Once and Future

Прошла, казалось бы, целая вечность, а момент с Питером и тётей Мэй и не думал заканчиваться. Он повторяется, снова и снова, словно вызывающий подозрения мирным сюжетом и одновременно пугающий фильм ужасов. И, когда Мэй уже в четвёртый раз предлагает Питеру испечь пшеничные лепёшки, Тони не выдерживает. — Да сделай ты уже ему эти грёбанные лепёшки! — кричит он, но они его не слышат. Он внимательно оглядывается, чтобы найти выход из комнаты; у него голова идёт кругом от всей этой зацикленной сцены… но внезапно он понимает, что место ему знакомо. Мебель стоит немного по-другому, и некоторые из фотографий Тони не видел ни разу в жизни — но он знает эту комнату. По крайней мере, ему кажется, что знает. Он не может сказать наверняка, кто изображён на фото, но единственное, что он точно знает, это то, что Мэй сейчас не дома. Откуда он это знает? И почему он вообще об этом думает?! Тони поднимает лицевую панель шлема и прогуливается по квартире, стараясь рассмотреть всё получше. Он берёт одну из фотографий в рамке и вглядывается в изображённых на ней людей, но фото начинает рябить, словно кто-то капнул водой на ещё невысохшую картину, нарисованную акварелью. И чем тщательнее он пытается рассмотреть изображение, тем сильнее оно теряет чёткость. — А вот теперь это уже жутко… — бормочет он себе под нос, осторожно ставя фоторамку на место. Он смотрит на входную дверь квартиры и обнаруживает себя в тёплой, тускло освещённой комнате. Он ничего не может разобрать, но в нём поселяется чувство спокойствия и безопасности; он знает, что сейчас он дома. Это дом. — Я люблю тебя, Питер, — говорят ему прямо на ухо, едва слышно. Она кладёт ладонь ему на щёку, и он оборачивается на прикосновение. Он пытается увидеть её лицо, он знает, что она прямо тут, рядом — но не может. Она блекнет и теряет чёткие очертания, стоит ему взглянуть на неё. Он знает, что когда-то ему ничего не стоило воспроизвести в памяти её образ, он помнил, как она выглядела в этот момент, но теперь… Он с трудом припоминает даже её образ; он больше не может представить себе, как она вообще выглядела. Всё, что у него осталось — это фотографии. Но почему? Почему он должен был забыть, как она выглядела?! Какой она была на самом деле? — Я люблю тебя, Питер, — шепчет она — снова, и Тони, наконец очнувшись, понимает, что всё ещё во сне. Он заставляет себя закрыть глаза и отвернуться, стараясь не обращать внимания на отголосок боли в груди. Хэппи и Пятница — довольно опасный анклав, в особенности в добыче необходимой информации; благодаря объединённым усилиям этих двоих, от внимания которых не укрыться даже малозначительному на первый взгляд факту, Тони знает о прошлом Питера всё: о том, что тот остался один, о пережитой им потере. Но он знал об этом с тех самых пор, как мальчишка был, ну, мальчишкой — тем пятнадцатилетним парнем, восхищённым, отчасти тревожным, — и никогда прежде Тони не снились подобные сны. Так почему именно сейчас, спустя столько времени? Почему ему снится детство Питера — и почему оно выглядит настолько реальным? Мысли о его собственной матери проступают на поверхность У Тони встаёт ком в горле, и он резко распахивает глаза, желая пробудиться — однако ничего не выходит. Но, во всяком случае, сновидение становится более радостным. Тони с улыбкой наблюдает за тем, как он заигрывает с Питером в комнате парня; они на территории командного центра, и он совершенно ничего не может поделать со всеобъемлющим чувством нежности при взгляде на взволнованного Питера. — Порно-съёмка прямо в командном центре? — усмехается другой Тони. — Только не говори Роджерсу. Питер краснеет целиком и безвозвратно, и боже — как же он восхитителен. — Это просто видео-блог! Другой Тони смеётся, с любопытством оглядывая юношу. — Как скажешь, Чувачок-Паучок. Он машет на прощание и направляется к выходу, и Тони думает, что сейчас всё начнётся заново — так, как происходило всегда, — однако… …дверь закрывается, и Питер обессиленно падает на