PLAYOFF

      За окном моросит дождь. Сокджин внимательно оглядывает класс, сразу ощущая перемену в его поведении. Чонгук заметно на взводе из-за непрекращающихся насмешек. Слухи быстро разошлись по школе, и каждый желал обсудить произошедшее. Даже до многих родителей уже дошли новости, и сегодня утром ему звонила мать Чимина. Женщина была крайне озадачена, что её сын живёт в подобной семье. Джину очень хотелось съязвить, что несовершеннолетний ребёнок вообще-то должен жить с родителями и лишь благодаря ему этот вопрос не дошёл до органов опеки, но он был в первую очередь учителем.       — Я прошу тишины в классе, — требует мужчина, строго оглядывая учеников. — Вернёмся к уроку. Каждый из вас должен был прочитать любую зарубежную книгу и подготовить по ней эссе. Ученица Кан? — Арым поднимает взгляд на преподавателя. — Какую книгу вы выбрали? Я хочу услышать одну фразу, которая могла бы заставить нас всех захотеть её прочитать.       Арым переводит дыхание и задумывается.       — Маркус Зусак «Книжный вор». У Смерти тоже есть сердце.       — Отлично, — довольно хмыкает учитель Ким. — Ученица О?       — Мне было сложно определиться.       — Вы не готовы?       — Нет, — бесстыдно признаётся девушка, чуть улыбаясь.       — Ну тогда поэма наизусть ваша. Без неё не аттестую, — колко бросает он, замечая, как мгновенно с лица девушки сходит улыбка. — Ученик Ким?       — Анна Каренина. Всё проблемы можно решить, шагнув под поезд, — издевательски тянет Тэхён.       — Сложно поспорить, но советую вам внимательно перечитать этот русский роман и немного ознакомиться с историей того времени. Что прочитали вы, ученик Чон?       — Реквием по мечте, Хьюберт Селби, — отвечает Чонгук, поднимая взгляд на учителя. — Реальность не переиграть.       Сокджин едва хмурится и вздыхает.       — Отличный выбор. Очень интересная книга.       — А брату ты не читал её? — огрызается кто-то из одноклассников. — Может, «В погоне за счастьем» не превратилось бы в реквием.       Чонгук лишь едва дёргает плечом, выдавая своё раздражение и гнев. Он сжимает под партой кулаки и переводит нечитаемый взгляд вперёд. Парень не понимал, почему должен выслушивать такую ерунду и стал объектом травли, словно они с Чонхёком виноваты в проблемах других.       — Поразительно, что ты вообще знаешь, о чем говоришь, — Тэхён ядовито усмехается, садясь боком. Он смотрит на одноклассника, но вся его поза и движения выдают его мотивы по отношению к Арым. Если бы девушка подумала что-то сделать, он смог бы легко перекрыть ей дорогу.       — Он не умеет читать и знает только фильмы, — хмурится Суён. Она тоже оборачивается и кладёт руку на парту подруги.       — Тишина в классе! Если продолжите в таком темпе, я буду каждого лично вместе с родителями вызывать на беседу. Я не потерплю в своём классе подобных отношений, — вмешивается Сокджин. Он строго оглядывает ребят из-под очков, заставляя всех замолчать. — Я не буду повторять. Вам лучше сразу понять это: я не позволю издевательств. В противном случае мы с вами быстро распрощаемся, — угроза звучит вполне осязаемо. Учитель упирается руками о кафедру, словно готовый приступить к своим угрозам немедленно.       Все мгновенно затихают и утыкаются в свои тетради, и урок продолжается. Чонгук терпеливо молчит и наблюдает за остальными половину дня, а на большом перерыве будто исчезает. Тэхён ищет его по коридорам, но везде пусто.       — Нашёл? — Намджун показывается из коридора для дополнительный занятий.       — Нет, — качает головой Тэхён. — Чимин?       — Он в классе химии. Учитель просила его задержаться. Скорее всего, с подачи Чорон. После всего она думает, что Чимин вернётся к ней.       Парни спускаются на первый этаж в центральный холл. Тэхён убирает руки в карманы брюк и бегло оглядывает каждый угол в поисках друга. Арым и Суён сейчас вместе с Даной обсуждали мелочи по поводу фестиваля, так что он хотел воспользоваться этим моментом, чтобы поговорить.       — Что творится в её голове? — вздыхает парень, ероша волосы. — Она ведёт себя как одержимая.       — Я уверен, что у неё есть список вещей, которые она обязана сделать, и в него явно не входит станцевать пьяной стриптиз, — хмыкает Джун, резко замирая у окна. — Тэхён…       Парень оборачивается на друга и подходит к нему, чтобы выглянуть в окно. С расстояния сложно разобрать, но сложить два плюс два не составляет проблем. Тэхён тихо материться.       — Бегом в туалет.       Если выйдут на улицу в дождь, это точно привлечет охрану, поэтому оба парня вылезают через окно. Тэхён только успевает приземлиться на землю, как мимо него проносится Арым. Девушка также выскочила из окна женского туалета. Парень удивлено распахивает глаза, не понимая, как она могла узнать. Окна не выходили на эту сторону.       — Какого чёрта? — с долей восхищения вздыхает парень.       Чонгук бьёт наотмашь. В нём больше физической силы и выносливости в отличии от одноклассника, поэтому он быстро валит его на грязную землю. Парень изначально понял всё, когда его окружили и стали провоцировать. Он не собирался ввязываться в проблемы, не хотел устраивать драк, но выбора ему не оставили. Ярость, усталость, раздражение, — всё вымещается в этой драке. Чонгук часто дрался. Отец каждый раз пытался образумить его, но выходило это у него отвратительно. Тогда он решил направить его энтузиазм и силы в баскетбол. Боясь потерять место в команде, Чонгук стал себя контролировать. К тому же, когда у него появился общий интерес с Чонхёком, брат стал чаще выходить на связь и поддерживать отношения.       Чонгука резко валят на землю, и сверху его кто-то прижимает к мокрой траве. Словно через вакуум парень слышит ругань и какие-то крики. Его размытый взгляд фокусируется на девичьем лице. Арым тяжело дышит. Её волосы растрепаны. В глазах неясная эмоция. Она седлает его, чтобы удержать и нависает сверху. Их лица в считанных сантиметрах. Тэхён пытается разрулить ситуацию, прибегая как всегда к своим ушлым приёмам. Но Чонгук потерял всякий контроль, и лицо избитого парня точно вызовет вопросы у всех.       — Они напали вместе. Я…       Арым мотает головой. Она обнимает его, скрывая лицо в изгибе шеи. Чонгук хочет коснуться её, но подняв руку замечает на ней кровь и не решается положить её на спину девушки. Что-то горькое и неприятное оседает в груди. Отчаянно хочется завыть. Все эти события становятся последней каплей. Чонгук рвано выдыхает. Боль в груди заглушает физическую. К глазам подступают слёзы, и это кажется так по-детски, но ему чертовски тяжело всё это выносить. Он был один, когда родители разводились. Один, когда узнал о смерти брата. Один, когда его хоронили. Один пытался справиться со всем этим. Всё так же он был одинок в новой семье отца и в доме, в котором вырос, рядом с родной матерью и сестрой. Чонгук не знал, в чём виноват и почему столько ненависти и презрения достаются ему. Парень мягко отстраняет Арым. Его руки мелко дрожат. Он взглядом быстро находит Тэхёна, и тот его понимает без слов. Он удерживает Арым и не даёт ей пойти за Чонгуком, когда парень уходит прочь. У него чертовски болит скула и мерзкий привкус крови оседает на языке, но Чонгук всего этого будто не чувствует.       — Что случилось? — девушка накидывается на одноклассника.       — Мы ничего не сделали. Он сам, — нагло лжёт парень, разводя руками. — Мне нужно в медпункт. Я вообще-то пострадавший.       Арым усмехается, чувствуя, как закипает. Девушка хватает его за идеально белый воротник рубашки и тянет вниз, чтобы их лица были на одном уровне.       — Передай Чорон, что она пожалеет. Я превращу её жизнь в руины, — шипит девушка, догодавшись, кто стоял за травлей. Чорон пыталась их всех рассорить. Арым бьёт парня под колено, заставляя его упасть перед ней на колени. Он скулит, словно котёнок, и ошарашено смотрит на возвышающуюся над ним девушку. — Шутки закончились.       Тэхён не вмешивается. Он уходит вместе с девушкой, прося Намджуна найти Чимина и позаботиться о том, чтобы друг узнал всё от них. Джун сразу направляется в класс для самостоятельной работы, но друга там не находит.       — Если ищешь Чимина, то он у социального педагога. Приехала его мама, — подсказывают ему.       