Ветви

Декабрь 2006 года, Нью-Йорк. Не из воспоминаний героев. Усаживаясь в такси, Том снова увидел Мильнера – тот сидел в своём «Линкольне», постукивая пальцами по рулевому колесу, и вид у него был хмурый и задумчивый. Похоже, Крис прав, и господин писатель своей цели не достиг. Такси тронулось с места, и мысли омеги о том, что Мильнер, возможно, сейчас планирует следующий ход, уступили место размышлениям о деле. Том уже один раз беседовал с этим Джошуа Мьюзом, сожителем Рамиреса, и успел лишь понять, что занятие это вполне бесполезное. Мьюз был доволен тем, что Рамирес полностью содержал его (альфа, по многим данным, помимо работы водителем школьного автобуса ещё и травкой подторговывал), и в этой связи мистер Мьюз не видел резонов лишаться кормушки. И то, что его сожитель, скорее всего, и устроился-то на эту работу лишь для того, чтобы иметь доступ к подросткам, мистера Мьюза не волновало. В участке Том справился у дежурного офицера – Мьюза допрашивали детективы из отдела по борьбе с наркотиками, и омеге предложили подождать. Взяв в автомате бутылку зеленого чая, Том устроился было на неудобном жёстком сиденье в вестибюле, но его кто-то окликнул по имени. В участке это мог сделать только один человек – Том, улыбаясь, встал и протянул руку детективу Брайсу: - Бен, привет. Ночная смена? А мне казалось, сегодня у тебя выходной. - Мне тоже с утра так казалось, - весело сказал детектив. – Я даже собирался сходить на матч. Но в отделе особо тяжких сегодня просто разгон. Полнолуние, должно быть. А тебя какая холера занесла на эти галеры? - Рамирес, серийный насильник. В первой комнате для допросов сидит его сожитель. Хочу с ним ещё раз пообщаться. - А-а, да, слышал. Ещё даже порадовался, что хоть эта дрянь не к нашему берегу. А я было грешным делом подумал, что ты ко мне. Омега заулыбался: - Если бы ты позвонил и пригласил на чашечку кофе, я обязательно пришёл бы. У меня в Нью-Йорке мало друзей. Или ты хотел поговорить со мной о каком-то деле? - А тебя адвокат Рейнольдса не дёргал ещё? По этому процессу появилась масса новостей. - Я не слежу за процессом Рейнольдса, - несколько смущённо сознался Том. – Текущие занятия съедают всё моё время. - Мистер Хейз ещё не высказывал своего мнения о твоей напряжённой работе? – Невинным тоном поинтересовался альфа. Том снова улыбнулся: - Разумеется, высказывал. Считает, что мне нужно больше отдыхать и регулярнее питаться. Между тем я сегодня обедал со старым приятелем – он из Англии приехал в командировку, - и наелся, кажется, на целый месяц, как питон. - Старые приятели – это хорошо, - бодро сказал Брайс, - скоро мы все и Рейнольдса будем считать старым приятелем. Я тоже надеялся, что больше никогда не услышу о нём, но этот кусок известной субстанции решил о себе напомнить. В частности, душка Фил отказался от признания. Заявил, что оговорил себя под давлением полиции и в состоянии стресса. - Он же пошёл на сделку с окружной прокуратурой? - Уже спрыгнул. Так тебя они ещё не вызывали? - Нет. Не думал, что могу ещё что-то сказать или сделать в этом вопросе, мне казалось, там всё закрыто. - Вот именно потому, что всё, что можно было сделать по убийству Красински, сделал именно ты, тебя и намерены подтягивать к процессу. Меня-то уже вызывали, я даже хотел тебе звонить. Джордж Кемал – большой выдумщик, знаешь ли. Это он подбил Фила начать всё отрицать. Он же и шумиху опять поднимает. - Ах, Кемал. Это, стало быть, он взялся защищать мистера Рейнольдса? - Взялся – не то слово, - неприязненно сказал Брайс. – Ухватился всеми конечностями, небось, жалеет, что хвоста нет, он и хвостом бы помогал. Два часа меня мурыжил, а мне делать больше нечего, как на его бредовые вопросы отвечать. На что он рассчитывает – у Рейнольдса же ни копейки, - на деньги его отца? Это он пальцем в небо попал, наш окружной прокурор