Долбанутая любовь

Савада Тсунаёши, этот слабохарактерный идиот, который и слова поперёк своему младшему брату сказать не может! И это по-вашему хорошая замена моему прекрасному телу?! Мало того, что пол поменяли, так ещё и в немого одноклассника, брат которого не дружит с головой, засунули! Ну держитесь высшие силы, я вам ещё отомщу, ох как отомщу… Или история смерти японской школьницы и её попадания в тело беспомощного немого паренька. ———————————       Тело Тсунаёши было даже слабее, чем моё. Хотя стоит уточнить, что сейчас его тело и есть моё, как и его жизнь собственно. Теперь все проблемы Савады принадлежат мне, что меня, кстати, совсем не устраивает. Зря я что ли хорошо училась, заботилась о своём здоровье, налаживала отношения со сверстниками, занималась спортом, в общем делала всё, чтобы построить себе хорошее будущее. А что сейчас? Лишь слабая тушка и звание никчёмного идиота всея Намимори! — Дейчи, Тсунаёши, — звонкий голосок Наны-сан был слышен очень хорошо даже на втором этаже, — идите завтракать! Будет нехорошо, если вы опоздаете в школу!       Пожалуй единственное, что действительно было хорошего в этом переселении, так это Нана-сан. Матушка этих оболтусов, золотая женщина. Она из тех мам, что ставят благополучие своих детей выше своего собственного. Тут мне действительно повезло, ведь в сравнении с моей матерью, Нана-сан настоящая богиня. Но даже так, это всё равно не окупает всех минусов, что я получила в следствии этой ужасающей ошибки. А минусов было действительно много. — Эй, придурок, отойди, — парень повыше сантиметров на пять моей нынешней тушки смотрит на меня с враждебностью, а потом проходит мимо и задевает плечом так, что я чуть не падаю с лестницы. — Мешаешь.       Например этот экземпляр. Младший брат Савады Тсунаёши, Савада Дейчи, тот ещё придурок. Самый огромный и жирный минус. Не буквально, конечно, фигурально. Уж не знаю, чем ему не угодил немой старший братик, но этот идиот взял в привычку задирать Тсуну в школе и иногда избивать после со своей шайкой. Мусор. — Ребята, не забудьте бенто, — Нана-сан всё так же ласково улыбается, даже не подозревая, что сейчас в теле её сына находится никто иной, как первая красавица Средней школы Намимори, Араши Тенко. — Сегодня я приготовила ваше любимое.       Ками-сама, она аж светится. Никогда бы не подумала, что улыбаться такой приятной женщине будет настолько трудно! Завтракали мы в основном в молчании, ну я-то ясно, ещё бы я что-то сказала. Ха-ха. Да, не смешно как-то. Вообще вся эта ситуация к радости не располагает. — Мам, я ушёл, — Дейчи встал из-за стола и пошёл на выход, как бы случайно задев мой стул. Я, чёрт возьми, опять чуть не свалилась! — Мне ещё с ребятами встретиться надо!       Аррррр! Если бы ты знал, кто перед тобой сидит, я бы посмотрела на выражение твоего лица! Этот пиздюк влюблён в меня с детского сада, я всё ещё помню, как он заливал мне про свадьбу и двух детишек, фи! — А? Дейчи уже ушёл? — я коротко кивнула, забирая порцию этого идиота. Ками-сама, как можно не доедать такую пищу богов, Нана-сан точно богиня, однозначно! — Ох, он опять забыл бенто… Тсу-кун передашь ему?       Ещё раз кивнула, понимая, что бенто новоиспечённый братишка не получит. Чтобы такая прекрасная еда досталась такому, как он? Да никогда в жизни! Я ни разу не ела чего-то настолько вкусного, поэтому, думая о том, что эти олухи питались чем-то настолько бесподобным и совершенно не ценили этого, во мне просыпается монстр. Ни за что не позволю этому дураку заполучить бенто, съем всё сама! — Тсу-кун, всё в порядке? Хочешь ещё добавки? — усиленно закивала. Нана-сан, я создам секту в вашу честь и буду поклоняться вашему мастерству.       Мои совершенно придурошные размышления прервала еда, которую передо мной поставила эта золотая женщина. Кто бы мог подумать, что мне будет так тяжело устоять перед кулинарными шедеврами моей новоиспечённой мамы. Интересно, я могу её так называть? Будет ли это правильно с моей стороны? Ох, всё так сложно, разберусь с этим позже. После того, как поела, помыла посуду и, прихватив школьную сумку, отправилась в школу. Нана-сан явно была в шоке, когда я решила убрать за собой, она долго протестовала, но когда поняла, что это бесполезно, просто присела за стол и начала говорить. Говорила она долго и много, я даже заслушалась. Мне было удивительно слышать, что мама говорит мне что-то так искренне и ласково. Обычно наши разговоры с матерью ограничиваются моим отчетом о потраченных деньгах и её обещаниях переслать мне ещё.       