пьющая яды

      Бессмертие было даром только для тех, кто наслаждался своей жизнью.       А для тех, кого бременило их собственное тело, но были воспитаны жить несмотря ни на что – это было обязанностью, которое вскоре превращалось в их личное проклятие.       Обычно дети не думают о смерти. Но для тех, кто вырос в иллирийских лагерях, смерть была частью их жизни. Я не могла провести минуту там без новостей того, что кто-то умер.       Родители всегда избегали этой темы, как от лесного пожара.       И если честно, они ненавидели иллирийцев (иронично).       Являясь сыном иллирийской женщины, мой отец с рождения знал жестокие законы мужчин там и их отношение к своим женщинам. Но почему-то никогда не пытался это изменить. Кассиан пытался, но без результатов. Он не целился за корень проблемы. Да, это прекрасная идея - учить травмированных женщин драться за свою жизнь в собственном доме. А не устанавливать законы, которые дадут защиту им в будущем.       В первый раз я пришла в горы с Азриэлем – у родителей была встреча с генералом армии. Девлон сразу меня увидел, ибо пятилетний ребенок (и тем более девчонка, по его словам), точно не должен носиться по всему военному лагерю с кливером в своих маленьких руках. Испуганные женщины этого места пытались меня успокоить, но я остановилась без их помощи.       Я уставилась на них. И спросила их:       — А где ваши крылья?       Я не знала тогда, что заставило их вздрогнуть – то, что пятилетний ребенок может говорить* или суть заданного вопроса. Или то, как продемонстрировала свои крылья для них – маленькие, но способные на полеты.       Наверное, это было началом нестабильных отношений с семьей. Разговоры с отцом стали превращаться в политические споры, а мать получала от меня мерзкие истерики, когда та пыталась затащить меня в семейные банкеты. И когда приехал момент Кровавого Ритуала, я ушла в горы молча и вернулась обратно со всеми женщинами, которых заставили это пройти.       Сейчас же я в основном через письма общаюсь с ними – да и то только два предложения в месяц. Слежки Азриэля начались к моему восьмому день рождению, когда я прекратила общаться с родителями полностью, на время став немой. Он не умел прятаться от меня. Могла его легко увидеть в его дурацкой магии и в ярости нередко проникала в его тени, насильно выкидывая певца в физическую реальность.       Даже в такие моменты его каменная рожа не исказилась от боли или шока. Отца это точно удивило, как и Кассиона, но его шок быстро превратился в оглушительный смех. Я выкинула тело Азриэля на него и раздражающий смех прервался в высокий писк, после которого последовал звук падающих тел на землю.       — Во имя Всемогущей Матери, БЕТАНИ!       Я мало помню что после этого было — только как прицепилась зубами в руку отца, пока тот пытался всеми силами меня успокоить.       Но после этого инцидента отец начал меня тащить на магические тренировки. Они меня раздражали, эти дурацкие сессии — они отбирали мое заслуженное время свободы, когда я могла гулять по городу без (не особо заметного) наблюдения, блуждать в магазинах ткани и ресторанах. С отцом спорила как-то могла, чтобы он наконец-то плюнул на меня и отдал мою свободу за стенами дома, за чертовым двором сада. С каждым разом у него глаза становились более усталыми, а в иссиня-черных волосах стала появляться седина. Но он продолжал учить меня магии, с симпатией смотря, как я кровоточу и лью слезы от злости.       — Твоя магия очень редка и могущественна, Бетани…       — И это дает тебе позволение избивать меня своей, старик?       На эту фразу он только тяжело вздыхал.       — Прошу, позволь мне договорить.       Вместо этого я плюнула в него кровью и ушла из дома, не обращая внимания на его крики; мысли матери, пытавшаяся меня успокоить; брата, решивший следить за мной издалека городской толпы. Люди Велариса с тревогой в глазах звали меня остановиться, чуя в воздухе мою кровь и возможно мое нестабильное состояние. Я даже сейчас не понимаю, как смогла сдержать свою магию под контролем в таком-то состоянии. Но все-таки смогла.       Каждая их попытка на разговор заканчивался громкими ссорами или двухнедельным молчанием. Стала мастером того, как выгонять их голоса из своей бошки. Тристан тоже пытался поговорить, но не про родителей, а про себя.       К нему точно перешла эгоцентричность старика.