говорит – Астон Рейнольдс жаден до абсурда. - Мистер Грей-младший утверждает то же самое, а ему, полагаю, можно верить. Не думаю, однако, что Кемалу нужны деньги, - предположил Том. – Я так понимаю, его полностью обеспечивает супруг, иначе он на собственные доходы не то, что пиджаков от Армани не смог бы носить - ноги бы уже протянул с голоду. - Насколько я помню, ни одного сколько-нибудь приличного дела он самостоятельно не выиграл? - Ему их никто в здравом уме и не доверит. Какой толк с адвоката, если он полагает, что фотографий с крыльца здания суда для работы юриста вполне достаточно. На интересы клиентов ему, похоже, абсолютно наплевать. Он жаждет славы, любой славы и любой ценой. Он ведь хватается только за те дела, в которых есть шанс помелькать перед камерами и побросаться громкими фразами, неважно, по теме процесса или нет, причём влезает, даже если его никто не звал. Дело Рейнольдса довольно громкое, так что не стоит удивляться, что Кемал оказался поблизости. - Ну, адвокат он вроде бы известный. - Посмешище он известное, - снисходительно сказал Том. – По крайней мере, в адвокатской среде. Не было ещё ни одного громкого процесса, где он не повертелся бы перед прессой. Старик Шварц называет его «эта наша кинозвезда». - Однако же он всё-таки прогрессирует, Кемал, - иронически заметил Брайс. – Раньше он старался пристроиться к делу, уже нашумевшему, а тут сам бегает, нагнетает. - Рассчитывает, наверное, что количество со временем перейдёт в качество, и жёлтый оттенок с его известности сотрётся, он станет блестящим респектабельным юристом, с правом приглашения на Рождество к мистеру Грею-старшему. Что ж, можно сказать, у него есть цель в жизни. Правда, никак не могу представить, чего он может хотеть от меня на процессе Рейнольдса. Брайс сделал загадочную физиономию – с его странноватыми чертами лица, впрочем, это было несложно, он всегда выглядел немного таинственно. - Хочешь, солью инсайдерскую информацию? Окружной прокуратуре с тобой беседовать не с руки, Кемал их потом затаскает, а с меня какой спрос – я могу болтать, сколько влезет. - Если тебе не трудно, - склонил голову к плечу Том. Брайс кивнул: - Да с удовольствием. Так вот. Мистер Кемал утверждает, что ты сводишь с мистером Рейнольдсом личные счёты, и поэтому повесил на него всех собак. А мы, то есть полиция, с удовольствием тебе подыграли. Том удивлённо приподнял брови. Брайс, аккуратно изъяв у него бутылку с чаем, извлёк из своего стола, к которому они уже успели подойти, упаковку бумажных стаканов, и в один из них налил чаю. В воздухе запахло лимоном. - Личные счёты? – Переспросил омега, и усмехнулся. – Глупейшая стратегия. Как ему в голову пришёл этот бред? Прокурор безо всяких проблем докажет, что я с мистером Рейнольдсом до начала процесса даже знаком не был. Откуда у меня взяться личным счётам с этим йельским хлыщом? Я живу в Соединённых Штатах чуть больше года, до этого приезжал редко и ненадолго, и мне негде было с Филлипом Рейнольдсом даже познакомиться. Я ведь не хожу по тем заведениям для альф, где он был завсегдатаем. Я узнал-то об этом типе случайно, от своего брата, Криса, а тот – от младшего Грея, и тоже случайно. - Тут не всё так просто, Том, - Брайс криво ухмыльнулся, и было совершенно очевидно – мистера Кемала, эсквайра, в полиции тоже не слишком-то уважали. – Видно, тот восторженный визг, что подняла на твой счёт британская пресса, сподвиг его ум родить идею, что ты, как защитник равноправия омег и ярый противник статусной дискриминации, решил проучить Рейнольдса за его шовинистические высказывания. Кемал откопал несколько записей из интернет-общения Фила, где он называет омег… Ну, высказывается о них, скажем так, несколько первобытно. И теперь старина Джордж утверждает, что для тебя это послужило поводом. - И это глупость, - невозмутимо сказал