Signal

Это мой век одинокий и уродливый. Век осужденный. Век был бы добрым, если бы человека не преследовал вечный безжалостный враг. Этот хищник, который стремится его уничтожить. Это хитрое и умное животное без шерсти — сам человек. Один плюс один равно одному — в этом заключается наша тайна. Животное спряталось.

Прошло уже много дней ее мрачного заключения. Пролетела почти неделя, а Юн все еще была космосе. Корабль дрейфовал в какой-то системе планетоидов. Хан больше не питал никакого интереса к ее скромной персоне, и поэтому Юн была целыми днями предоставлена сама себе. Она бродила по кораблю со своим молчаливым конвоем и скучала по Земле. Почти все ее мысли были заняты одним и тем же — неужели ее никто не ищет? Почему она все еще слишком далеко, а вестей совсем никаких нет? Одним днем ее ноги сами понесли в медотсек, где трудилась на благо всех сверхлюдей Ханна. Она единственная могла поговорить с Юн, и девушка пользовалась ее мало-мальским гостеприимством, чтобы не разучиться говорить. В этот раз Ханна была занята — она сидела, склонившись планшетом, и что-то нажимала в нем. Девушка неуверенно остановилась около стеклянной двери, колеблясь. Она не хотела беспокоить. Увидев Юн, Ханна на секунду отвлеклась и знаком показала ей зайти. — Многое было упущено за время сна, — пояснила она, снова склоняясь над блокнотом, — многое надо будет себе напомнить. Юн понимающе кивнула. Она провела тоже много времени за учебниками в свое время. — Что хотите узнать? — осторожно спросила она, — Я учила все необходимое пару лет назад. Ханна оторвалась от записей и внимательно посмотрела на Юн. В ее глазах читалось явное непонимание. — То есть ты еще не врач? — медленно спросила она, — Как ты тогда попала на разморозку живого организма? Юн подняла брови в удивлении. Что за вопросы? — Не совсем, — девушка пожала плечами, — совершенно случайно попала. Несла дежурство, когда Хан до конца…гм…оттаял. Чем больше она говорила, тем больше хмурилась Ханна. И Юн постепенно поняла, что она имела ввиду. Когда кого-то выводят из криосна, необходимо, чтобы рядом с ним находился опытный врач, фиксирующий все его состояния. Юн же таким врачом, очевидно, не являлась. В медицинском отсеке воцарилась полная тишина. Юн изо всех напрягала свою память — она хотела вспомнить, как же она тогда попала в тот злополучный подвал военного госпиталя? Кому необходимо было, чтобы озлобленный и дезориентированный Хан встретил дочь Кэрол Маркус? Осознание пришло медленно и резануло достаточно больно где-то в животе. Она здесь не просто так. Кто-то с Земли хотел, чтобы она здесь появилась. Она резко вскочила со стула. — Мне надо срочно увидеть вашего капитана, — как-то отрешенно произнесла Юн, готовая уже бежать на капитанский мостик. Ханна качнула головой. — Присядь, Юн, — мягко начала она, — думаю, Хан уже все знает, потому и не торопится вступать в переговоры. Юн послушно села обратно и закрыла лицо руками. Мамочка. Ее бедная мама сейчас, скорее всего, находится в опасности, не зная о том, какие тучи сейчас сгущаются над ней. Ханна, желая отвлечь девушку, подвинула ей планшет: — Нарисуй мне схему, как действует кровь другого живого сложного организма на кровь человека. Юн выпрямилась и взяла в руки планшет. — Резус? Раса? Но тревожные мысли не давали покоя, и хотелось как-то все прояснить. В груди затеплилась надежда, что Хан поймет сам, что бродит по ложному пути, а Юн вовсе ему не нужна. Возможно, он отпустит её… Отстраненно она чертила что-то, но мысли Юн были совсем далеко. Удовлетворившись схемой, Ханна забрала планшет и указала Юн на конвоиров. — - Возьми у них кровь, помести в центрифугу, а затем возьми кровь у себя и исследуй ее на химический состав. Юн послушно приняла из рук Ханны два прибора для забора крови и направилась к своим молчаливым спутникам.