***

      Прошло уже два месяца после моего побега из родительского дома и переезда в Лиловую кабинку. Мать один раз без приглашения пришла сюда — вместе с персиковым пирогом, усталой улыбкой и в зимней одеждой.       — Тебе еще не поставили почтовую точку?       Я нахмурилась.       — Местные птицы являются почтальонами.       — …ох.       — Найди себе шпиона, который делает свою работу!

***

      Фейра знала, на что шла, когда появилась перед порогом Лиловой кабинки своей дочери.       Она просто не была готова к разговору. И к тяжелому взгляду родных глаз дочери на себе.       Бетани всегда имела тяжелый характер. Это не было секретом. Рисанд половину седых волос получил от споров и драк с Бетани, приносившие тряску гор по всему Двору ночи. Фейра уже столетие как не может избавиться от темных кругов после бессонных ночей под глазами, когда Бетани научилась говорить в пять лет и постоянно кричала про женщину с кровавыми волосами. Эти ночные эпизоды вызывали у Фейры панические атаки, ибо на тот момента маленькая Бетани ничего не знала про кровавую историю с Подгорьем, а она уже в таком возрасте видела призрак этой женщины посреди коридоров их дома. И к ужасу Фейры, малышка думала, что это была любовница отца и кричала на него, что ему нужно убить себя за такое преступление.       — Она еще и уродина! — прорычала Бетани, не видя, как бледно выглядел Рисанд перед ней. — Ты не достоин маминого сердца, ублюдок!       Ее злость дала паузу, когда Рисанд начал тяжело дышать и его тело начало прятаться в темных волнах магии, подальше от дочери. Темные глаза стали суровыми. Она скрестила руки на груди.       — Кто она такая?       Его насильник.       — Насильник? — Бетани направила взгляд на темный коридор. Фейра непроизвольно всхлипнула. Черт, она забывала, как быстро читала ее мысли. — Тогда ее надо уничтожить.       — Б-Бетани, она давно мертва.       — Тогда какого черта она ползает по нашему дому, как чертов таракан? — цыкнула малышка. — Каждый раз появляется ночью и пробирается в вашу спальню…       Этого было достаточно. Фейра со слезами переместила своего мужа и недовольную дочь в Дом туманов, расположенный на тундрах у ног западных гор. Задыхаясь от воспоминаний, она сказала дочери, что они поживут тут некоторое время, пока Тристан не вернется с лагеря иллирийцев. Бетани пронзила мать внимательным взглядом.       — Ты могла сразу сказать, что боишься ее.       Фейра всегда знала это. Бетани не боится правды. И призраки ее не пугали. Ее больше злил тот факт, что ее родные родители не имели смелости сказать правду.       — Зачем ты тут?       Провалившись в свои воспоминания, Фейра не заметила, как Бетани положила перед ней чашку горячего чая и тарелку с кусочком персикового пирога. Маленькая кухня из деревянного пола и стен смотрелось комфортно под светом свечей, летавшие в воздухе. Бетани села за небольшой круглый стол, напротив Фейры.       — Тетя Элейн приготовила пирог…       — Мам, — Бетани сощурилась. — Не начинай.       Фейра вздохнула.       — Я хотела… — хотела увидеть тебя, это то, что она хотела сказать. Но женщина прекрасно понимала, что Бетани эту причину посчитает пустой тратой времени. — Я пришла пригласить тебя свадьбу.       — Свадьбу?       Фейра натянуто улыбнулась.       — Свадьбу Тристана. ***       Кловер Вансерра.       Так звали невесту моего брата.       Средний ребенок нынешнего Высшего Лорда Осени. Я нахмурилась от вида приглашения.       — С чего вдруг Тристан меня пригласил?       Мать моргнула.       — Бетани, он твой брат…       — Да, по крови. Но это не значит, что мы лучшие дружбаны.       Тристан был любимцем в семье, пока я комфортно занимала место сложного ребенка. Вдобавок, он был наследником Двора с кончиной родителей и ему натурально наделяли больше внимания, больше тренировок. К счастью отца, Тристан был экспертом в социальных играх аристократов и обожал приходить на банкеты, пока меня с криками и мольбами пытались хоть на обычную вечеринку вытащить. Практически все мое детство Тристана всегда куда-то уходил и только к моему совершеннолетию я видела его на моей тренировке в военном лагере. В течении двух месяцев он следил за мной, как помощник Кассаина. Пытался учить меня военным стратегиям, смеясь над моим нежеланием впутываться в дела иллирийского народа и звал меня Чертенком, когда я била его задницу в солдатском круге.       Последнее, что я помню про него, так это бледное лицо Тристана в день моего Кровавого Ритуала, когда я со всеми женщинами вышла с горы. Как я выкинула свои разорванные крылья к его ногами и молча ушла оттуда, создав новый закон в защиту иллирийских женщин. И как тот громко извинялся в моем разуме.       Мать сжала губы и покачала головой. В день Ритуала она плакала, пока я собирала свои вещи для переезда. Моя спина горела и кровоточила, но я игнорировала всех и вся, пока не ушла в Лиловую кабинку. После этого я никогда не видела Тристана в лицо.       