Signal

Конвой, а если быть точнее, один из них, смог догнать Юн только на лестнице на инженерную палубу, куда она проснеслась каким-то вихрем. — Мисс! — мужчина не выглядел уставшим — он выглядел удивленным, — Вам нельзя туда. Юн порывисто обернулась к ее провожатому. Ее обычно бледное лицо было сейчас красноватое от слез. — Нельзя туда? — голос ее звучал надрывно, и девушка даже никак не попыталась это скрыть.- Там что-то еще, что мне видеть не разрешено? Конвоир одним шагом пересек расстояние между ним и Юн, схватил девушку за плечо. Она дернулась в попытке сопротивляться, но тщетно — хватка была слишком крепкой. — Я просто хочу добраться в свою клетку, — бросила Юн, — и сидеть там до тех пор, пока ваш капитан не захочет вышвырнуть меня куда-нибудь на ближайший планетоид или в вакуум. Она была растеряна, озлоблена. В голове была затягивающая пустота. Все, чем она жила в последние несколько дней, с грохотом обрушилось и полетело к чертям. Память, словно заело. Перед глазами снова и снова вставало улыбающееся лицо матери, ее рука на щеке Хана, ее холодный взгляд. Она мучалась, не зная, как же будет лучше всего поступить, ведь было целых два варианта. Первый — пойти на капитанский мостик и выпытать у Хана что-то, о том, что она видела несколько минут назад. Вторым вариантом было отправиться к себе в «каюту» и сидеть там до тех пор, пока она не потребуется кому-то. Но первый вариант значил еще то, что она будет облита грязью на этом капитанском мостике, а ее информация или предложение сотрудничества будет высмеяно. Второй вариант допускал то, что она никому и не потребуется, ведь ее мать что-то делала на корабле, улыбалась Хану и гладила его. Разве так ведут себя с врагами? Разве был он ей врагом? Тем, кто похитил ее дочь? — Спускайтесь, мисс, — настойчиво позвал конвоир, пока еще не применяя силу, — Вам необходимо быть в своей каюте в это время. Голос мужчины выбросил Юн обратно в реальность. Она стиснула зубы и послушно спустилась. Учитывая последние события, она, скорее всего, переходила в низший ранг заложников, помощь которых более не требуется, но необходимо оставить на черный день. Вдруг, что-то пойдет не так. Она шла по жилой части палубы как во сне, приковывая к себе любопытные взгляды части экипажа, которая отдыхала. На нее смотрели, как на зверька, который сбежал из своей клетки в зоопарке. Зверек неопасный, но шумихи он наделал достаточно, чтобы заинтересоваться — поймали ли его? Коридор, поворот, еще поворот. Она запоминала каждую царапину на стене, каждый свой шаг, каждый номер каюты. Спуск по лестнице, поворот, и она оказывается напротив своей клетки. Конвоиры, не сговариваясь, встают спиной к ее каюте, а Юн заходит, закрывает за собой дверь, опускает шторы. Она даже не зажигает света, наощупь идет в душевую, раздеваясь по дороге. Также наощупь включает воду и встает под струи воды. Они холодные, но Юн даже не морщится. Холодная вода приятно освежает ее тело и воспалившиеся мозги, которые наотрез отказываются воспринимать информацию, которую получили совсем недавно. Серые извилины услужливо подсовывают девушке различные оправдания поведению ее матери. «Она не должна была показывать, что Вы с ней родственники, иначе Хан воспользовался бы этим.» Юн зажмуривает глаза и трясет головой. Это полнейший бред. Она знает, что Хан обладает достаточным количеством информации и в курсе о том, кто находился на его корабле. Совершенно измученная своей же беспокойной головой, она опускается на пол, обхватывая себя руками за плечи. Снаружи она слышит голоса, шаги, но у нее нет никакого желания выходить и говорить с кем-то. — Мисс! — знакомый голос где-то снаружи, и Юн открывает глаза, приходя в себя.- Мисс, открывайте! Девушка поспешно встает, выключает воду, убеждаясь, что ей не показалось, и впопыхах обматываясь полотенцем, открывает дверь нажатием кнопки на панели. Поздний визитер — один из конвоиров. — Мисс Юн, одевайтесь, мы срочно выходим в медицинский отсек, — он выглядит достаточно взволнованным, что до глубины души удивляет Юн. Обычно Хан и его экипаж — бесстрастны и не поддаются эмоциям для слабаков. — Что случилось? — также в темноте Юн нашаривает свою одежду на полу. Также в темноте, не стесняясь конвоира, что тактично отвернулся, одевается. Ей не отвечаются, и девушка уже начинает подозревать, что происходит все, что угодно. На ходу натягивая ботинки, Юн скачет за конвоиром, который даже не