Ханахаки

      Леви не до конца понимает, как так произошло, но у него в лёгких поселились цветы, которые распускались и мешали дышать каждый раз, когда «тупица Йегер» был рядом.       Наверное, Аккерман нездоров, потому что видеть лицо Эрена под своей подошвой он считает прекрасным.       Наверное, Аккерман сошел с ума, потому что за презрительными взглядами в сторону смеющейся кучки солдат, в которой он видит только Эрена, прячется дикое желание забрать его себе.       Наверное, у Аккермана окончательно съедет крыша через пару месяцев, потому что он не может справиться с диким желанием вытряхнуть эти сраные цветы из лёгких и заполнить их запахом Эрена.       Нет, не наверное. Совершенно точно.       Виноваты цветы, но прилетает почему-то несчастным курсантам. Особенно Йегеру. И парень это видит и, кажется, что-то понимает. И наверное именно поэтому все чаще почти незаметно усмехается, бросая быстрый взгляд на капитана.       Наверное, поэтому при каждом удобном случае легонько касается, почти физически ощущая забивающие лёгкие капрала цветы.       Наверное, именно поэтому в один прекрасный момент лезет в окно второго этажа после отбоя, даже не понимая толком, чего добивается.       Леви сидит за столом и листает желтоватые страницы какой-то старой книги, когда до его ушей доносится негромкое шуршание за окном. Цветы как по команде забивают совершенно всё, грозя прорвать грудную клетку, но Аккерман чувствует это прежде, чем осознает, что это действительно Йегер.       Ему не верится, что он так тонко чувствует этого парня. Ему не хочется верить в это. Он просто сидит за своим столом и ждёт, стараясь утихомирить бушующие цветы. Так же степенно листает страницы с потемневшими и потрёпанными краями и ждёт непонятно чего. Он точно знает, что не выкинет этого щенка из окна и что не помешает ему пробраться. Он уверен, что позволит тому сделать что угодно, но Аккерману страшно. И интересно.       Створка со скрипом отъезжает, и вместе со свежим воздухом в комнату врывается еле уловимый запах Йегера, от которого Леви почти незаметно вздрагивает. Он не любит этот запах — запах общей казармы, одного на всех мыла и шампуня, но если это Эрен, он не против. Аккерман слышит, как ноги в сапогах опускаются на пол с лёгким стуком, слышит, как Эрен дышит за его спиной, и чувствует каждое движение, ожидая. — Капрал? — парень, стоящий у окна, смотрит на прямую спину, на стриженный затылок и на белый платок, медленно делая шаг, — я без приглашения, прошу прощения, — немного замешкавшись, он всё же кладет свою руку на плечо мужчины и наклоняется к его уху, шёпотом повторяя свое обращение. -…капрал? — Что ты тут забыл, щенок? — Аккерману эта фраза даётся с огромным трудом, потому что сдерживать желание содрать этот платок, давящий на горло, забитое лепестками, просто нереально.       В ответ Йегер, набирающийся смелости с каждым мгновением, лишь тихо усмехается, легонько приобнимает мужчину за плечи и кладет свою голову ему на макушку. — Разрешите постоять так некоторое время, сэр?       Леви тихо фыркает и даже не двигается, уставившись в книгу, но содержание прочитанных слов почему-то совершенно не откладывается в голове, сколько бы раз Аккерман не перечитывал одну и ту же строку.       Эрен не знает, сколько стоит так, чувствуя щекой на удивление мягкие волосы и слыша еле уловимое сбивающееся дыхание, каждой клеткой ощущая тепло от тела и обнаруживая в своей голове что-то совершенно странное.       Он не любит Аккермана.       Наверное.       Он ещё не решил. И, хоть и пришел, чтобы разобраться в себе, сейчас он стоит и вовсе не думает об этом, вдыхая запах выстиранной одежды и какого-то травянистого средства. — Тебе пора идти обратно, Йегер. Завтра буду гонять в два раза жёстче.       Парень усмехается и нарочито медленно отпускает капрала, не отрывая взгляда от тёмных волос и резко контрастирующей с ними белой кожи на шее.       Не сказав ни слова, курсант исчезает в том же окне, через которое влез в комнату, бросая напоследок очередной взгляд на капитана.       Как только Леви перестает слышать шуршание за окном, он шумно выдыхает и роняет голову на стол, чувствуя, как предательски горит и краснеет всё лицо, шея и даже плечи. Он не понимает, когда успел так сойти с ума, чтобы влюбиться в курсанта. Да не просто, а влюбиться до одури, до краснеющих скул и до распускающихся в груди цветов.