Он был моим братом, которого я легко называла незнакомцем.       — Это ты его уговорила меня пригласить?       Мать яростно покачала головой.       — Нет, — сказала та твердым тоном. — Тристан сам писал пригласительные.       — Тогда почему ты пришла?       На этот раз мать слегка вздрогнула. Я тяжело вздохнула.       — Мам, я скоро уйду отсюда. Ты это прекрасно знаешь. Зачем мне приходить, если у вас все в порядке?       Мать не ответила. Только смотрела на меня грустными глазами. Я фыркнула.       — Хорошо, ладно! — я выкинула пригласительное ей в руки. — Я приду после церемонии. На час. Ничего больше не проси.       — …обнимашки?       Я тяжело взглянула на ее манипуляции и подарила ей короткие объятия перед уходом, которые она приняла со счастливой улыбкой на лице.       Пирог я отдала птицем. ***       Я не знаю зачем согласилась на эту хрень.       Хоть, нет, я прекрасно знаю — мать меня бы доконала бы со своими эмоциональными манипуляциями. У меня нету еще желания встречаться с недовольным отцом и его приемными братьями.       И еще, это отчасти ради того, чтобы попрощаться с ними перед моим уходом.       И напиться алкоголем.       Свое платье я сделала за два дня до свадьбы, используя ткань неизвестного происхождения. Бальное платье с пушистой юбкой, с помощью моей магии она напоминала на карту звездного неба. Шелковый платок с северной авророй укрыл плечи, шлейфом преследовавший мой каждый шаг. Фиолетовая губная помада блестели и темная тушь выделяла мои глаза, в темноте блестевшие отцовским цветом*. И мои непослушные волосы я оставила в покое.       Ради выпивки и прощального слова я была готова нарядиться.       Меня только раздражало количество людей в одном огромном зале. К недовольству отца, свадьбу Тристана и Кловер решили перенести на территорию Двора Осени, во владениях замка Лорда Эриса. Отец Кловер сразу меня заметил с золотого порога каменного строения. Высокий мужчина с короткими рыжими волосами слегка улыбнулся и дал мне хрустальный стакан с вином.       — Вот это сюрприз века, — тот произнес медленно. — Бетани Арчерон, собственной персоной.       Я закатила глаза.       — Твои шпионы должны были тебя проинформировать о таких сюрпризах, Лорд Эрис.       — Ну-ну, не обижай моих девочек так, — Эрис усмехнулся. — Но это интересно, что они не смогли тебя учуять…       Потому что я надушила себя ядовитой рябиной. Но я просто пожала плечами на его попытки к разговору и молча прошла в банкетный зал, держа в руках предоставленный алкоголь. Тысячи разных лиц из разных точек Притиании общались друг с другом под оранжево-желтым светом фэйских огней и музыкой оркестра. Не успела я добраться до стола с едой, как радостный крик Тристана неожиданно раздался возле меня.       — Бетани!       Я зашипела от его медвежий объятий и три раза хлопнула его по плечу. Когда брат со смехом отпустил меня, я заметила его традиционный темный камзол и обручальное кольцо на правой руке. Что ж, церемония значит спокойно прошла. Я протянула ему свадебный подарок.       — Поздравляю.       — О? — он быстро открыл белую коробку и вытащил элегантные перчатки на свет. Серебренные нити рисовали эмблему фамилии матери на черной бархатной ткани. Тристан широко улыбнулся мне. — Спасибо большое!       На его вторые объятия я только обреченно вздохнула и похлопала его по спине.       — Ты… Ты как?       Я поняла вопрос и кивнула.       — Моя спина давно зажила.       — Ох, э-это хорошо, — он натянуто улыбнулся. — Спасибо, что пришла. О, стоп, ты не встретила же Кловер!       Я покачала голову и протянула ему второй подарок.       — Я все равно уже ухожу. Хотела просто передать прощальные подарки всем.       Тристан замер. Его большие плечи поникли и большие, голубые глаза заблестели.       — Ты по правде уходишь.       Это не было вопросом, но я все равно кивнула.       — Ты уверена, что это хорошая идея?       — Даже не начинай, — я отрезала его. Тристан кивнул, спасибо хоть на этом. Но он снова потащил меня в объятия и на этот раз тот не быстро меня отпустил. Во имя Матери… Я взяла его за лицо, вытерла молча его слезы и твердо сказала: — Сегодня ты делишь этот день со своей женой, Тристан. Не заставляй ее ждать дольше нужного.       — Ты точно не хочешь с ней встретиться?       — Я уверена. Хватить на меня налегать. Ты тяжелее чертового медведя.       Тристан прыснул от смеха и наконец-то разжал руки вокруг меня. Его глаза все еще блестели от слез, но он улыбался. На этом мне было достаточно и я толкнула его в сторону центра зала. Он помахал красной коробкой перед высокой девушкой в ярко-алом платье. Когда я услышала краем уха свое имя, я взяла второй бокал вина и начала прятаться в толпе людей.

