Рабыня

      Девушка последовала за черноволосой дамой, прямо в самую жуткую и неприятную для Люси комнату, но именно с нее и следовало начать, по ее мнению. Проход отворился прямо перед ними, впуская спутниц вперед, заклинательница же обернулась и взглянула на двух других, что остались позади нее.       — Я — Настоящее, она — Будущее, и наше место в своих отрезках твоего времени, никак не в прошлом, — рыжая девушка мило улыбнулась и легонько провела рукой в направлении других двух дверей. — Мы будем ждать тебя там, надеемся, ты пройдёшь все испытания ради этих встреч.       — Испытания?       — Да, сила не достается так легко. По окончании каждого времени Властитель Душ будет решать, достойна ли ты его сил, — Будущее говорила непринужденным, будто откуда-то издалека, голосом, полностью завораживая девушку своими словами.       Люси вновь взглянула на темнокожую красавицу и неторопливым шагом направилась прямо за ней, пока черное пространство прошлого с головой не поглотило их двоих.       Проход сквозь непонятное пространство был также холоден к девушке, как и все, что связывало ее с ним до этого. Вокруг не было ничего, лишь пустота и чернота, которые полностью обволакивали окружающую местность. Заклинательница боялась даже на шаг отходить от своей спутницы, словно опасаясь провалиться в эту неизвестную пучину.       Спустя какое-то время их окружил белый прерывистый свет, раздалось пение птиц и подул легкий ветерок, что дул через обрывки зеленых листьев, появляющихся из того же света.       — Лес. Зеленый, чистый лес, — Прошлое говорила тише, чем обычно, но интонация ее голоса оставалась все такой же меланхоличной. — Давно я не видела такого леса, ты и правда очень удивительная особа.       — Значит, все это сделала я? — Люси бережно провела по зеленому покрову земли, и окружение отозвалось на ее прикосновение: цветы вылезли из земли, раскрывая красочные бутоны, источая ароматы, от которых на душе становилось легко, а все заботы словно улетучились из сознания; деревья укрыли заклинательницу своими мощными ветвями, создав над ней растительный шатер.       — Да, — от прикосновения прошлого цветы вяли, а зелень иссыхала, — даже в прошлом ты живешь настоящим, иначе бы они не раскрылись.       — Они прекрасны. Все здесь прекрасно.       — Да. Обычно люди представляют свое прошлое как собрание книг с историями, поэтому мне немало приходилось лицезреть пыльных и запутанных библиотек, но вот лес я вижу лишь второй раз в своей долгой вечности. Первым был Август, и мне очень жаль, что он так и не смог заполучить столь великую силу.       — Август тоже был здесь?       — Да, когда-то давно, когда его мир только начал строиться, — Люси поднялась с земли и легко провела по увядшей листве, что вновь превратилась в благоухающую, тяжелую ветвь дуба. — Хотел силу, что помогла бы ему в будущем, но так и не смог пройти испытание.       — Почему? — собеседница заклинательницы двинулась вперед, в самую гущу, срубая деревья на своем шагу до основания, после чего те вновь возрождались из небытия по бездумному повелению Люси.       — Он никогда не видел свою мать и не знал любви отца. Но даже сейчас он смиренно хранит свою тайну, оставаясь подле него, — девушка посмотрела на Хартфилию и невзначай улыбнулась ей, от чего у той прошелся холодок по всему телу. — А прошлое не ведомо без любви, и родительской прежде всего.       Вдруг раздался третий голос:       — Люси.       Девушка остановилась — голос был так знаком. Душа затрепетала, а слезы полились по щекам без предупреждения, словно она вновь вернулась в детство, вновь услышала голос своей матери. Заклинательница медленно повернулась в сторону, откуда и прозвучала знакомая интонация, и, не веря своим глазам, прикоснулась к женщине, что была так на нее похожа.       Длинное серое платье, с рюшами и бантиками, что совсем не подходило такой женщине, как ее мама, но так вписывалось в обычаи тогдашней аристократии. Волосы были вплетены в тугой пучок, украшенный свежими цветами, так любимыми родительницей, а кожа была покрыта приятным ароматом детства — карамельными булочками с корицей. Все эти детали будто возвратили ее обратно, в ту пору, когда она еще не знала невзгод.       — Мама! — объятия были столь крепки, что повалили обоих на траву. — Как ты здесь оказалась?       — Все хорошо, моя малышка, не плачь, — ее ласковые руки изящно смахнули с глаз новые слезинки, — ты же знаешь, я всегда рядом с тобой. Но сейчас мы в твоем прошлом, так что теперь увиделись воочию.       — Я так скучала!       — И я скучала, моя принцесса. Но сейчас нет времени только на нас вдвоем. Смотри, кто там.       Женщина провела рукой в сторону, где недавно стояла ее знакомая, однако сейчас там один за другим появлялись знакомые сердцу люди, что так рано и безвозвратно ушли. Ее отец, что покинул ее перед самым возвращения с острова Святого Волка, Нацу, что вроде бы остался жив, но умер в ее сердце, Хэппи, милый котик снаружи, и тот еще проказник внутри, а также Эльза, Грей, ее милая сестренка, некоторые из гильдии и слуги из ее поместья. Водолей и Лев тоже были здесь, прикрывая собой и остальных духов. Все они улыбались и приветствовали свою давнюю подругу. Лишь гильдия как-то оставалась в стороне.       — Люси…       — Нацу… — Хартфилия неторопливо подошла к юноше и со всей силы сжала его рукав, в то время как он ласково приобнял ее со спины, давая полную возможность выплеснуть на него злость. — Я ждала тебя. Ждала всех вас. Вы же оставили меня задыхаться в этом проклятом месте!       — Прости, — теперь сзади оказались и Грей с Эльзой, что так же окутали своими руками заклинательницу. — Прости всех нас.       — Нет!       Резким движением Люси оттолкнула от себя бывших друзей, от чего все они тут же испарились, оставляя после себя лишь небольшую дорожку, словно сплетенную из маленьких клубков света.       Капля за каплей, на листву опускался дождь, который вскоре резко перешел в ливень. Деревья больше не прикрывали Люси, трава под ногами скомкалась, а почва превратилась в склизкую кашицу из воды и чернозема. Солнце не светило над головой, да и место облаков заняли грузные темные тучи.       Все, кто были так дороги девушки, последовали примеру согильдийцев и так же медленно, беззвучно испарились, забрав с собой всю любовь и радость этого места. Люси бежала к каждому, сквозь грязь и дождь, со слезами на глазах, пытаясь остановить сей процесс, но как только касалась кого-то, он тут же исчезал. В конце концов прямо перед заклинательницей остались только ее родители, чьи лица озарялись лишь печалью.       — Нам очень жаль, — отец тянул к ней руку, что постепенно превращалась в белые клубы света. — Мы так любим тебя и всегда будем рядом с тобой.       — Люси, будь мудрой, не кори себя за все зло, что случается с тобой в этом мире, — ее мама нежно опустила руки на плечи девушки, целуя свою дочь в лоб. — Помни, несмотря на все зло в этом мире, доброта всегда будет жить.       На небе сверкнула яркая молния, и, как только свет ослепил Люси, она осталась одна. Вокруг не осталось ни души, лишь она, дождь и знойный ветер.       Ветки хрустели под ногами, трава цеплялась за ноги, унося за собой в грязевые пучины. Люси с силой тянула ноги назад, но с каждым движением ее утаскивало все дальше и дальше. Мысли путались, накатила паника. Руки все сильнее стремились вверх, однако земля тянула сантиметр за сантиметром, пока полностью не забрала Хартфилию с собой.       Воздух почти закончился, во рту образовались клочья земли, прорываясь все дальше в легкие и желудок. Собственно созданный мир пытался убить свою хозяйку. Зрение безвозвратно покинуло ее из-за наполнения ими грязью, да и голос вовсе не был звучен. Девушка умирала, оставляя свои последние попытки на вызволение. Но вдруг резкий, сильный удар привел ее в чувства.       Порывы прекратились, и сама Люси легко осела на землю. Одежда была чистой, грудь спокойно вздымалась и опускалась при дыхании, а кошмар, что она только что испытала, и вовсе показался иллюзией. И все было бы хорошо, вот только ноги, как и руки, были полностью испачканы месивом из воды и земли, что говорило лишь о правдивости пережитого.       