стул. — О, Господи. — Что это было? — тихо спрашивает Нэд. — Теперь Тони думает, что я конченый чудило. Держать его фото у себя на столе! И чем я только думал?! — Ну, кажется, его это не особо волновало, — отмечает Нэд, пожимая плечами. — То есть, он же флиртовал с тобой. — Чёрт возьми, догадливый засранец, — бормочет Тони, хмурясь и скрещивая на груди руки, но его губы расползаются в победной улыбке. — Ты так считаешь?! — Питер резко подаётся вперёд, нервно облизывая губы, и сердце Тони на секунду сладко замирает, а затем начинает биться быстрее при мысли о том, что было бы, будь Питер без ума от него по-настоящему. В реальной жизни. — Боже мой, Питер. Да ты самый тупой гений, с которым я когда-либо сталкивался. — Тут уж не поспоришь, — Тони вздыхает и пожимает плечами, мол «что поделать». Питер внезапно бросается к двери, и на мгновение Тони думает, что они столкнутся, но Питер проходит сквозь него, будто Тони — призрак. А затем всё начинается заново. Тони наблюдает за взволнованным Питером и заинтересованным другим Тони и вспоминает, как в тот же самый вечер Питер застал его с Пауэлл. Ну, если копнуть глубже, то технически он видел его поцелуй с Локи, притворяющимся психо… Локи. Голова Тони раскалывается, когда в сознание вихрем врывается всё, что он знал прежде. Ему внезапно становится плохо, его мутит, и он падает на колени, задыхаясь. Последнее, что он помнит — это быстрый взмах Локи и бросающийся наперерез и отталкивающий его Питер, прикрывающий его в своей типичной манере удивительно самоотверженного идиота. Блядь. Что он, чёрт побери, творит?! Тони должен найти… Он оказывается в любимом кафе Питера. В том, где тот, по обыкновению, проводит время с друзьями, и где встречается с группой поддержки. То кафе, после которого они обменялись телефонными номерами. — Ох, ну спасибо!.. — ворчит Тони. — Хоть локацию поменяли. Тони пытается сморгнуть накатившую усталость и поднимает взгляд. Он видит себя, сидящим за столом позади Питера. Он всё ещё ощущает отсутствие ясности в сознании, но может различить какую-то… сверхчувствительность к присутствию другого Тони. Будто все его рецепторы разом обострились, ощущая реальность в сотню раз сильнее, чем когда бы то ни было прежде. Он видит, как в нетерпении ерзает на своём месте Питер, сгорая от желания обернуться и посмотреть на него. Другого него. И совершенно неожиданно его пронизывает лавина чужих мыслей и чувств — и у Тони перехватывает дыхание. Питер изо всех сил пытается придумать хоть какой-то мало-мальский, неуклюжий предлог, чтобы подняться и подойти к Тони — но ему не хватает смелости даже сдвинуться с места. Да сколько можно! Плевать, насколько дурно ему становится при мысли, что он всё выложит Тони — он так сильно хочет всё ему рассказать, попытать шанс, смогут ли они просто начать всё сначала… ох, чёрт, Тони уже уходит! Питер подрывается с места и выбегает на улицу, и, кажется, именно поэтому мысли Питера обрываются, но… Это не похоже на сон. Это… Он с такой предельной ясностью может слышать мысли Питера, будто все они принадлежат ему самому. Либо он планомерно сходит с ума, либо… — Ваши жизненные показатели сообщают о приближении панической атаки. Попытайтесь восстановить дыхание, сэр, — тихо говорит Пятница. Тони делает несколько судорожных вздохов, всё ещё не в силах подняться с колен, и издаёт полузадушенный смех. — Очень мило с твоей стороны наконец объявиться, Пятница, — выдыхает он спустя мгновение. Это не сон. Это не мать-твою-сон. Это воспоминания. Воспоминания Питера. Тони пытается сохранять спокойствие; он на волоске от того, чтобы сорваться. Что за хрень кинул в них Локи?! — Пятница. Где Питер, - рык выходит сам по себе, но Тони сейчас волнует далеко не его психическое состояние. — Он близко, но я не могу определить его точное местоположение. Прошу прощения, сэр. Пятница ранее тоже не могла обнаружить кое-что — ракеты Стервятника. — Да неужели!.. — стонет Тони. — Только не говори, что это какая-то мистическая технологическая хренотень из Мира