***

      Я тяжело вздохнула, облокотившись о холодную стену. Еле как нашла тихое местечко у открытого балкона.       Я опустошенно глядела на свой бокал в руках.       Это было вроде мое седьмое по счету порция вина за ночь.       Не достаточно для того, чтобы нормально попрощаться с родителями, но достаточно было для ссоры с ними.       — Это место занято?       Я закрыла глаза на чужой голос. От него веяло розами и у него жутко тихий шаг. Я помахала рукой на пустое место. И к моему удивлению, тот притащил стулья с собой. Я открыла глаза и благодарно кивнула, не глядя на чужака. Мы сели рядом. Комфортная тишина воссоздалась между нами и мы двадцать минут наслаждались ей. Оно прерывалось иногда громким смехом с набитого зала или музыкой. — Не любите банкетные мероприятия?       Я нахмурилась. У него тихий, низкий голос. Будто тот долгое время не работал со своим голосом. Я подняла глаза на него и встретилась с пустым взглядом зеленых глаз. Его золотые волосы собраны в низкий хвост. Зеленый камзол и темные штаны сидели на высоком мужчине, как броня. Его руки в мелких шрамах дрожали слегка, держа пустой стакан.       Хм, это странно его видеть тут, из всех мест.       — Да. Тоже самое я могу сказать и про вас, Лорд Тамлин.       — Я тут только по просьбе своего бывшего друга.       — Люсьен?       Лорд весны молча кивнул.       — Вам холодно? Пассивное лицо мужчины на секунду потрескалось. Он сжал покрепче стакан. Я вытащила из кармана платья перчатки, медленно убрала свой и его стакан на пол, и подняла бровь. Мужчина несколько раз моргнул на перчатки и я закатила глаза. Аккуратно надела их на его руки, игнорируя дрожь в чужих пальцах. Магическое тепло начало пробуждаться с контактом кожи.       Медленно, его мандраж спал.       Тамлин тяжело вздохнул холодный воздух.       — Откуда такая доброта от дочери Рисанда?       — Я не добрая, — фыркнула. — Моя мать тоже не добрая, если ты об этом. Но это не значит, что я не способна на обычную вежливость.       Он усмехнулся.       — Вежливость к врагу своих родителей. Звучит противоречиво.       — Противоречиво еще то, что ты ко мне подошел из всех людей.       — Я не смог учуять тебя. Вдобавок, как-то поздно уходить отсюда.       Ах, понятно. Но я не возражала. Может это алкоголь на меня так действует, но мне тоже было лень уходить отсюда. Тем более, Тамлин молчал, как рыба. И тишина между нами не была полна предсказуемого напряжения.       Но странная идиллия резко прервалась с запахом крови в воздухе.       Я нахмурилась. Тамлин весь напрягся. И мы оба вскочили, как ошпаренные, когда люди начали кричать.