Том. – Если даже во всех подробностях изучить историю моей деятельности, то любому станет очевидно, что я, если можно так выразиться, воздаю не по словам, но по делам. Я не считаю нужным выступать в крестовый поход из-за болтовни. Свобода слова у нас прописана в Конституции, в том числе и для болванов, к сожалению, а в сфере статусного равноправия слишком много реальных проблем. Слишком много, чтобы тратить время и силы на каждого идиота, кто брякнул глупость в интернете. - Джорджи, я думаю, это мало волнует. Сэндвич хочешь? Том вежливо покачал головой. - Нет, спасибо. Я час назад пил чай, а ты наверняка с обеда ничего не успел съесть. - Это верно. – Брайс вцепился крепкими белыми зубами в сухую, как деревяшка, копчёную говядину. Покончив с первым кусочком, он продолжил: - Кемал, скорее всего, и не собирается выигрывать дело и спасать шкуру мистера Рейнольдса. Ему нужна очередная сенсация, только и всего. А Рейнольдс и не понимает, что сам себя топит. По сделке с прокуратурой он бы получил вторую степень, и лет десять, а так… Ну, не знаю, может и на укольчик даже напроситься. - Мне сложно пытаться заставить себя сочувствовать ему. Он убийца, и порядочный подлец к тому же. А если Кемал хочет попытаться доказать, что это я подставил мистера Рейнольдса, ничего, кроме самого сокрушительного и позорнейшего провала, его не ждёт. Я намерен проучить этого выскочку. - Ого, - Брайс глянул на Тома, и неоново-зелёные глаза его за завесой табачного дыма походили на кошачьи. – Когда речь идёт о твоём альфе, тебя лучше не трогать. - Терри не нуждается в заступниках, - возразил Том. – В этом вопросе мной движут другие причины. Кемалу пора указать место. Из-за таких, как он, омег-правозащитников и борцов против дискриминации и не воспринимают всерьёз. Ведь мало кто из реальных жертв супружеского насилия или домогательств готов выносить свою историю на публику, такие дела проходят тихо, зато дутые сенсации в исполнении Кемала и его подражателей – всегда на первых страницах и на всех каналах. Выглядит это как пошлый водевиль, в котором все ходят, задрав носы, и кричат о том, каким важным делом они все тут заняты, и что совершенно необходимо, в целях уничтожения статусной дискриминации, законодательно запретить боссам-альфам говорить подчинённым-омегам комплименты. Дискриминация, несомненно, тут же исчезнет. Вот все кругом и считают, что наша правозащитная деятельность – это эдакий юридический Голливуд, Бродвей, и всё там происходящее – ярмарка тщеславия. Ну как тут не рассердиться? Столько людей нуждаются в помощи, в защите… А Кемалу на них плевать. Он жаждет лёгкой славы. У таких господ «как бы юристов» нужно лицензии отбирать. Пусть себе идут, в кино снимаются. Брайс улыбался, и помимо обычного для альф умильного выражения «Ух ты, как разошёлся», в его лице и взгляде было уважение. - Ты положительно необычный парень, Том Хангертон. Выйди ты замуж за большого политика – столько бы дел наворотил на посту, скажем, судьи, куда там вашим бесполезным пэрам. Том тяжело вздохнул. Ох уж эта большая политика. Понятное дело. О да, у него все шансы. Фредди не стал бы препятствовать его карьере, уж скорее наоборот, всячески бы ей способствовал. Муж министра, возможно, судья или член правительственного комитета… Да, на этом посту можно сделать многое. Великолепная перспектива, если опустить необходимость выбирать между пользой для всего общества и любимым человеком. А ведь раньше Том этого и в мыслях не имел. Бен провидец, что ли, ведь он же понятия не имеет о Ричмонде? Или это всем очевидно? Задуматься надолго Том не успел, даже настроение у него не испортилось – щёлкнул замок двери комнаты для допросов, и в ней показался мрачный детектив из отдела по борьбе с наркотиками. Вслед за ним из комнаты вышел щуплый, ещё молодой омега с осветлёнными волосами, в