Душ. Пятница, ты можешь что-нибудь сделать? — Я обнаружила сходство сигнатур с Камнями Бесконечности, но есть некоторые отличия. — Какие именно? И ты не думала сообщить мне об этом раньше? — Прошу прощения, кажется у меня сбо… в сис… сэр. — О, ну конечно — у тебя, чёрт побери, сбои! Я помню, как ты отпиралась, что не пыталась нанюхаться той дряни, так что не юли мне тут, Пятница! Мы должны разыскать Питера! Однако голос искина блекнет, пока и вовсе не замолкает, и обстановка вокруг него вновь меняется. Они — в центре Манхэттена, в Башне Мстителей. Он стоит позади себя и Питера, расположившихся на диванчике в общей гостиной. Тони хмурится; он может поклясться, что этого момента точно не было. По крайней мере, Тони не помнит, чтобы они с Питером проводили время в Башне. Он с щемящим сердцем понимает, что до того, как пришёл Танос, он ни разу не посидел с Питером — вот так, просто разговаривая на совершенно отвлечённые темы. Их совместная деятельность не выходила за рамки их супергеройских обязанностей… ну, если не брать в расчёт, что Питер временами его жуть как бесил. Ох, как же он выводил Тони!.. Но во всё остальное время, не касающееся жизненно важных проблем… Это Хэппи нёс обязательства по связи с Паучком, никак не Тони. Что ж, Тони Старк, глотай эту горькую правду. Глотай и терпи. — Как насчёт вечернего кино-марафона? — голос другого Тони обрывает его размышления. — У тебя есть домашка? — Не-а, только лабораторная после обеда, — отзывается Питер, прихлёбывая какую-то непривлекательную жидкость из стаканчика. — Тогда можем и поужинать. Я знаю прекрасное местечко. Сердце Тони отзывается ноющей болью. Как бы он хотел, чтобы всё это было реально. Он видит, как краснеет Питер, и чувствует, словно наяву, волнительную дрожь, пронизавшую позвоночник парня, вкупе с тихим, перекатывающемся в груди удовольствием. — Просто подожди немного, Питер Паркер, — шепчет Тони, — и я вытащу тебя отсюда. А потом возьму тебя на свидание. И мне плевать на эти грёбанные страхи разрушить мою репутацию. Мне плевать. Просто надо, ну, знаешь. Найти тебя. В этом… чёрт возьми: я даже не знаю, где мы, — Тони не может сдержать слабого смешка, но он со всей серьёзностью рассматривает паренька. — Плёвое дело. Когда бы я не находил то, что искал, м? — Тогда я… я пойду делать уроки! — выпаливает Питер, вставая так резво, что его рюкзак валится на пол, и из него высыпаются ученические принадлежности; Тони замечает среди них учебник по химии и студенческий билет университета Эмпайр-Стейт и — Господи. Питер получил степень биофизика в Мире Душ. Боже. Это что, воспоминания из Камня Души?.. Тони немеет, с накатывающим трепетом осознания провожая Питера, сгребающего свои вещи и убегающего от другого Тони; в нём внезапно пробуждается страх. Тони слышит мысли Питера, когда тот пролетает мимо — смесь предвкушающего ожидания, безоружности перед Старком и обожания. Сердце Тони ухает куда-то очень глубоко. Иисусе. Части пазла наконец-то собираются в общую картину. Он хочет пройтись по воспоминаниям Питера, сказать ему, заключённому в Камне, что всё будет хорошо, он всё исправит — но сейчас не время думать о том, насколько отстойной и несправедливой может быть жизнь. Он должен найти настоящего Питера, вытащить их отсюда и выбить всё злокозненное дерьмо из Локи. Да, именно в таком порядке. Он отводит взгляд от юркнувшей за дверь фигуры Питера, но как только Питер снова оказывается на диване, а другой Тони предлагает посмотреть кино, сцена меняется. Он стоит в спальне Питера в Башне Мстителей; похоже, очередное воспоминание из Мира Душ. Питер смотрится в зеркало, желая удостовериться, хорошо ли сидит на нём костюм, и Тони внезапно понимает, что это двадцать первый день рождения Питера. — Выглядишь великолепно, Пит, — выдыхает Тони, зная: тот его всё равно не услышит. В дверях объявляется другой Тони; он с ленивой улыбкой наблюдает за парнем, даже не пытаясь скрыть любования Питером. — Питер, мы тебя заждались, — говорит он. Тони видит, как