***

Судя по времени, уже было достаточно поздно, когда Юн подняла голову от записей. Конвоиры разбрелись по кораблю, поняв, что в ближайшие несколько часов их подопечная будет ковыряться вместе с врачом и, скорее всего, не подумает творить свое безобразие. Откинувшись на спинку стула, привинченного к полу, Юн потягивалась и осматривалась. Впервые за несколько дней она осталась совершенно одна. Даже Ханна ушла куда-то. И это было очень странно. Не зная, чем занять себя, девушка встала с насиженного места и сделала несколько шагов по медицинскому отсеку, разглядывая старые рукописные записи, сделанные, вероятно, рукой Ханны. Толстая тетрадь с яркими рисунками, что были сделаны еще вручную, заинтересовала девушку. Она взяла ее в руки, листая одну страницу за другой. В рукописном почерке она разбиралась долго. И не сразу услышала, что в отсек, с привычным шипением дверей зашли ее конвоиры. — Мисс Юн, — позвал один из них, — нам пора уходить. Не медля, Юн последовала за ними, оставив рукописи Ханны там, где они и лежали. Солнечное сплетение, как и обычно, сжималось от тревоги, когда они шли по кораблю. Их путь лежал сегодня не по инженерной палубе, и Юн с интересом разглядывала жилую палубу, куда раньше ей путь был запрещен. Жилые каюты, пустые открытые каюты-комнаты. Все было для Юн в новинку. — Почему мы сегодня идем другим путем? — обычно такие вопросы задавались ею в пустоту, но сегодня был явно день другой. — Утечка на инженерной палубе, Вам там делать нечего, — коротко ответил конвоир, — сейчас мы пойдем мимо капитанского мостика. Постарайтесь не делать глупостей. Юн кивнула. Какие там глупости, когда за шаг влево или вправо ей обязательно свернут шею или же воткнут в голову кортик? Невдалеке показались двери на капитанский мостик. Юн едва открыла рот, чтобы спросить что-то у своих конвоиров, раз они были сегодня настолько словоохотливые, как вдруг двери открылись, выпуская наружу Хана и… Кэрол Маркус. Юн просияла. Едва удерживаясь от того, чтобы не побежать ей навстречу, она сильно ускорила шаг, улыбаясь. Ее сердце словно таяло, сильно-сильно колотилось. Она так скучала. Мама была одета в такую привычную серую форму. Юн помнила ее еще со своего детства. Внутри стало тепло. Из глаз от радости брызнули слезы. Неужели все наконец закончилось? Поэтому ее повели сегодня таким странным путем? Но что-то заставило Юн замереть, как вкопанную. Около дверей Кэрол остановилась, обернулась к Хану. Она улыбалась ее врагу, что-то ему говорила. Заметив, что происходит что-то не то, один из конвоиров положил руку Юн на плечо, намереваясь остановить девушку, если что-то пойдет не так. Юн жадно наблюдала за происходящим, широко раскрыв глаза. От непонимания происходящего и волнения, она крупно дрожала. — Держите себя в руках, мисс Маршалл, — напомнил конвоир, — или это придется сделать нам. Юн похолодела, когда ее мать протянула руку, чтобы коснуться ладонью щеки Хана. Кэрол не переставала улыбаться. — Мама, Хан, — пробормотала она, отступая назад.- Что происходит? Юн чувствовала себя отвратительно и неловко. У нее было стойкое ощущение, что она увидела что-то такое, чего ей видеть не стоит. Девушка сжала зубы и стиснула кулаки. Она почти задыхалась от потрясения. — Мисс Маркус! — крикнула она наконец. Секунда ожидания того, что ее мать обернется на знакомый голос растянулась в сознании Юн на несколько минут. Кэрол и Юн встретились взглядами. Кэрол выглядела странно растерянно, но не потерянно. Она попрощалась с Ханом и отправилась по коридору в сторону Юн. — Мама, — когда Кэрол поравнялась с ней, Юн умоляюще схватила ее за руку, — что ты делала здесь? Кэрол осмотрела Юн заинтересованно, но так холодно, что девушка попятилась назад, уступая ей дорогу и отпустила руку матери. — Мисс Маршалл, — начала она холодным голосом. Но Юн не хотела больше ничего слышать. Она резко развернулась и ускорив шаг почти до бега, отправилась на свою палубу. В глазах щипало, и она молилась всему сущему, лишь бы не расплакаться в зоне видимости матери и Хана. Она не знала, что связывало этих двоих и что связывает сейчас. Она не хотела думать о том, что заставило Кэрол так себя вести. Юн теперь была совершенно одна во всей вселенной, и изнутри её прожигал холод.