ярко-зелёной куртке и узких джинсах. Развязной походкой он направился вслед за детективом к одному из столов. Том бросил в мусорную корзину пустой стакан. - А вот и мой свидетель. Мне пора, хочу, как говорится, взять его тёпленьким. Бен Брайс глянул на обладателя зелёной куртки, и вдруг фыркнул: - Багси? Твой свидетель – Багси Мьюз? - Джошуа Мьюз… Багси? Это что – его прозвище? Ты его знаешь? - А то! Я ведь начинал в отделе нравов, и если Багси хоть неделю не ночевал с моей помощью в обезьяннике – я считал эту неделю прожитой зря. - Он занимался проституцией? - Да он чем только не занимался. Неудивительно, что он спутался с этим Рамиресом, его всю жизнь привлекали исключительные подонки. А что тебе от него нужно? - Всего лишь, чтобы он перестал выгораживать Рамиреса. Он подтверждает его алиби. - Врёт, - уверенно сказал Брайс. Том кивнул. - Разумеется. Но опровергнуть его ложь мы не можем, а значит, согласно закону алиби у Рамиреса есть. И после слушания послезавтра его выпустят, и он пойдёт дальше насиловать подростков. Мерзавец выбирает самых беззащитных – сирот с дефектами развития, они не могут ни оказать сопротивление, ни толком свидетельствовать против него, а Мьюз даёт ему алиби. Просто прекрасно. - Слушай, - медленно сказал Брайс, глядя на зелёную спину мистера Мьюза, - а ведь я, наверное, могу тебе помочь. Пытаться взывать к совести Багси Мьюза – всё равно, что надувать дырявый шарик, только задохнёшься. Тут надо действовать по-другому. Воспользуюсь-ка я старым с ним знакомством. Значит, действуем так. Ты сейчас иди, заводи с ним разговор, а потом я подойду, и ты просто мне подыгрывай, если понадобится. Омега не колебался. Даже если Бену Брайсу и придётся немного поднажать на мистера Мьюза – не беда. Несчастные мальчишки, пострадавшие от покрываемого им насильника, как-то больше сочувствия вызывают, чем мистер Мьюз, чего бы ни задумал детектив. Кроме того, Том уже был уверен – Бен никогда не перейдёт черту. К тем костоломам, что выбивают признания, он не относится – у него хватает умения добиваться желаемого законными способами. - Мистер Мьюз, - Том подошёл к омеге в зелёной куртке, когда тот уже закончил расписываться в каких-то бумагах, и допрашивавший его детектив ушёл в кабинет лейтенанта Хэнсона. – Добрый вечер. - Добрый, ага, - проворчал тот. – Опять до полуночи из-за какой-то хрени продержали. Ну и страна, ну и порядочки, если один раз по молодости, по глупости попал в участок – всё, не человек, затаскают теперь, чуть что – обвиноватят кругом. - Вы меня помните, мистер Мьюз? Я Том Хангертон, адвокат из фирмы… - Да помню я. Центр помощи семье, бла-бла-бла. Я что, в прошлый раз не ясно сказал? Оставьте моего мужа в покое, ничего он не делал! Я это и в суде скажу. - Это будет клятвопреступлением, мистер Мьюз. Вы ведь знаете, что мистер Рамирес виновен. Если вам не жаль его жертв, подумайте хотя бы о себе. В суде вы будете под присягой, и за её нарушение вас могут серьёзно наказать. - Пусть сперва докажут, что я вру, - презрительно сказал Мьюз, и собрался было плюнуть на пол, когда раздался звучный баритон Брайса у него над ухом: - Только попробуй, заставлю полы мыть. – Омега вздрогнул и повернулся к говорившему. А тот удивлённо округлил свои кошачьи глаза: - Багси, это ты? Живой ещё? Странно. А я всё жду, когда тебя из Ист-Ривер выловят. - Не беспокойся, Брайс, - скривился Мьюз. - Я всех вас, всю вашу легавку переживу. - Ну да, - ухмыльнулся Бен. – Связаться с таким подонком, как Рамирес, и надеяться спрыгнуть целеньким? Спрыгнешь, Багси, в яму шестифутовую. Если вообще труп найдут, конечно. Двух своих сутенёров ты пережил, Бог троицу любит. Правда, я слыхал, его арестовали, Рамиреса? - Послезавтра выпустят, - сказал Том. – Мистер Мьюз подтверждает его алиби. - Пра-авда? Как мило с твоей стороны, Багси. Ты ведь наверняка