Питер оборачивается к нему и гулко сглатывает. — Ага, сейчас. Секунду, — тихо отзывается Питер, старательно поправляя манжеты. Другой Тони приближается к нему и тянется к его шее, чтобы лёгким движением поправить бабочку. — Ты и так хорош, Паучок, — с полуулыбкой произносит Тони. Его руки перемещаются с узла бабочки на его плечи и несильно их сжимают, и Тони чувствует, как сердце Питера сбивается с ритма. Его щёки вспыхивают, и Питер отворачивается, громко прочищая горло и смотря куда угодно, но только не на мужчину напротив. — Ты т-тоже, — наконец, выдавливает он. Тони чувствует его неловкость, вместе с тем ощущая, как в животе Питера мгновенно завязывается узел. Брови Тони взлетают в весёлом удивлении. — Ах, что за грязные мыслишки… — Тони втайне торжествует. Тот, другой Тони скользит ладонями вниз по рукам Питера, пока не сжимает его запястья, и делает последний шаг, не оставляющий тому никаких шансов на побег. — Скажи мне, что я что-то неправильно понимаю, — шепчет он. То же самое говорил ему Питер той ночью, в парке. Внезапно в его голове мелькает мысль, что Питер всё ещё хочет быть с Тони, — настоящим Тони, — после всего, что произошло с ним в Камне Души. Тони не уверен, хочется ли ему зайтись в истеричном хохоте или просто-напросто разрыдаться. Он поворачивается, чтобы взглянуть на них, однако комната вновь изменяется. Это старая мастерская в Башне Мстителей. Из динамиков на полную мощь гремят AC/DC — но даже они не в силах заглушить голос Питера. — О, чёрт… чёрт, пожалуйста!.. — умоляет Питер, когда Тони толкается в него. Он прижимает его к стене, одна нога Питера обвивает его бедра, а другая закинута на плечо Тони. — О-ох чёрт… Тони ощущает, как внизу живота расцветает возбуждение, и закусывает губу. Блядь. Он знал, что Питер гибок, но чтобы настолько… Мгновение он просто не отводит глаз, прочищает горло, а затем, бросив последний взгляд, отворачивается. Конечно, он отпетый негодяй, без чувства стеснения и комплексов, но… чёрт побери это благородство! — он ещё не настолько конченый вуайерист, чтобы вторгаться в личную жизнь. Его цель — найти Питера и убраться отсюда как можно дальше до того, как… — Тебе это нравится, малыш? — другой Тони припадает губами к обнажённой коже Питера, входя глубже, сильнее, и тот способен издать только полузадушенный судорожный стон. — Да ладно!.. — Тони уже вне себя. — Вы что здесь, все с ума посходили?! Каждый раз, стоило ему отвернуться, картинка пропадала — так почему этого не происходит сейчас?! — Пит? — спрашивает другой Тони, и на этот раз его голос звучит мягче, почти обеспокоенно, и Тони оборачивается, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Какого хрена?.. Он оглядывается по сторонам; теперь они переместились в его домик в горах. Точнее, в постель. Оба без рубашки, и Тони, устроившись между ног Питера, плавно ведёт ладонью вверх и вниз, обхватив член Питера. Тони резко тянет носом воздух. Повсюду валяется обёрточная бумага, на полу около камина стоят две полупустые кружки из-под какао. Скорее всего, сейчас праздники. — Наверное, я просто… перенервничал, — голос Питера звучит приглушённо из-под подушки, за которой он прячет своё лицо. Внимание Тони притягивают часы на его запястье; те самые, что он подарил Питеру перед его собеседованием. Каковы шансы, что это просто рандомная вещица, и у него в Камне Душ тот же вкус, что и у него в реальном мире? Какова вероятность, что могла произойти подобная случайность? Если только это никогда и не было случайностью. Домик исчезает, не успевает Тони моргнуть и глазом. Его взору предстаёт простор ясного ночного неба. Он лежит на каменном полу своего балкона в командном центре — как и в ту ночь, когда они вместе с Питером любовались звездами, — и, вопреки всему, его губы трогает мягкая, но тоскливая улыбка. — Это хорошее воспоминание, — шепчет Тони. Ночной воздух отдаёт прохладой и свежестью, и он впервые за это время понимает, что может вдохнуть глубже. — Да, так и есть, — отзывается рядом тихий голос.