Красный март в ожидании любви

Огромные расстояния были заселены красными жителями — высокими кустами крупных пионов «ред чарм». Толстые стебли вытянулись, возвышаясь над листвой, но из-за тяжёлых цветков раскинулись в разные стороны, покачиваясь и пригибаясь ближе к траве и к самой земле. Трава была влажной, первые утренние лучи только-только начинали просушивать почву. Яна стояла в самом центре тела плантации и смотрела вперёд. Перед её глазами предстали великолепные душистые видения: столько красных тонов она не видела ещё ни разу в своей жизни. Цветы маячили перед карими глазами и манили своим кровавым безумством, — создавали в сознании жуткие представления. Она дышала глубоко, её туловище с грудиной тяжело расширялись и, наполнив организм порцией кислорода, не торопясь, сужались. Испарина выступила на крупном лбе, капли влаги замерли: словно в страхе, от растущих и наблюдающих за ними цветов, они не двигались и не смели скатиться к густым русым бровям. Карие глаза тоже не двигались, с завидным упрямством и болью от неморгания они смотрели на находящегося вдали человека. Человек был худым и высоким, его тонкие руки в нервных движениях поднимались вверх, к самому небу, заполненному тёмными облаками. Человеческие волосы взмётывались от резких поворотов головы и рассекали небо яростными ударами секущихся концов. Человек был рад и возбуждён от увиденного, его так сильно взбудоражали красные цветы, что он не в силах устоять на месте, метался по узким дорожкам, которые обступили с двух сторон густорастущие плантации. Он вдруг остановился, быстро присел на корточки и приблизил лицо к кусту пионов. Закрыл от наслаждения глаза и шумно вдохнул резкий запах растения. Заулыбался игриво и нежно одновременно, — словно полюбил этот цветок в этот момент. Его грудь, высокая и несильно выступающая над диафрагмой, поднялась и остановились от задержания дыхания. Девушка снова вдохнула аромат и, чтобы запомнить его, замерла с удовольствием на лице. А потом встрепенулась, широко открыла голубые, светлые без вкраплений глаза и повернулась к Яне, обратилась к ней высоким голосом с переметнувшимися в нём, дрожащими нотками: — Яна! Яна, иди сюда, — она заулыбалась, улыбка, шикарная с блестящими белыми зубами, словно осветила тонкое бледное лицо, — посмотри какой огромный бутон! Яна подошла. Неровно, жилистые ноги твёрдо не держали, и дошла она до девушки тяжело. Остановилась, возвышаясь над беловолосой головой, и прямо посмотрела в голубые глаза. А светлый взгляд ответил ей искренней радостью и нетерпением. — Видишь? Настоящий! — Вита, видимо, устала держать голову поднятой, её рот кривился, и когда она неразборчиво заговорила, её подбородок подрагивал. Яна присела к ней и обхватила девичьи руки, сложенные в чашу и держащие бутон, в крепком объятии. Она сжала немного свои пальцы и приблизила лицо к ним. Вдохнула долго, вытягиваясь в туловище от наполняемого его воздуха. Запах ей не понравился. — Вкусно, — Яна посмотрела на Виту и подняла углы губ в кривой полуулыбке. Девушка оскалила рот от счастья, голубые глаза заливисто блеснули, когда она дёрнулась и подалась к Яне. Витины губы были полные, намазанные персикового цвета блеском, они настойчиво и подчиняюще накрыли Янины губы, измазывая их липкой смесью. Чужой красный язык забрался в рот Яны, и она закрыла глаза. Витины руки освободились из её ладоней и отпустили цветок, тут же тонкие пальцы коснулись тёмных волос, собрали прядь и сжали, осторожно. Фаланги вплелись дальше, и целая ладонь с сухой кожей легла на верх головы. Вита искусно целовалась и пахло от неё приятно, Яна почувствовала спокойствие и желание жить. Она ощутила сильное воодушевление, её внутренности были так рады чему-то, что от этого странного счастья ей захотелось заплакать. Яна обняла целующую её девушку и упёрлась свои телом в Витину грудь, надавила сильнее, и Вита медленно опустилась и легла на спину, не прекращая целоваться. Яна нависла над лежачим человеком. Осмотрела с прищуром в глазах и сильно расширила их, вытаращив склеры до красных линий. Она задрала юбку платья и опустилась на чужой таз, которой был закрыт джинсовой тёмно-синей тканью, и, коснувшись половыми губами, выпирающими из мокрого белого нижнего белья, сделала пробное движение. Девичий стон. Осела сильнее и двинула бёдрами настойчивее. Снова и снова. Вита, открыв рот, цеплялась длинными пальцами за её спину, сжимала собранную в них ткань и дрожала. Выдыхала с запоминающимся шумом, и каждый протяжный выдох оставался в сознании Яны. Эти вдохи-выдохи и запах девушки мощно взбили мысли в её голове, Яна щурилась и вновь открывала шире глаза, скалила рот и показывала зубы. Она двигала бёдрами и запрокинула голову, отчего Вита испугалась и от страха перестала дышать, она подумала, что шея девушки сломалась и голова в беспомощности откинулась, не в силах подняться. Но Яна снова посмотрела на неё и улыбнулась ещё шире, — казалось, что её рот уже не в состоянии закрыться и вернуться в расслабленное положение. Вита закрыла глаза и опустила голову на прохладную землю, заулыбалась слепо в ответ и, к своей неожиданности, ощутила холодные пальцы на своей тонкой шее. Вита открыла глаза и с волнением посмотрела на склонившееся лицо. Лицо было серым и болезненным, тёмные глаза казались отвратительными, а открытый рот напоминал сгнивший участок кожи. Вита вжалась сильнее в почву, и затылок от нажатия сделал углубление в поверхности. Разомкнутые губы выступили сильнее, и показались белые зубы: — Всё в порядке?