Намджун ведёт плечами, не представляя насколько тяжелым может стать этот день ещё. Парень спешит к нужному кабинету, но встаёт так, чтобы родители Чимина его не видели. Зато у самых дверей подслушивает Чорон. Она не стесняется подпирать дверь, пытаясь различить слова беседы. Семья Пак выходит из кабинета лишь через полчаса. Чимин демонстративно игнорирует родителей и Чорон.       — Ты сказал, что вернёшься домой! — кричит ему вслед мать. Чорон стоит рядом с ней, напряженно ожидая ответа.       — Только чтобы не доставлять неудобств друзьям, — отмахивается парень. — Я не собираюсь во время Лиги иметь дела с опекой.       Намджун удивляется, что вопрос зашёл так далеко. Парень следует за другом и нагоняет его в коридоре. Чимин выглядит бледным и изнуренным.       — Я не давал ей фотографий. Я вообще с ней не общался, — резко начинает он. — Это всё какое-то безумие.       Намджун ощущает вину. Эти несколько дней после случившегося они не общались. Парень даже не знал, где ночует сейчас друг. Вряд ли он мог остаться у Чонгука.       — Я знаю, — признаётся Джун. — Ты не такой. Просто мы все были немного удивлены.       Плечи Чимина расслабленно падают, и он устало потирает переносицу. Намджун ободряюще хлопает друга по плечу и, наконец, рассказывает обо всем случившемся. Чимин предлагает найти Чонгука, но никто из них не знает, куда мог пойти парень.       — Он же чертовски плохо знает город, — делится Чимин, помня о его просьбах помочь. Оба парня переглядываются.

***

      Странные ощущения пустоты и холода вновь поселились в спортивном зале. Тренировки выходят смазанными и откровенно плохими. Тренера разводят руками. Учителя бросают недовольные взгляды на опустевшую парту в классе. В то утро, когда одноклассники исписали его парту гадостями и состоялась драка, Чонгук крайний раз был в школе. Прошло три дня, но время тянулось словно жвачка. Между ребятами было больше вопросов, чем ответов. На носу был Солнечный фестиваль, а за ним очередной матч, но ребята были в полном раздрае.       Сегодня репетиция заканчивается очень поздно. Арым, как обычно, не спешит в спортивный зал, чтобы убедиться, что тренировка прошла хороша. Девушка возвращается в учебный класс с моющими средствами и тряпкой. Она садится за парту Чонгука и рассматривает мерзкие надписи, украшающие её. Сегодня она особенно тщательно вчитывалось в каждую из них. Всё там было ложью. Её мысли и душа отрицали всё, кроме того, что он солгал. Это ранило больше всего. Чонхёк был хорошим человеком и прекрасным другом, поэтому мысль, что родной брат стеснялся его, вызывала в ней опустошение. Арым оттирает грязь, когда в класс заходит Тэхён.       — Я достаточно ждала, пока ты начнёшь действовать. Но это крайняя точка, — признается Арым, поднимая взгляд на друга. — До меня доходили разные слухи, но теперь я спрошу прямо: что между тобой и Чорон? Ты действительно что-то испытываешь к ней?       — Ты сможешь принять это, если я скажу «да»?       Тэхён единственный, кто мог провоцировать Арым. Он знал, что если подруга вспылит, ему хватит сил и любви к ней, чтобы простить. Их границы были размыты, иногда эти отношения казались немного грубыми, но в них было безоговорочное, глубокое доверие.       Арым смотрит на грязную парту и сжимает губы. Происходящее ощущается как огромный камень на её плечах. Девушка не понимает, что делать. Казалось, она пережила достаточно, но новые повороты судьбы поставили её в тупик. Арым садится за парту и закрывает лицо руками.       — Мне казалось, что я хорошо тебя понимаю, но сейчас я слишком запуталась. Тэхён, почему это происходит?       Тэхён едва улыбается, ощущая состояние подруги как собственное. Он подходит, заставляет её подняться и обнимает. Арым обхватывает его за плечи и закрывает глаза, ощущая тепло и поддержку.       — Ты не должна переступать через себя. Просто делай то, что хочешь. Думаю, у него были свои причины молчать, и в этом нет ничего ужасного.       — Он говорил, что я могу его возненавидеть, но это совсем не так. Я скучаю по нему, — откровенно признаётся Арым. — Как остановить эту травлю? Что сказать? Если Чонгук скрывал от меня, что он брат Чонхёка, то чем я лучше, когда скрывала от отца команду?       — Чорон ответит за свои поступки, — спокойно признается Тэхён, гладя девушку по голове, словно младшую сестру. — Она поступает подло и бьёт всегда в спину. Я просто хочу сыграть по её правилам. Я уверен, что Чимин тоже в этом никак не замешан. Я видел их вдвоем в библиотеке. Думаю, между ними что-то произошло в этот момент, и Чорон использовала это, чтобы его подставить.       Арым смотрит в глаза другу, пытаясь понять его настоящие чувства. То, что он не отрицал их к Чорон, было важно. Если ему это причиняет боль, то стоит ли просить Тэхёна довести дело до конца? Арым ощущает себя двояко. Девушка хочет продолжить разговор, но Тэхён качает головой, останавливая её. Они оба не в том состоянии, чтобы трезво оценивать свои возможности.       — Скоро Солнечный фестиваль. Послезавтра генеральная репетиция и просмотр. Мы с Даной и Суён решили не показывать все номера администрации, а лишь центральные.       — Директриса будет в шоке, — усмехается Арым, позволяя ему перевести разговор. — Сцена в этом году в центральном парке. Хиу с ребятами подготовили чертежи и составили смету по аппаратуре. Я утром передала всё в администрацию города.       — Ожидается крупномасштабное шоу. На маленьких сценах будет музыкальная школа, а нам досталась центральная.       Тэхён берёт тряпку и вместе с ней принимается чистить парту. За обсуждением фестиваля они быстро управляются с работой и приводят парту в порядок. Арым собирает весь мусор, накиданный одноклассниками, и перекладывает учебники Чонгука в свою парту. Она быстро пролистывает свой справочник, который дала ему в самом начале, и замирает, когда находит в нём маленький рисунок на клочке бумаги. Чонгук нарисовал её портрет. Достаточно подробный и почти в точности передающий её внешность. Тэхён тоже замечает рисунок и лишь слегка улыбается.       — Чонгук не отвечает на сообщения и звонки, — вздыхает Арым.       — Думаю, ему нужно время.       Они вместе заканчивают уборку и выходят из школы. Тэхён хочет проводить Арым, но девушка не позволяет ему этого сделать. Ей хочется побыть одной и самостоятельно разобраться со своими мыслями. Она спешит скорее добраться до дома. Вокруг темно, и тревожное чувство не покидает её. Девушка останавливается у поворота и замирает. У фонаря, у которого он всегда ждал её, никого нет. Сердце словно обрывается. К глазам подбираются слезы, и она торопливо утирает их рукой. Почему-то в голове всплывают все грязные слова, написанные на его парте. Она пытается понять причину случившегося, но чувства берут верх. Арым плачет, прислонившись плечом к стене, когда к ней кто-то подходит и накидывает куртку на голову. Девушка чувствует знакомый запах, понимает, что надо взять себя в руки, но не может даже пошевелиться. Хиу мягко прижимает сестру к своему плечу и гладит по голове через шершавую ткань своей крутки.       — Пошли домой.       Чувства обиды и вины сворачиваются в тугой узел, и ей становится сложно дышать. Хиу не отпускает её всю дорогу, а дома оставляет в гостиной, чтобы набрать воды и успокоить. В своих мыслях девушка не сразу замечает появление отца. Он тихо присаживается в своё кресло и наблюдает за её метаниями, терпеливо дожидаясь, пока девушка примет какое-то решение или решится с ним поговорить.       — Арым, — зовёт её мужчина, не выдержав.       Хиу замирает в арке со стаканом воды и решает подождать. Девушка всегда была более открытой с отцом.       — Я ничего не понимаю, — всхлипывает Арым, зная, что её поймут без лишних объяснений. — Но он так дорог мне. Почему он поступает как Чонхёк? Он тоже презирает его? А я? Он тоже собирался уйти и бросить меня?       Отец лишь понимающе кивает и подзывает её к себе. Арым падает ему в руки и рыдает в голос, словно маленькая девочка. Её тело содрогается от всхлипов, и папа продолжает гладить по голове. Хиу молча вслушивается в рыдания сестры и отчего-то испытывает уже знакомое ощущение бессилия. Но когда Арым убивалась по Чонхёку, он действительно не мог ничего сделать. А Чонгук был жив. Пусть он солгал и сделал ей больно, заставив ощутить себя вновь покинутой, но он мог это исправить.       — Я повёл себя неправильно, когда забрал тебя оттуда, но ты говорила с ним после этого?       Арым качает головой. Хиу заходит в комнату и присаживается на диван. Он уже знал, что отец будет на её стороне. Дочь была его самой большой слабостью и силой. Хиу часто задумывался, что всё произошедшее отец смог пережить лишь потому, что беспокоился за Арым больше, чем за себя.       — У нас два глаза, два уха и один язык. Мы должны много наблюдать, много слушать и говорить, когда это необходимо, — вздыхает мужчина, перебирая волосы девушки. Он любит её мягкий каштановый цвет, но поддерживает любые эксперименты. — Уверен, что у Чонгука были свои причины так поступить, и ты должна выслушать их, даже если тебе они придутся не по душе. И никакой лжи, Арым. Никогда больше.       Девушка ощущает, как горит в груди. Она чувствовала себя разбитой из-за произошедшего, но в действительности сама поступила не лучше, скрыв от отца его команду. Они с Чонгуком сделали одну ошибку, и теперь девушка в полной мере понимает, что её поведение было отвратительным. Она не имела права судить Чонгука и должна была выслушать его.       — Мне так жаль, — вздыхает Арым. — Я боялась, что ты будешь против, что не поймёшь и не поддержишь нас. Но нам всем казалось, что история Лисов не может так закончиться.       — В чем-то вы правы, но отбиваться от чужих издевательств должно было быть тяжело. Хиу согласно кивает.       — Отлично, завтра съездим к твоему принцу и вы всё обсудите, — предлагает брат. Арым вздрагивает и удивленно смотрит на отца. Он согласно кивает, и девушка ощущает облегчение. Ей было невероятно важно знать, что родные одобряют её решение.       — Люди должны разговаривать, Арым. К тому же я бы хотел, чтобы ты кое-что узнала для меня, — мужчина задумывается, будто взвешивает, стоит ли ей говорить об этом, но сдаётся. — Я тебе раньше не рассказывал, но во время следствия выяснилось, что у Чонхёка было диагностировано биполярное расстройство. Последние годы он был на серьезной терапии.       — Ты думаешь, что он на самом деле умер от передозировки? — шепотом спрашивает Арым. — Он использовал наркотики в депрессивные эпизоды?       — Этого мы так и не смогли выяснить. Я понимаю, что всё следствие строилось на факте обнаружения веществ в его теле, но во время обысков не было ничего такого.       Шокированная Арым не может поверить в услышанное. Девушка уходит к себе в комнату и не спускается даже к ужину. Утром Хиу действительно вместо уроков везёт её к дому семьи Чон. Девушка оглядывает симпатичный дом с потрескавшейся краской и недостаточно ухоженный двор. Что-то в этом месте было уютным, но одиноким. Арым переглядывается с братом и подходит к дверям, нажимая на звонок. На кухне мелькает чья-то тень, и им открывает дверь красивая молодая девушка. Она оглядывает их и каменеет, когда узнаёт Хиу. Парень тоже сразу признает сестру друга. Изредка она приходила болеть за их команду, но тогда казалась ему совсем другой.       — Что вы здесь делаете?       — А можно поговорить с Чонгуком? — уточняет Арым, стараясь звучать как можно более вежливо и приветливо. — Я его одноклассница, Кан Арым.       — Его здесь нет.       — То есть?       — Он со своим папашей, — презрительно бросает девушка, морща лицо. — Убирайтесь, пока мама вас не увидела. Ей и так плохо, — она бросает острый взгляд на Хиу, но парень лишь нагло усмехается, находя её попытки быть колючей забавными.       Арым удивленно замирает.       — Ты действительно не знаешь, где твой брат?       — Слушайте, Чонгук уже много лет не жил с нами, поэтому у нас не такие теплые отношения. После смерти Чонхёка всё ещё очень тяжело. Я не интересуюсь его планами, тем более, скорее всего, он с отцом.       — У тебя есть живой младший брат, которому очень нужна была поддержка и помощь, но, видимо, тебя это действительно не интересует, — качает головой Арым. Она сбегает с крыльца и расстроенная садится в машину. Хиу ещё немного задерживается у крыльца и затем следует за сестрой.       — Ну если он прилетел из Америки, то логично, что остановился где-то в отеле, — размышляет парень. — А у нас не так много в городе хороших мест.       — А если нет? Они могли уехать в центр, если Чонгук думает бросить школу. Забрать документы не так сложно.       — Хотя бы проверим, — оптимистично отзывается Хиу, направляясь в единственный качественный отель в городе.       — Чем я отличаюсь от его семьи сейчас? — морщится девушка, откидываясь на сидении.       — Я повела себя отвратительно. Что мне делать, если он не захочет со мной говорить?       — Я тебя не узнаю. Откуда столько сомнений? Хотя бы тем, что пытаешься всё исправить, — поразмышляв, отвечает ей Хиу. — Мы все совершаем ошибки, но не все их признаем.       — Просто… Между нами… — Арым пытается подобрать нужные слова, чтобы для брата они не звучали как красный флаг, но Хиу лишь улыбается и кладёт руку ей на голову, будто отвешивая шуточный щелбан.       — Ты думаешь я слепой? Или глухой? Во-первых, после того, что вы устроили на баскетбольной площадке, весь город ходил туда на свидания. Во-вторых, пять лет моя сестра была помешана на кедах и не признавала никакой другой обуви, а тут вдруг на нашем пороге новая пара фирменных кроссовок. Пока у тебя есть к нему чувства, как я могу быть против.       Арым смущается, но ощущает, как распирает грудную клетку от любви и благодарности к своей семье. Хиу приходится задержаться из-за парковки, поэтому девушка самостоятельно подходит к ресепшену, не зная, как корректнее уточнить пребывание гостя. Скорее всего, ей не дадут информацию просто так, но, если Чонгук действительно здесь, они могли бы оповестить его о госте.       Неожиданно взгляд цепляется за миниатюрную женщину в молочном платье. Оно аккуратно очерчивало её заметно округлившийся живот, который она осторожно поддерживала. Её лицо выглядело чуть полнее, но в остальном было точно таким же, как на портрете в театре. Арым вспыхивает, вспомнив свои каракули на чужом лице, но всё же решается подойти.       — Прошу прощение. Скажите… А вы… Вы случайно не мачеха Чон Чонгука? — вопрос звучит жутко неловко, и девушка уже начинает ругать себя за весь этот фарс, но женщина лишь мило улыбается и кивает.       Она неспешно оглядывает Арым и останавливает взгляд на кроссовках. В тот же момент на её губах появляется улыбка.       — А ты его подруга, верно? Приятно познакомиться.       — Мы одноклассники. Меня зовут Кан Арым, — вежливо приветствует женщину она. — Я не могу связаться с ним всё эти дни. Мне бы хотелось поговорить и прояснить кое-что.       Это правда важно.       — Чонгук эти дни не в лучшем настроении, но я подскажу, где его найти.       Женщина достает из сумочки ключ-карту и протягивает её. Арым бросает взгляд на зашедшего в холл брата, и она сразу это замечает, а после обворожительно улыбается. В её красоте и поведении есть что-то мгновенно располагающее, харизматичное и легкое.       — Он в отдельном номере, поэтому можете спокойно поговорить. А я пока позабочусь о твоём брате.       Арым смущается, но благодарит её. Это было то, что нужно. Девушка сразу срывается прочь и заскакивает в уезжающий лифт. Она стучится в нужную дверь и прислушивается, не решаясь сразу сама открыть её. Арым повторяет несколько раз, но когда убеждается, что дверь никто не открывает, прикладывает ключ карту к замку. Он тихо пикает, и она входит внутрь. Шторы в комнате плотно закрыты, а на одной из двух кроватей под ворохом одеял спал Чонгук. Арым неловко мнется на месте, а после проходит внутрь. Она оглядывает собранный чемодан и ворох вещей накиданных в него второпях. Девушка присаживается на край чистой кровати и смотрит на умиротворенно спящего Чонгука. Под глазом у него наклеен пластырь. Она вспоминает, что после драки у него на лице была кровь, но тогда девушка не придала этому значения. В комнате тихо и приятно пахнет чем-то древесным. Арым оглядывается. Её клонит в сон, и девушка позволяет себе прилечь на край кровати. Она не замечает, как засыпает.