Стряхивая с себя куски грязи, заклинательница чистыми участками утирала слезы. Снова увидеть маму и так легко ее потерять, и опять же в ее боли была замешана гильдия. Она бы пережила предательство с их стороны, сочла бы это за опыт, однако они все вновь причинили ей боль.       — Опять они, — голос из-за спины был мерзким, просто отвратительным, и, кто бы это не был, Люси не хотела поворачиваться. — Все время виноваты они, все портят, сметают под корень.       — Нам неплохо от них всех досталось, в том числе и от тебя, — теперь голос был женским, но не более приятным. — И все же, ты страдаешь от них гораздо больше, чем мы.       — Я бы их убила, — легкий, мелодичный тембр, совершенно не внушающий доверия, все же заставил девушку повернуться, и какого же было ее удивление, когда перед ней предстали некоторые ее бывшие враги, выступавшие против Хвоста Феи.       — Ты уже пыталась, и ничего из этого не вышло, — Люси знала ее, ту, что подставляла своих духов и совершенно не считала их за живых существ — Ангел. — У нас у всех из этого ничего не вышло.       — Так если не мы, то она! — Гажил… Нет, не тот, что сражался за честь Хвоста Феи, но тот, что собственными руками приковал команду Теневого механизма железными кольями к дереву. — Она же может!       — Эта слабачка и мухи не тронет, не то, что убьет того, кем когда-то дорожила, — Локи, звездный дух Затмения, сидел на подобии пенька и полировал часть своей золотой брони.       — Что вы здесь делаете?!       — Слабачка, ты бы вообще молчала! — Гажил со всего размаха ударил ее в живот, откидывая на несколько метров назад. — Отребью слова не давали.       — Ты потише, а то точно не сможем их всех убить, — на лице Ангела появилась дьявольская ухмылка.       — Все мы — твое прошлое. То, что хотелось бы забыть и не вспоминать. Мы здесь, чтобы сделать твою жизнь невыносимой, — из-за кустов, рядом с Локи, вылез тот самый охранник, что совсем недавно насиловал заклинательницу в темной, холодной тюрьме. — И, поверь, мы это ой как хорошо умеем.       — Нет!       Люси сжалась в комок и беззвучно заплакала. Она не хотела их видеть, не хотела принимать существование этих тварей в своей голове. Сколько боли они ей причинили, а сколько причинили другим?       «Отомсти им… Отомсти им всем…»       — Кто здесь?       «Обрушь на них весь свой гнев! Почувствуй внутри себя силу и сотри их в порошок!»       — Нет, я не могу!       «Сделай это. Сделай это. Сделай это. Сделай это.»       — Я не буду!       Почва под ногами задрожала, голоса стихли, оставляя после себя лишь дуновение ветра, который и сам после некоторого времени сошел на нет. Дождь полил с новой силой, поднимая девушку с места своими потоками и унося куда-то прочь. Люси хотела освободиться из плена водной стихии, но лишь заглатывала нечистую воду в легкие. Вновь она подумала, что сейчас все закончится, как и тогда с грязью, однако, быстро ухватившись за один из торчащих дубовых корней, смогла переползти на безопасное расстояние от новой реки.       Наконец-то откашлявшись и избавившись от лишней одежды, заклинательница двинулась вперед. Это место явно пыталось ее погубить, а если и нет, то сломать морально. И этот голос, что призывал отомстить им, не показался заклинательнице дружелюбным, но он манил к себе и пытался сломить ее. Да и если все они были ее прошлым, то почему же предлагали убить Нацу и остальных? Хартфилия не могла их больше считать друзьями или знакомыми, она бы не хотела вообще знать их, но убить? Нет, девушка не была на это способна, ведь воспоминания о их дружбе еще были свежи в памяти.       — Так значит, не хочешь убивать их? — за Люси показалась все та же знакомая ей девушка с темной кожей. — Даже после всего того, что они с тобой сделали? Даже тех, кто предал?       — Каждый достоин жизни, ведь он может измениться. Тот же Гажил, например, — ей вспомнились слова матери — им она изменить не могла       — Это, скорее, исключение, чем закономерность, — ее холодные руки упали на плечи Хартфилии и резко сжали их. — Ну мы еще посмотрим, кто в будущем останется прав.