***

      На первый взгляд, я не поняла в чем проблема.       С виду казалось, будто невеста Тристана просто поранила себя разбитым стеклом от бокала. Но я затем начала замечать странные вещи.       Когда все успели надеть на себя маскарадные маски? И я имела ввиду всех — прислуги, аристократы и даже стражники.       Я быстро нашла взглядом родителей. Мать тяжело дышала в руках отца, у них обеих были темные маски летучих мышей вместе с Морриган и Кассиан. Я ворвалась в сознание отца и встретилась с животной паникой. Со знакомой паникой в его расширенных глаз. Что случилось? Яд. Проклятие.       Я отдернула себя из его головы. Люди вокруг во всю кричали, пытаясь сорвать с себя маски, используя вилки и ножи, и свои когти. Только когда я встретилась с глазами Тамлина, я ругнулась и потащила его обратно в одинокий коридор.       На его лице была золотая маска волка.

***

      — Лорд Весны, ваше гребанное высочество, тебе блядь нужно дышать!       Он пытался это сделать, я это видела, но каждая попытка на вздох заканчивался тихим всхлипом. Тамлин держался мертвой хваткой за мое плечо.       — П-пожалуйста, убери, убери…       Я вытащила стул к нему и тот, как брошенная марионетка, упал на него. Но он не смел отпускать меня.       Во имя Матери, что происходит?       — Ты знаешь это проклятие?       Его мандраж вернулся во всю силу. Я скрипнула зубами и неуверенно стукнула в вороты его сознания. Тот вздрогнул и потряс головой.       Прошу, нет…       Я не буду лазить в темных углах твоего мозга, но мне нужно понять что сейчас происходит! Твоя магия сякнет, как дырявый корабль, и если мы что-то не предпримем, то ты утонешь ко дну. Две минуты, ничего более, обещаю.       Я покачала головой и воткнула в его сознание свои когти, аккуратно, избегая его самые болезненные воспоминания. Игнорируя запах крови и красных роз на своем пути, я вижу эту чертову маску. Она блестела в руках женщины с кровавыми волосами, чьи губы были растянуты в неестественно широкой улыбке.       Ее лицо было знакомо, но мне было плевать. Тени послушно вонзились в ее плоть и потащили ее ко мне, смеясь над ее криками.       Я выкинула ее из мозга, как паука из чужого дома.       Тамлин судорожно выдохнул и его маска моментально исчезла. Я бешено пощупала его мокрое от пота и слез лицо, удостоверившись в моих теориях. Тот практически обмяк в моих руках, прижимаясь лбом к моему плечу. Я облегченно вздохнула, почувствовав прилив магии в его тело.       Блять, это будет долго.

***

      И это реально было долго.       Первым делом я бегом пошла вытаскивать ментальный яд из башки отца, надеясь, что он поможет с этой ситуацией. Он имел больше опыта в этом, но к моему ужасу, он впал в коматозное состояние сразу после того, как я убрала ее из него. Он с остекленевшими глазами плакал, прижимая меня к себе, и бормотал что-то про Подгорье.       К моей помощи прибежал Тамлин, вытащив меня в зал. Он держал меня за руку все время, как я подходила к каждому фэ и фэйри, пока мы не дошли до его бывшего друга, Люсьена Вансерра. Тот в тихом ужасе спрятался в самом темном углу зала, задыхаясь от страха, режа себе лицо ножом.       — Черт, подержи его!       Тамлин нежно приподнял Люсьена и отобрал окровавленный нож из его хватки. После процедуры изгнания ему пришлось его держать за плечи, как испуганного мальчика, а затем усадил плачущего фэ на софу у окна. Лорд весны вернулся ко мне, держа меня за руку.       Я начала терять счет с двадцати пяти.