Субаки (моя мать) работает за границей и домой не приезжает, предпочитая созваниваться со мной раз в месяц. От того было ещё непривычнее общаться вживую с женщиной, которая считает меня своим ребёнком. Её слова были патокой, а объятья, которые она мне подарила перед тем, как я вышла из дома, лучшими прикосновениями за все мои шестнадцать лет. Мне так хочется называть её «мама», но имею ли я на это право… Она считает, что я её любимый Тсу-кун, поэтому так и относится, что было бы, узнай она правду? Ничего хорошего.       У входа в школу стояли ребята из Дисциплинарного Комитета и проверяли форму учеников. Ничего необычного в этом не было, и находись я в своём теле, прошла бы не задумываясь. Школьную форму я не нарушала. Но сейчас была иная ситуация, я потратила на сборы около двух часов с утра, однако ничего не помогло. На Тсунаёши форма висела мешком, из-за чего появлялось ощущение, будто я проспала и даже не попыталась привести себя в порядок. За такой внешний вид меня могут спокойно остановить, и тогда проблемы мне обеспечены! До начала урока оставалось около получаса, и я решилась на крайние меры.       Телосложение Тсунаёши было худощавым, но несмотря на это он не был высоким. Из-за этого почти вся одежда смотрелась на нём так себе. Нужно было за полчаса попытаться исправить это. Ещё утром, пока собиралась, я догадалась одеть ремень, не скажу, что это сильно помогло, но брюки теперь не спадают. Можно подвернуть их чуть-чуть, так будут видны щиколотки, а штаны не будут похожи на мешок. Рубашку застегнуть на все пуговки, жилетку подвернуть. Посмотрев на себя в стекло какого-то магазинчика, особых изменений не увидела, хотя и стала выглядеть опрятнее. Теперь не отвертеться, больше я ничего сделать не смогу, а в школу идти надо.       Проходя мимо кучи Элвисов Пресли, я молилась проскочить незамеченной. Но как-то забылось, что меня теперь зовут Тсунаёши Савада, и всё, что принадлежало ему, теперь моё. Его легендарная неудача в том числе. -Савада, — Ками-сама, этот голос сложно с чем-то перепутать. Хибари-сан, вы же не мне это сейчас, да? — Тсунаёши.       Сука, что может быть нужно от меня ГДК?! Разворачивалась я с ужасом на лице. Должно быть, довольно занимательное зрелище, вот только мне не нравится! Он хочет меня избить? Или считает, что подвороты недопустимы в нашей школе? Но тогда получается, что всё тоже перейдёт в избиение! — Ты выглядишь сегодня лучше, чем обычно, — он смотрит на меня своими серыми глазами и говорит это на полном серьезе! Это комплимент? Или просто констатация факта? Он хотя бы представляет, как это звучит?!       Не придумав ничего лучше, я кивнула и свалила, пока не случился «камикорос». Проходя в школу, я осознала, что не знаю, где находится шкафчик со сменной обувью Савады Тсунаёши. Я никогда не обращала внимания на это! Да и зачем мне оно было нужно. По сути… кто такой Савада Тсунаёши, я знала лишь потому, что мы учились в одном классе, а его неуклюжесть и немота привлекают всеобщее внимание. Поэтому я знала о нём то же, что и все остальные, не больше, не меньше. И сейчас я очень об этом жалею… Как мне найти этот грёбаный шкафчик?! Вот же черт! Беситься долго мне не пришлось. Боковым зрением я заметила шкафчик, сильно отличающийся от остальных. Первое, он был открыт. Чтобы кто-то забыл закрыть шкафчик со своей обувью? Да ни за что на свете! Ну, а второе… он был исписан! Издалека сложно увидеть, что там написано, но даже так, не сложно догадаться, что ничего хорошего. Это наталкивает на мысль, кому принадлежит этот шкафчик. Чтобы убедиться в этом, я пошла в ту сторону. И действительно это был шкафчик Тсуны! Сложно поверить, но я впервые была рада тому, что вещи, принадлежащие мне, были испорчены какими-то мудаками. Внутри была куча бумажек с довольно содержательными надписями, стенки изнутри были залиты чем-то липким (как и обувь), а дверца практически вырвана из петель. Что же… я отомщу, обязательно отомщу. А сейчас я узнала всё, что было мне необходимо, можно идти в класс. Внутри бушевал пожар, хотелось набить морды ублюдкам и не париться. Но я в теле Савады Тсунаёши, немая и с огромной неудачей за спиной. Разум во мне кричит о том, что нарываться не стоит, но гордость мешает смириться и плыть по течению. Этот день обещает быть длинным.