ночь, твердя о любви. Если год назад я был тебе так противен, зачем тогда сначала соглашалась остаться со мной, а вчера признавалась в любви? Я отчаянно пытаюсь понять, но ответа не нахожу.       — Я не знаю, что на меня нашло. Я не собиралась спать с вами. Всё чего я хотела — это быстрее закончить совместные съёмки и вернуться в Америку, — Кёко теребила салфетку, прожигая взглядом стол.       — Какая уже разница, что собиралась, а что нет. Но если год назад я настолько был тебе неприятен, то откуда это признание — «я люблю вас» — во время секса? Были это искренние слова или просто произнесены в порыве страсти? Я не знаю, что думать. Скажи.       В комнате становится тихо. Кёко продолжает мучить взглядом стол.       — Кёко! — девушка, от неожиданности, резко подняла голову. — Я хочу знать ответ.       — Зачем? Что это изменит? Мы просто коллеги и всё это было сплошной ошибкой с моей стороны. Считайте меня кем угодно. Но давайте сейчас всё закончим. Спасибо за чай.       Кёко слезает со стула. Рен встаёт, хватает девушку за плечи, прижимая к себе.       — Я не собираюсь тебя отпускать. Я же сказал. По крайне мере, пока не услышу ответа. Я не знаю почему ты так странно вела себя вчера, но никто бы не стал спать с человеком, если бы он был ему омерзителен. Ты могла выбрать любого другого, ради удовлетворения своих потребностей. Зачем спать с тем, к кому испытываешь отвращение, если можно выбрать того, кто хотя бы симпатичен тебе.       «Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. Надо бежать. Но как? И он всё продолжает твердить о других мужчинах».       Кёко пытается убрать его руки с себя, чтобы высвободиться из мужских объятий.       — Даже не надейся, — он поворачивает Кёко к себе лицом, приподнимает, держа за талию, и усаживает на стол. — Пока не скажешь.       — Пожалуйста, можно я уйду?       — Почему так стремишься сбежать? — Рен поставил руки на стол по обе стороны от девушки. — Почему твердишь о любви ночью? Почему сначала принимаешь мои чувства, а потом сбегаешь? Почему, Кёко? «Если сейчас не докопаюсь до правды, всё может повториться». Что изменилось за ту ночь или за утро, пока я спал? Так и будешь молчать? — Рен в упор смотрел на девушку.       Кёко всё это время смотрела в сторону.       — Тогда мне придётся применить крайние меры, чтобы развязать тебе язык, — с задором улыбался Рен.       Кёко ошарашено поворачивает голову и смотрит на мужчину.       «Он пытать меня собрался?».       Рен касается ладонью её лица.       — Буду приставать, пока не скажешь, — улыбаясь, он провёл большим пальцем по щеке Кёко, затем по губам, слегка потянув нижнюю губу девушки вниз. — Уверена, что не хочешь сказать?       — Если не скажу, изнасилуешь меня?!       Рен замер.       — Нет. Никогда бы не посмел.  Прости, — Рен сделал пол шага назад. — Это такая великая тайна, что ты так отчаянно её оберегаешь? Почему так упрямишься? Просто, скажи и мы разойдёмся, — немного слукавил Рен, последней фразой.       Кёко молчит.       — Не девушка, а сплошной ребус. А просто сказать нельзя? Долго мучить меня будешь?       — Это вы меня мучаете! Пусть всё закончится здесь и сейчас! Я так больше не выдержу! Я устала латать своё сердце.       — Я тоже, — твёрдо сказал Рен. Кёко удивлённо посмотрела на мужчину. — Я по твоему кто? Бесчувственный монстр? Давай поговорим откровенно, без этого шпионажа. Чем быстрее скажешь, тем быстрее я тебя отпущу. И всё закончится, как ты и хочешь.       — Обещаете? Если скажу, то вы меня отпустите?       — … Обещаю, — чуть помолчав сказал Рен. — Я слушаю тебя.       — Я ушла, потому что это неправильно. Что вы злились на Куу-сана. Я только утром поняла весь масштаб катастрофы и поэтому сбежала, а потом отвергла вас. Вы бы никогда уже не стали доверять мне, после всего. Вы всегда будете подозревать меня и Куу-сана, если мы с ним будем общаться.       — С чего ты взяла, что я подозревал бы вас? Куу Хизури… — Мой отец, — осекся Рен, решая говорить или нет. — И я знаю, что он до безумия любит свою жену. Я знаю, что тогда ему было невыносимо тяжело, я понимаю, что с ним происходило. Будь на его месте я, даже не знаю, смог бы я, как он, продолжать противостоять судьбе. Да, я злился на него как мужчина, но как сын я не могу его не понять.       «Почему он решил сказать об этом? Если он сам признался, то что мне делать?».       — Чего молчишь? Странная у тебя реакция. Даже не удивлена?       — Я знаю кто он вам, — осторожно прошептала девушка.       Ответ Кёко ошарашил брюнета.       — Откуда? Он сказал?       В интонации Рена, Кёко слышит напряжение и недовольство.       — Нет, нет. Не он, — решила она сразу оправдать Куу. — Я сама. В то утро, год назад, я опрокинула вашу сумку и водительские права выпали.       — А я-то думал, что сам в нервном состоянии перепутал всё в сумке. А тут вот что. Значит причина в том, что он мой отец? Ты узнала и поэтому отвергла меня?       — Да. Так нельзя. Ты будешь смотреть на меня и злиться на своего отца. Ты не сможешь спокойно зайти со мной в их дом, будешь постоянно припоминать и ему и мне, а от этого будет страдать и твоя мама. Так не должно быть. Я не хочу разрушать ещё больше вашу семью.       — Ты так думала тогда, год назад, когда поняла, что я его сын?       — Да. И сейчас думаю так же.       «Кёко… Только тебе в голову могло прийти такое. В этом вся ты», — думал Рен, пребывая в лёгком шоке и фигея от девушки.       — Не буду я вам ничего припоминать и подозревать вас. И как бы я не злился, это не повод, чтобы не появляться в доме своих родителей. Я и так когда-то сбежал из дома, не подумав об их чувствах. И мама, она не знает о произошедшем. Это была моя просьба и наше с ним решение. Ради тебя. А ты эгоистично сбежала. Сказала бы мне всё сразу, сколько проблем удалось бы избежать. Хотя, мы видимо с тобой похожи в этом. Этот вопрос закрыли? Теперь можем поговорить о твоём признании?       — Зачем?       — Я люблю тебя. И если причина в том, что ты боялась, что я не доверял бы тебе и Куу, то я уже всё сказал. Теперь я точно знаю, что совершил ошибку тогда, не проявив твердости и отпустив тебя, допустив потом в твоей жизни других мужчин.       — Каких мужчин?! — Кёко посмотрела на Рена. — Вы снова за своё?! Ты даже сейчас не доверяешь мне. И никогда не будешь доверять! Все твои слова и поступки об этом так кричат, что у меня уши закладывает! О какой любви ты говоришь? Если сам даже не заметил, что был первым моим мужчиной! И последним… уж точно.       Рен смотрит на Кёко, размышляя над её словами.       — Вот, видишь. Ты не веришь, — скривилась Кёко, свысока посмотрев на мужчину.       — Мне действительно сложно в это поверить, учитывая твою раскрепощённость ночью и поведение. Но слышать от тебя такие слова… Ты ведь тоже смотришь на мои поступки и думаешь обо мне не самыми хорошими словами. Думаешь, что я бабник? Думаешь, что для меня это нормально бросать — девушек по утрам? Ты ведь сама постоянно это говорила. Так? Ты совершенно не доверяешь мне, решая, для самой себя, какой я, — с каждым предложением в Кёко вонзались стрелы правды.       «Я ведь действительно тоже не доверяю. И сейчас и год назад. Я просто сбежала, дав сначала надежду ему и пообещав себе, что буду доверять. А сама… Я же и вела, и веду себя так же. И правда: «В чужом глазу соринку видишь, в своём бревна не замечаешь».       — Кёко! Ты меня вообще слушаешь?       — Да, — тихо ответила девушка.       — Кёко, я знаю, что повёл себя глупо. Меня это нисколько не оправдывает, но я был на взводе из-за твоего поведения. Поэтому решил уйти. Не ради мести или потому, что я так поступаю всегда. Я хотел успокоиться, но потом, когда ты пришла в гримёрку, делая вид, что ничего не произошло, я не сдержался и повёл себя как дурак. Я поступил отвратительно. Прости.       — Это уже не важно. Поэтому незачем продолжать этот разговор. Вы обещали меня отпустить.       — Обещал. Но ты ещё не всё сказала. Скажи, что ты испытываешь ко мне?       — Даже если я скажу. Ничего не выйдет.       — Куда не выйдет? — пошутил Рен. — Если бы не любила, то давно бы сказала. Значит, ты ко мне что-то чувствуешь? Так зачем продолжать эту пытку? Я буду доверять тебе. Но ты тоже должна хоть немного мне доверять. Если будешь всё замалчивать и делать выводы, не поговорив со мной, то действительно ничего не выйдет. Скажи, ты любишь меня? — сердце актёра пекло в ожидании ответа.       «Он прав. Но стоит ли мне признаться? Если скажу «нет», я смогу уйти, но от себя не сбежишь. И я не хочу, чтобы ему было плохо. Но его семья… — Кёко мучительно решала, что ей делать. — Если скажу «да», то тоже смогу уйти и есть шанс, что всё может наладится, но вдруг мои опасения окажутся не напрасными. Вдруг он не сможет спокойно видеть Куу-сана несмотря на то, что говорит. А-а-а, я же опять не доверяю. Что мне делать, что мне делать?» — возле Кёко кружили маленькие существа светлые и тёмные. И каждый убеждал девушку принять решения, опираясь именно на их слова.       — Да, — наконец решилась Кёко.       Тяжёлое, гнетущее чувство, наконец отступило. В душе Рена появилась легкость.       — Что да?       — То, что ты сказал. Да.       — А что я сказал?       — Что люблю тебя.       Мужчина победно и довольно улыбнулся, поймав Кёко в ловушку слов.       — Будь моей.       — Ни за что.       — У тебя нет выбора. Ты уже моя. И я тоже принадлежу только тебе. Помнишь? Я уже обещал и не нарушил обещание.       — Когда это?       Рен показывает пальцем на свою шею, напомнив о засосе от Сецу. Потом медленно приближается к устам любимой и ставит свой лоб на её.       — Позволь поцеловать тебя, — слегка прерывистым голосом, выдыхая воздух от нетерпения, сказал брюнет.       — Я не могу. Ты же сам не хотел, — ответила девушка, уже прикасаясь к губам мужчины.       Рен немного задирает юбку, чтобы можно было устроится между бедер любимой. Вплотную придвигает к себе, держа её за попу и прижимается к чувствительному месту.       Брюнет проводит рукой по её спине, соблазняя Кёко долгим и страстным поцелуем. Девушка ладонями проводит по мужским плечам и, когда поцелуй прерывается, издает еле слышный вздох.       Рен чуть наклоняется на одну сторону и запускает руку под юбку, скользит по ноге, подымаясь выше. Второй рукой, придерживая за спину и притягивая девушку к себе, целует кожу, чуть выше декольте Кёко.       Ключица, шея, губы. Мужчина ласкает каждый сантиметр обнаженной девичьей кожи, вызывая трепет в девушке. Кёко начинает снимать с его шеи платок. Рен убирает её руки, ослабляет узел, сам сдергивает аксессуар и бросает на пол. Он возвращается к девичьим губам, а Кёко приступает к избавлению любимого от жилета. Откровенные действия девушки приводят его в состояние исступления, и одежда на Кёко трещит по швам, под сильными мужскими руками.       — Моё платье! — возмутилась Кёко.       — Куплю новое. Сколько пожелаешь, — продолжая поцелуи, говорил Рен.       Девушка опирается ладонями на стол и выгибается вперёд, под нетерпеливыми мужскими ласками.       — Если… Будешь… Так делать… Всё время, — дрожащим голосом, задыхаясь от жадных поцелуев и прикосновений мужчины, говорила Кёко. — То… Целые магазины… Придётся скупать.       — Пусть.       Брюнет опускает её спиной на стол и проводит дорожку из горячих поцелуев от живота к шее. Рен останавливается и очерчивает пальцами соски на женской груди. Его руки спускаются ниже, глаза пожирают тело и, он разрывает оставшуюся одежду на Кёко, сгорая от возбуждения и желая как можно скорее овладеть любимой.       — Так не годится, — прорычал он.       Рен усаживает Кёко на стол, держа её за спину и подымает на руки, придерживая под попой, не меняя положения между её ног. Кёко обхватывает его за шею. Брюнет придерживая её за бедра несёт девушку в спальню.       Он укладывает любимую на кровать и чувственно осыпает её поцелуями, не забыв про самую интимную часть тела. Кёко принимает похотливые и нежные мужские ласки, закрыв ладонью глаза и растворяется, утопая в пучине удовольствия и крепких руках любимого.