заботится о том, что Юн идет сзади. По дороге из обрывков разговоров она наконец выясняет, что крупная утечка чего-то на инженерной палубе, здорово нарушила работу корабля, а также много членов экипажа пострадало. — Капитан не справляется в одиночку, — наконец конвоир поворачивается к Юн. И девушка поспешно кивает, забывая спросить о том, кто же никак не справится с чем-то и зачем вообще она нужна там. Дорога до медицинского отсека совсем короткая, и Юн могла бы добежать до отсека и самостоятельно, но с конвоем дело идет несколько медленнее. Около медицинского отсека картина более-менее становится ясна — кровь, стоны, столпившиеся члены экипажа около. Юн осторожно проходит мимо них. Когда дверь с шипением открывается, Юн вздрагивает — произошло что-то действительно серьезное. Мимо нее пробегает Ханна. Заметив Юн, она увлекает девушку за собой, в глубину медицинского отсека. — Ты клятву Гиппократу давала? — как бы между прочим спрашивает она. Юн кивает, все еще находясь в непонимании. — Есть опыт зашивания? — Ханна внимательно смотрит на нее, пока сканер проверяет отпечатки Ханны на совпадение с базой. Ответить она не успевает, двери открываются, и они попадают в настоящую операционную. Ханна протягивает ей медицинский халат, а затем забирает волосы Юн в пучок где-то на затылке, а затем подталкивает к операционному столу. На столе лежит бледный мужчина без сознания. Судя по всему, он потерял много крови. А Юн краем глаза замечает, что его левой руки нет. Подавляя в себе ужас, девушка подходит к столу, медленно восстанавливая над собой контроль. — Мы усовершенствованы, — где-то над ухом и как-будто очень далеко она слышит голос Ханны, — но некоторые ранения нам просто не под силу. Юн резко отворачивается, а затем глубоко выдыхает и поворачивается обратно. Делает еще пару шагов к столу. — Я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, — бормочет она и стискивает зубы, — потеря крови? — Критическая, — на автомате отвечает Ханна, — я не могу заниматься таким, потому что давно не было практики. — Что мне делать? Юн склоняется над поврежденным плечом и осматривает края. Но вынести свой вердикт она не успевает, двери с шипением открываются, и в операционную входит Хан. — Ханна — на тебе остальные, — коротко бросает он, — займись теми, кто с интоксикацией. Женщина быстро кивает и выходит из операционной, оставляя Юн наедине с капитаном. Хан двигается легко и быстро. Не корчится от отвращения при виде культи. Но хмурится, когда видит, что крови у пострадавшего все еще вытекает слишком много. — Почему никто не озаботился остановкой кровотечения? — спрашивает он, и Юн чувствует себя словно на практике в больницах на Терре. — Жгут. — Я только пришла, — оправдывается она, открывая все ящики в поисках требуемого жгута. Хан пропускает эти слова мимо ушей. Он принимает из рук Юн жгут и точным движением перетягивает плечо мужчины. Юн ассистирует неплохо. На автомате она подает Хану маску, закатывает его рукава. Стерилизует инструмент. — Датчики, — сухо говорит Хан, и девушка заминается на месте.- Без наркоза, это слишком опасно. Хан смотрит на нее вопросительно, а Юн готова на месте провалиться. Два датчика должны находиться на пальцах левой руки, и это создает девушке значительные неудобства. Мужчина догадывается каким-то шестым чувством об ее проблеме и знаком показывает, что крепить датчики необходимо только на грудь. — Готово, — выдыхает она и отходит от стола. Краем глаза считывает показания датчиков и начинает отсчет. Хан склоняется над столом. Юн невольно любуется его навыками, в его отточенных движениях нет ни расточительности, ни дрожи. Кажется, что он хорош во всем. «Наверное, моя мать думает так же.» Эхом проносится в голове, и девушка невольно отходит назад, умоляя себя сосредоточиться на тех, кто на грани жизни и смерти. -Кровопотеря критическая, — эти слова возвращают ее в реальности снова, и девушка бросается к столу.- Ты упустила много времени. Хан поднимает на Юн глаза, и девушке кажется, что вот-вот все острые предметы медотсека окажутся в ней. — Возможно ли переливание крови, — осторожно спрашивает она, — или готовить раствор? Хан окончательно выпрямляется. — Возможно. Юн просыпается в каюте. Сначала она долго и непонимающе смотрит в мерцающий потолок, а затем переводит взгляд в сторону. Рядом с ней, в каких-то нескольких сантиметрах лежит тот, с кем она ожидала обнаружить себя меньше всего — Хан.