говоришь чистую правду. - Не твоё дело, коп паршивый. - Это само собой, на кой чёрт ты мне сдался. Господи, Том, только не говори, что ты – адвокат этого засранца. - Как раз напротив. Я представляю жертв. Мьюз всё это время сидел со скучающим видом, но следующая фраза его несколько взбодрила. Брайс махнул рукой, едва не задев козырёк его кепки, и весело сказал: - Ну и не парься. Пусть подтверждает себе. Выйдет эта гнида, свернёт ему башку, мир чище станет. А Рамирес рано или поздно всё равно попадётся. - Пока попадётся, ещё успеет стольких мальчишек покалечить, - негромко сказал Том, но его перебил Мьюз: - Чего это ради Пакито мне вдруг башку свернёт? - А оно ему надо – единственного свидетеля своих художеств в живых оставлять? – Удивлённо сказал Брайс. – Ну ты даёшь, Багси, будто в первый раз замужем. Всю жизнь в дерьме варишься, а наивный, как первоклассник. Будь я на месте этого твоего упыря, тут же бы тебя и придушил, и отправил в залив поплавать, чтобы ты передумать не успел и не настучал на меня. Это же ваши порядочки, а ты как с Луны свалился. - Ха, - Багси всё ещё ухмылялся, но уже не так самоуверенно – лёгкий тон детектива ему явно не понравился, - да Пакито мухи не обидит. Если он такой головорез, почему ж он до сих пор мне ничего не свернул? - Так до сих пор ему и пожизненное не светило, - пожал плечами Брайс. – А теперь – концы в воду, и гуляй себе дальше. Думаешь, ему тебя заменить некем? Мало, что ли, на свете бывших шлюх, на его узел хватит. Том, слушай, закончишь с этим недопырком, мне бы надо с тобой парой слов обменяться. Насчёт Рейнольдса. Бен принялся рассуждать о тактике окружной прокуратуры в деле Рейнольдса, обо всём этом они с Томом уже говорили, но омега смысл уловил – мистер Мьюз не должен понимать, что Брайсу есть до него дело, - и поэтому внимательно слушал, изредка вставляя слова. Мьюз тем временем нахмурился, слушая непонятные разговоры не о себе, и через пять минут его терпение лопнуло. Он дёрнул Брайса за край пиджака: - Ну вот что, Бенджи, так дело не пойдёт. - Как не пойдёт? – С весьма натуральным раздражением отвлёкся от разговора детектив. – Я, что ли, заставлял тебя к извращенцу в койку запрыгивать? Ты ж сам его выгораживаешь сидишь, ну и дыши полной грудью теперь. От меня-то ты чего хочешь? Это даже не моё дело. Так Том, я вот про что хочу сказать… - Э-эй! – Багси не дал снова увести разговор в сторону от своих проблем, очевидно, их масштаб он наконец постиг. – Вот вы гнилой-то народ, легавые, разве так можно? Напугал до смерти, и дальше пошёл? А со мной-то как? - Да кто бы тебя пугал, кому ты нужен? – Ещё более раздражённо отозвался Брайс. – Это же элементарно, Багси, свидетелей всегда убирают, я был уверен, что ты в курсе, просто тебя всё устраивает. - Что устраивает – что меня в любой момент пристукнуть могут?! – Взвизгнул Багси так громко, что сидящие за соседними столами полицейские отвлеклись от своих дел. – Ага, меня это устраивает, всю жизнь мечтал! - Ну, откуда я знаю, некоторым нравится жить в атмосфере постоянного напряжения, так сказать, ходить по лезвию… - Охренеть, я что, по-твоему, долбанный Джеймс Бонд?! Нет, мне не нравится! Я жить хочу! - Ну, а я-то что сделаю, я тебе ещё раз говорю, что ты орёшь? - Как это – что сделаешь? А работа по этому, как его… предотвращению преступлений? А программа защиты свидетелей? – Мьюз уже выглядел откровенно жалко, и смотрел просяще то на полицейского, то на адвоката, сохранявшего полную индифферентность. – Ты что же, вот так позволишь ему меня убить? - Я? – Удивился Брайс. – Это ты ему позволяешь, из-за тебя его выпускают. А в программу защиты свидетелей ты в любом случае не попадаешь. Ты ж показаний не даёшь, значит, никакой ты не свидетель, какая тебе ещё программа? И потом, Багси, я тебе уже сказал, по делам и плата. Сидишь тут, насильника