Наш вождь вернулся домой

      — Иккинг, нам надо поговорить.       От грохота распахнувшейся двери Иккинг чуть не выронил клещи с раскаленной заготовкой. Со второй неуклюжей попытки ему удалось шмякнуть будущее изделие на наковальню, и лишь тогда он оглянулся на вход в Кузню. В дверном проеме стояла его супруга. В ореоле света ее косы сияли золотом, и Иккинг, утерев рукавом пот со лба, на мгновение позавидовал самому себе.       — Миледи, это ждет до обеда? Мы с Плевакой сговорились посвятить утро одной моей безумной идее, касающейся погрузочного механизма на причале. Даже не спрашивай, сам еще не уверен, сработает ли, но…       — Я и не собиралась.       Астрид прошагала мимо Плеваки, остановилась у наковальни и скрестила руки на груди. Иккинг отложил клещи, с легким удивлением глядя на жену. На первый взгляд могло показаться, что Астрид невероятно сердита. Но в то же время что-то неуловимое в ее лице, и то, как побелевшие пальцы впивались в митенки на локтях, свидетельствовали о том, что помимо злости здесь было нечто еще.       — Что-то важное? — нахмурился Иккинг, вытирая руки о кузнечный фартук.       — О, нет. — Астрид нервно хохотнула, заставив его невольно переглянуться с Плевакой. — Ты знаешь, сущий пустяк.       Последнее слово Астрид прошипела сквозь зубы. Плевака сообразил быстрее Иккинга.       — Пойду-ка я… воздухом подышу, — заявил кузнец и, как был с прикрученным к руке молотом, исчез за закрывшейся дверью Кузни.       Иккинг, уже не на шутку обеспокоенный, стянул защитные рукава.       — Астрид, что случилось? Где Зефа? — спросил он первое, к чему в тревоге метнулись его мысли.       — Зефа? — переспросила Астрид, Судя по ее реакции, предстоящий разговор не имел отношения к дочери, но Астрид все равно как-то странно напряглась. — Она… с Валкой. Мне пришлось отвести ее к твоей маме, пока я…       Замолчав на полуслове, Астрид поджала губы, точно вспомнив, что она очень-очень зла. Или взволнованна.       — Именем Тора, Астрид, что стряслось? — Иккинг схватил ее за локти.       Они посмотрели друг друга в глаза. Астрид несколько раз беззвучно открыла рот, будто колеблясь или пытаясь подобрать слова. И наконец выпалила:       — Я беременна.       По-видимому, Иккинг слишком долго таращился на нее, пытаясь осмыслить сказанное, потому что только когда Астрид стряхнула его руки, он понял, что она уже несколько раз его окликнула.       — …Иккинг, ради Тора! Может, уже скажешь что-нибудь?!       Он открыл рот, но не сразу смог издать внятный звук.       — К-как? — первое, что сумел выговорить он.       — Как? Ты хочешь знать, «как»?! — Голубые глаза Астрид сверкнули. В порыве чувств она взмахнула руками. Раньше он не замечал за ней этого жеста. — Ты бы еще спросил «от кого?» или хотя бы «когда?» это случилось!       — Нет, ну, тут примерно понятно, — забормотал Иккинг. — Вероятно, в один из тех разов, когда мы… — Он сглотнул, увидев лицо Астрид.       — Ты сейчас серьезно?       — Нет, я… Извини. Просто… Это все немного… — Мысли в голове никогда так не путались, даже когда он верхом на драконе несколько раз подряд проделывал в воздухе «бочку». — Мы же обсуждали это, и ты сказала, что больше не… Что у нас есть Зефа, и она наследница Олуха… То есть, Нового Олуха… А ты собиралась полностью посвятить себя разработке системы обороны острова и подготовке будущих воинов…       — Да! Именно что, «собиралась»! — воскликнула Астрид с малознакомыми истеричными нотками в голосе. Она ткнула рукой куда-то в невидимую даль. — У меня там — строительство Арены идет полным ходом! Следующей весной я планировала набрать первые тренировочные отряды! А теперь что? К тому времени я буду такой круглой, что смогу разве что кататься по Арене по кругу, как булава без рукояти!       — Ну почему сразу, как булава…       — Потому что именно так будет выглядеть твой Генерал!.. О Тор. — Астрид, вздохнув, прижала пальцы ко лбу и забормотала: — Это же придется перенести все на год, как минимум. А я уже заставила Эрета достроить тренировочные драккары…       Тут она убрала ладонь и наконец заметила выражение лица Иккинга.       — О, нет, — угрожающим тоном произнесла она. — Даже не начинай, Иккинг.       — Что?       — Не смей. Если у тебя есть хоть капля совести…       — О чем ты?       — …немедленно прекрати так улыбаться.       — Не могу, — признался Иккинг.       Издав разъяренный викингский рык, Астрид замахнулась кулаком, но тот замер в воздухе, и она с обессиленным стоном уронила руку. Приложив немало усилий, чтобы нечто неизмеримое в груди не вырвалось наружу счастливым смехом, Иккинг привлек Астрид к себе и крепко обнял. Она уткнулась лбом в его влажную рубаху.       — Мы станем родителями, — прошептал он ей на ухо.       — Мы уже родители, бородатый ты дурачок.       — Видишь, мы всегда были неплохой командой. А Зефа будет старшей сестренкой.       Астрид застонала ему в плечо.       — А все-таки как?.. — спустя некоторое время спросил Иккинг шепотом. — Ты же вроде пила какие-то…       — Еще хоть слово, Иккинг, я в самом деле тебя ударю.       Иккинг беззвучно улыбнулся и прижался губами к светлым косам.       — Я люблю тебя, Астрид Карасик.       — Я знаю, — буркнули ему в ответ.       Спустя недолгое время дверь в Кузню тихо скрипнула. Астрид отстранилась и оглянулась на Плеваку, который с опаской просунул голову в дверной проем. Поняв, что его заметили, кузнец распахнул дверь и с явным облегчением перевалил через порог Кузни.       — Было подозрительно тихо, и я решил убедиться, что Астрид не нужна моя помощь, — прокряхтел он.       — Помощь? — не понял Иккинг.       — Ну, обставить все как несчастный случай. — Плевака подошел к инструментам и с натужным скрипом принялся откручивать от руки молот. — Слыхивал я о таких случаях, когда некоторые Вожди — так уж совпало, все они в чем-то провинились перед супругой, — частенько потом напарывались на секиру. Ненамеренно, само собой. Так сказать, трагическая случайность. Вот и подумал, вдруг наш Вождь тоже… ну, не знаю… неловко поскользнулся в Кузне и ударился головой о наковальню? Он с детства был растяпой. Тут и подсобить нечем. — При этих словах Плевака, прикрывшись протезом-молотом, несколько раз выразительно подмигнул Астрид.       — Ха-ха, — сказал Иккинг.       — Сегодня без несчастных случаев, Плевака, — приподняв уголки губ, ответила Астрид и прошла к двери. — Так просто он не отделается.       У выхода Плевака задержал ее, коснувшись предплечья культей, и громким шепотом сказал:       — Чтобы он не вытворил, девочка, я на твоей стороне.       — Эй!       — Спасибо, Плевака. — Астрид улыбнулась и, взглянув на прощание на Иккинга, вышла за дверь.       Убедившись, что образ этой улыбки навсегда запечатлелся в укромном уголке его сердца, Иккинг повернулся к кузнецу и упер руки в бока:       — «На твоей стороне», значит, хм?       Крякнув, Плевака прикрутил к руке кузнечные щипцы.       — Знаешь, какая сторона на брачном ложе всегда правая, Иккинг?       — Просвети же.       — Та, на которой лежит твоя жена.       — Совет, достойный мудрого Вождя.       — Обращайся.       Плевака подцепил щипцами уже успевшую остыть заготовку с наковальни и без лишних уточнений закинул ее на переплавку в горн. Подавив ухмылку, Иккинг тоже не стал ничего добавлять и потянулся к кузнечному фартуку. Он знал, что надолго кузнеца не хватит.       И точно, едва Плевака раздул меха и утер взмокший лоб, то как бы невзначай поинтересовался:       — Ну и чего там… за пустяк-то?       Иккинг отвернулся к верстаку, чтобы взять инструмент, но на самом деле чтобы Плевака не успел заметить его улыбку, никак не желающую сползать с лица.       — Довольный неожиданный, если быть честным, — признался он. — Но… кажется, именно этого пустяка нам всем не хватало.