***

      Чонгук морщится и просыпается от головной боли. Парень трет глаза и оглядывается по сторонам. На мгновение ему кажется, что увиденное мерещится. Чонгук подрывается и смотрит перед собой. Арым спала на соседней кровати. Её темные волосы разметались по простыне, лицо выглядело бледным и расслабленным. Он оглядывается, не представляя, как девушка нашла его. Будто пытаясь принять эту мысль, он бродит по номеру, уходит в ванную умыться, возвращается, но Арым всё также дремлет. Неожиданно в дверь тихо стучат, и парень спешит открыть. В коридоре оказывается Ындже, его мачеха. Она кивает ему на поднос с едой и школьную форму, которую забрала из прачечной по пути. Парень быстро забирает всё из её рук.       — Я пообещала её брату, что мы позаботимся о ней. У вас всё хорошо? — робко интересуется она, будто пытаясь понять, правильно ли поступила. — Твой папа сильно переживает, но ему стало спокойнее, когда он узнал, что к тебе кто-то пришёл.       Чонгук усмехается. Появление Арым вызывало в нём столько чувств, что он на мгновение забыл, в какой ситуации находится. То, что Ындже вмешалась и разрулила вопрос наиболее благоприятным способом, вызвало приятное тепло в груди.       — Ты невероятная, знаешь? — неожиданно говорит он, заставляя женщину смутиться. — Спасибо.       — Будьте осторожны. Защита очень важна в вашем возрасте. Я только приняла тот факт, что стану мамой. Бабушкой ещё не готова. Если что, то всё здесь, — она указывает на передний карман пиджака и улыбается.       Чонгук фыркает, не зная, кто больше смутился от этих слов. Ындже прощается и уходит, оставляя их наедине. Парень проверяет карман, убеждаясь, что эта женщина действительно позаботилась обо всём и находит это забавным. Он возвращается в номер и замечает, что Арым уже не спит. Девушка сидела на краю кровати, дожидаясь его возвращения. Чонгук молит, чтобы она не слышала финальных фраз Ындже.       — Я… Боже у меня было столько мыслей, но сейчас я не могу подобрать нужных слов, — нервно смеётся девушка, поправляя волосы. — Наверное, стоит начать с «прости». Я не должна была себя так вести, но эта новость выбила меня из колеи, и я испугалась. Но я точно не ненавижу тебя. Я… Мне так стыдно. Я очень виновата перед тобой.       — Это я должен извиняться. Мне следовало сказать всё сразу, но я боялся, что стану лишь заменой брату. Я не хотел, чтобы меня воспринимали только как часть Чонхёка и перекладывали на меня ожидания, — это сложно признать, потому что кажется неуважением к родному человеку, но Чонгук решается быть честным. — Когда я приехал домой, моя мама и сестра поступили именно так. Это очень напугало меня. К тому же видеть их разочарование было больно. Мне начало казаться, что со мной что-то не так.       — Вы абсолютно разные, и ты не должен быть таким, как он, ни на сотую долю, — качает головой Арым, ощущая, как тяжесть вины становится больше.       — У тебя… Были к нему чувства?       — Что? Нет! — сразу восклицает девушка, активно мотая головой. — Он был хорошим другом, старшим братом, но не более. Я уже говорила тебе, что занималась гимнастикой. Она отнимала много времени, и у меня почти не было друзей. Тренировки и только тренировки. Когда я стала выбиваться из физических критериев, дала рост и набрала вес, этот спорт стал мне в тягость. Я часто травмировалась и терпела поражения. Когда сломала ногу, мама не выдержала и настояла на том, чтобы я завязала. Чтобы я не расстраивалась и не была одна, братья и папа таскали меня везде с собой. Так я поняла, что хочу в музыкальную школу, где стала близка с Суён и Тэхёном, а также подружилась с Лисами. Чонхёк был любимчиком отца, поэтому наши отношения были ближе, чем с другими ребятами. Он был частым гостем в нашем доме, — рассказывает девушка. — Я искренне соболезную твоей утрате. Я боюсь даже представить, что могу потерять кого-то из братьев навсегда. Мне правда очень жаль за всё случившееся. И мне стыдно за своё поведение.       — Мы с ним не были особо близки. Я всегда оставался надоедливым младшим братом. А когда родители развелись, между нами еще появились расстояние и родительские обиды. Я считал, что в этом виноваты отец и Ындже, что мама лучшая и папа лишь обижает её и делает больно. Позже я часто думал, почему мама отдала отцу именно меня. Знаешь, в этом решении она не колебалась. Папа ведь даже не требовал у неё детей, но она сразу решила этот вопрос так. И никто не заступился за меня. Я до сих пор помню, как она собирала мой чемодан. Делая гадости папе, я думал, что так буду ближе к своей настоящей семье. Но кажется, страдал от этого только сам.       