***

      — И как теперь я по твоему выйду на улицу? Даже нижнего белья не оставил, — возмутилась Кёко, лёжа на мужской груди.       — Тебе и не надо никуда идти, — непринужденно ответил Рен.       Кёко привстаёт и смотрит на Рена.       — Я виноват, значит всё исправлю, — решительно сказал он, видя недовольную мордашку. — Идти по магазинам уже поздно. Поэтому вижу один выход. Давай ключ от своей квартиры. Я привезу одежду.       — Хорошо.       Накинув на себя мужскую рубашку, Кёко идет к своей сумочке.       — И к завтраку надо что-нибудь купить, — сказала девушка, протянув Рену ключ.

***

      Рен просыпается уже по-привычному рано. Кёко рядом нет.       — Кёко! — в запале крикнул он.       — Что? —в комнату зашла кареглазая.       Рен удивлённо смотрит на любимую.       — Ты тут?       — А ты хотел чтобы я ушла?       Девушка подходит к окну и раздвигает шторы. Рен встаёт с постели и заключает Кёко в сильные объятия.       — Или думал, что я опять сбежала? — она развернулась к нему лицом. — Ты же обещал, что будешь доверять мне, вот ты какой.       Рен останавливает речь любимой поцелуем.       — Много болтаешь.       — Что-о? Что сказал? — Кёко ущипнула мужчину.       — Эй.       Она пытается повторить свой маневр, но мужчина уворачивается.       — Ладно, ладно. Мир, — засмеялся он.       — То-то же, — с триумфом произнесла Кёко и уголки её губ расползлись в довольной улыбке.       — Ты под дверью стояла что-ли?       — Ахаха. Нет. Пришла позвать тебя на завтрак, а тут ты меня окликнул.       Рен прижимает Кёко к себе, уткнувшись в её волосы, вдыхая аромат любимой. Она вытягивает шею и, словно кошка, трётся головой о его плечо.       — Пойдём завтракать. Или ты на работу не собираешься?       — А что можно не ходить? — игриво спросил Рен. — Я бы с удовольствием остался сегодня с тобой.       Он задирает кофту девушки, оголяя её животик и проводит ладонью по талии.       — Я хочу тебя, — томно произнес он, немного наклонившись к Кёко, и, приподнимая указательным пальцем её подбородок.       — Там кофе уже остывает.       Кёко чмокает любимого в губы и тянет его за руку.       Они заходят на кухню.       Рен ставит перед Кёко несколько коробок с шоколадом.       — Забыл, что они у меня есть.       — Хочешь, чтобы я ела шоколад, который тебе дарили другие женщины? Это же со дня Валентина?       —  Тогда просто выброшу его.       — Не надо. Мне всё равно, — Кёко положила руку на одну из коробок. — Пока ты только мой — мне всё равно.       Они садятся за стол.       — А почему ты вчера с этим хмырем приехала?       — Яширо колесо проколол, а Судзуки-сан живёт в том же доме, что и я. Мы встретились, вот он и предложил довезти, — Кёко, нахмурившись, косилась на Рена.       — В том же доме. Надо это исправить.       — Хизури, — строго сказала девушка.       — Я доверяю тебе. Но мужчинам, что крутятся возле тебя, я доверять не обязан.       — Ты неисправим, — актриса улыбнулась. — Кстати, что будем делать с твоим обманом? Ты обещал отпустить меня, если я скажу.       — Я обещал, я отпущу. Съемки, магазин, агентство. Смотри, как много вариантов, — улыбаясь сказал Рен, поставив локоть на стол и подперев подбородок ладонью.       Кёко вздохнула и покачала головой в ответ на слова и на нахальную улыбку мужчины.

***

      — Готова? — спросил у Кёко парень с золотыми волосами и глазами цвета изумрудного моря.       — Нет.       — Отлично, — Корн нажал на звонок.       — Куу, дорогой, открой дверь пожалуйста.       … Конец