***

      — Восемьдесят пять.       Я зевнула.       — Как блядь я еще не мертва от магического истощения, это странно.       Тамлин подал мне стакан воды, сам весь измученный. Темные синяки под его глазами давали ему еще более мертвый вид, особенно с опустошенным взглядом. Его волосы были распущены и растрепаны. Я протянула ему через стол чашку горячего кофе.       Никто из гостей не решился уходить и Эрис не решился никого выгонять, пока ситуация с ментальным паразитом не решиться перед его глазами. Мать с отцом и братом не смели выпускать меня из групповых объятий, а у меня не было сил их отталкивать. Мы так провели всю ночь — мам и отец молча плакали, пока Тристан и я теснились между ними. Я смогла сбежать из спальни, когда истощение их всех вырубило нафиг.       Кухарки на меня смотрели странно, но без слов сделали ей завтрак из жареных яиц и овощей. И затем дали мне тысячи ненужных закусок, но я только кивнула головой в знак благодарности. Тамлин пришел сразу, как я приготовила свежий кофе.       — Можно?       Он указал на мое лицо. Черт, я забыла вообще про свой макияж. С моего соглашения Тамлин взял чистое полотенце, промок ее в теплой воде и начал медленно убирать краску с меня. Мы так полчаса молча завтракали.       — Бетани?       — Хм?       — Ты часто себя режешь?       Вопрос не сильно меня удивил. Я в панике убрала с себя гламур и Тамлин был единственным, кто это увидел, пока он помогал мне с больными.       — Практически каждый день.       Он кивнул на мои руки, приподняв бровь. Я пожала плечами и открыла рукава платья. Множество шрамов были на мне и руки не были единственными жертвами моих лезвий. Тамлин внимательно разглядывал их, проводя иногда пальцами в перчатках по самым болезненным из них. Его дрожь прекратила тревожить все утро.       Я скрыла их обратно гламуром, когда он отвернулся ради очередной чашки кофе.       — Спасибо большое тебе.       Я отрезала его недовольным взглядом.       — Даже не начинай. Мне хватало других людей, ползающих ко мне с благодарностями прошлой ночью. Я устала от них.       Тамлин прыснул от смеха и покачал головой.       — Спасительница, отказывающаяся от благодарности?       — Поперхнись кофе.       На этот раз он рассмеялся.

***

      — Вы Бетани, верно?       Передо мной встала гигантка с темно-карими глазами и рыжими кудрями, доходящие до уровня ее талии. Я сонно моргнула. Тамлин и я решили хоть немного выспаться перед собранием, планировавший Эрис к вечеру. Но перед дверями спальни стояла незнакомка в бархатном халате.       — Ты кто?       — О, эм, Кловер.       А, понятно. На ее ушах были украшения, которые я быстро сделала перед проклятой свадьбой. Я прокашлялась. Не знаю о чем говорить. О ее усталых глазах? О ее испорченной свадьбе? О том, как травмированы были гости?       — Приятно тебя снова видеть.       Снова?       Кловер тихо рассмеялась, пряча руки за спиной.       — Я впервые встретила тебя на фестивале Солнечного затмения.       — …какого черта?       Я еле как блять вспомнила ее. На день рождение старшего сына Лорда заката меня родители силком притащили. Эос ненавидел незнакомцев на своей вечеринке и запретил Ночному Двору какой-либо пропуск, но сделал яркое исключение на меня, пытаясь затащить меня на свидание. И посреди социального хаоса я увидела какую-то малолетку в ужасном прикиде, прятавшиеся за колоннами и поедающая в одиночку вазу с фруктами. Под криками Эос и его сестер, я вытащила испуганную малютку в гардеробную и дала ей достойный вид для вечеринки, при этом сочетающийся с ее яркими волосами.       — Ты когда успела…       — Прошу, не спрашивай, — Кловер прикусила нижнюю губу. Ах, вот и маленькие клыки, которые она отчаянно пыталась спрятать на той вечеринке. Они слегка выступали вперед каждый раз, стоило ей открыть рот. И улыбалась неловко, не показывая зубы. — Ты как?       — …ты издеваешься.       Она вздрогнула. Я фыркнула. Развернулась и пошла по коридору, игнорируя… многие вещи. Внимательные глаза теней Азриэля. Взгляд Кловер на моей спине. Чужой страх. Запахи вчерашней ночи в главном зале для празднований.       Надеюсь Лорд Эрис не будет против поторопиться с собранием.