прикрываешь, а я при этом должен о твоей заднице заботиться? Да ты в уме ли, дружок, у меня поважнее дела есть. - Ну, а если я дам показания? – Испуганно сказал Багси. Брайс глянул на Тома – а тот пожал плечами: - Если вы дадите показания, мистер Мьюз, никакая программа вам и не понадобится. Рамиресу по совокупности полагается срок заключения от двадцати пяти лет до пожизненного, и из Райкерс он до вас никоим образом уже не доберётся. Мьюз долго вздыхал и возился на стуле. Том легко догадывался, какая именно работа сейчас происходит в его неповоротливых мозгах – конечно, если посадят Рамиреса, Багси придётся искать какие-то новые источники финансов, но зато если не посадят – то получается, что никакие земные блага ему уже и не понадобятся. И за свою шею мистер Мьюз вполне закономерно беспокоился. - А его точно не выпустят? – Боязливо уточнил он у Брайса. - Я это дело не веду, - сказал детектив. – Том? - Не выпустят, - кивнул Хангертон. – Это ведь только вы подтверждали его алиби. Если его не будет, мистер Рамирес отправится из зала суда в тюрьму, за его преступления никакой судья залога не назначит, и вам нечего опасаться. - Точно? - Мистер Мьюз, я вам с самого начала говорил, что мистеру Рамиресу дадут не меньше двадцати пяти лет. Учитывая, что сейчас ему сорок восемь… - Ладно, ладно, я всё понял. Господи, не был он дома в те дни, не был. Я вообще по большей части без понятия, где он шляется. Ну чего ты стоишь, Бенджи, записывай мои показания, чёрт тебя возьми! Бен засмеялся. - Том, у кого это дело? - У Моргана из восемьдесят четвёртого. - Я ему позвоню. А ты тут сиди, чучело, - это Брайс сказал мистеру Мьюзу, и тот, не обращая внимания на нелестное обращение, даже не пикнул, а только энергично закивал головой. – Сейчас приедет детектив Морган, ему и исповедуешься. - А вдруг его нет на месте?! - Тогда позову лейтенанта, и мы с тебя сами показания возьмём, потом передадим соседям. Заткнись и жди. Через час – уже во втором часу ночи, - довольный детектив из соседнего участка уволок мистера Мьюза вместе с его зелёной курткой. Багси трещал без умолку, требуя обезопасить его драгоценную жизнь от мерзавца и извращенца Рамиреса. Том, договорившись с детективом, что ему пришлют копию протокола допроса, тоже засобирался домой. - Бен, я тебе обязан. Потрясающая работа. Пятнадцать минут – и мистер Мьюз преподносит нам на блюдечке пожизненный срок для Рамиреса. Спасибо тебе. - Это было немного рискованно, - стараясь выглядеть скромно, заметил Брайс. – Я ведь понятия не имею, что там за Рамирес. Вдруг там убожество, не способное не то, что шею Багси свернуть, а и на ногу ему наступить боится. - Вообще-то да, Рамирес – довольно трусоватый тип. Потому и выбирал этих мальчиков, ни с кем посильнее он бы просто не справился. Но тем не менее, твой манёвр отлично сработал. - Трус, зажатый в угол, способен таких дел наворочать, что не всякий отморозок ещё сможет, знаю по опыту, так что, в общем, мы не так уж и наврали. - С меня причитается, и я приглашаю тебя на обед. Выбирай ресторан и день, я буду ждать твоего звонка. - Омега приглашает альфу на обед? Вполне в твоём прогрессивном духе. А мистер Хейз – он не будет против? - Не будет. Я часто обедаю с коллегами. Терри и в голову не приходит устраивать мне сцены. «Ну это пока, - подумал Бен, провожая взглядом худощавую фигуру омеги – у выхода Том ещё раз махнул ему рукой, и открыл дверь участка, выходя на улицу под летящий снег. – Никогда не жаловался на воображение, но представить этих двоих парой – нет, не выходит. Странная это будет семья… Откуда взялся этот Терри Хейз вообще? Тот случай, когда пара - настолько не пара, что даже мне, постороннему, за Тома обидно. Ну что даст ему этот алабамский бычок?». Мысль «Я бы дал намного больше» Бен тут же поспешно вычеркнул, словно в воображаемом протоколе.