Арым вздрагивает. История Чонгука звучала как жизнь одинокого раненного человека. Им распоряжались, словно вещью вновь и вновь.       — Что думаешь делать теперь? Я разговаривала с твоей сестрой, и этот разговор был не очень.       — У папы будет дочка. Я не отказываюсь от своей семьи, но может быть… Если бы я попробовал подружиться с Ындже и её ребёнком… Я же не предал бы остальных, правда? — его голос мгновение звучит надтреснуто, сквозя страхом и сомнениями, но он быстро берёт себя в руки и опять скрывает все чувства глубоко внутри. — Здесь другая жизнь, Арым. Моей семье я не нужен. Я не Чонхёк. Я более замкнутый, грубый и сдержанный, из-за чего постоянно боюсь сделать или сказать что-то не так. Я думал, что сестра подскажет, просил её помочь, но она слишком погружена в болезнь мамы. Ей кажется, что я могу причинить ей боль, и она злиться.       — Твоя мачеха показалось милой, — замечает Арым, пытаясь дать ему новый якорь для хороших мыслей о будущем.       — Она всегда было такой со мной. Никогда не лезла в воспитание, но старалась сгладить острые углы между мной и папой. Она делала мне хорошие подарки, всегда приглашала с ними куда-то, пыталась быть мне другом. Сначала я думал, что она делает это специально, чтобы повлиять на отца, потом понял, что она просто вот такая. Возможно, поэтому так понравилась отцу.       Арым садится рядом с ним и кладет голову на плечо, давая ощутить свои присутствие и поддержку. Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. От неё пахнет жасмином, малиной и уютом. Лучи яркого солнца пробивались между штор. Светлые пылинки медленно парили в золотом свете, отчетливо контрастируя с полумраком комнаты.       — Они прилетели сразу, как узнали, что у меня в школе начались проблемы. Отца я ждал, но не думал, что она, будучи беременной, тоже приедет. Все эти дни она приносила мне еду и даже вызвала врача, чтобы осмотреть меня после драки.       — А я нарисовала ей усы, — вздыхает Арым, напоминая ему о своей шалости.       Чонгук прыскает и начинает смеяться. Её слова разбивают всё напряжение. Чонгук вспоминает как они угадили на общественные работы, сколько костюмов перемерили и как он с каждым разом всё сильнее влюблялся в неё. Арым с трепетом вслушивается в его смех. Чонгуку так шла широкая улыбка, которая касалась его красивых тёмных глаз в обрамлении длинных пушистых ресниц. На душе становится светло и тепло. Она сама широко улыбается и ощущает, как вьюга в сердце отступает.       — Я люблю тебя, — срывается с губ девушки раньше, чем она успевает обдумать важность этих слов.       Чонгук замирает.       — Повтори, — его голос звучит чуть удивленно и взволнованно, словно кто-то пообещал парню важный сюрприз.       — Я люблю тебя, — ощущая, как её уши горят от смущения, вновь признаётся Арым. На этой раз выходит чуть тише, и она торопится отвести взгляд.       — Ещё раз.       Арым бросает на него недовольный взгляд и пытаться выскользнуть, но парень обнимает её и вновь просит признания. Арым брыкается и сопротивляется, на что Чонгук валит её на кровать и нависает сверху. Девушка заливисто смеётся, когда он вновь начинает просить признания и скользит пальцами по её ребрам, вызывая щекотку. Она пытается сопротивляться, но сдаётся сразу. Довольный Чонгук склоняется чуть ближе к ней, и они соприкасаются лбами.       — Обойдёшься, — смеётся Арым, пытаясь спихнуть парня с себя, но это совершенно не выходит. Её дыхание частое и прерывистое, и никак не удаётся привести его в порядок.       — Ну, пожалуйста, — как маленький ребёнок, клянчит Чонгук, настаивая на своём. — Я плохо расслышал.       — Тогда это к врачу, — дразнит девушка.       — Арым.       Он смотрит ей прямо в глаза, широко улыбаясь впервые с крайней игры. Девушка под ним смеётся, не выдерживая такого зрительного контакта. Её волосы разметались по постели, а щеки слегка порозовели. Пытаясь оттолкнуть Чонгука, она положила руки ему на грудь и так не убрала их. Желание касаться его становится больше, и Арым позволяет себе эту вольность. Твёрдые мышцы под светлой футболкой приятно ощущаются на кончиках пальцев.       — Слишком часто нельзя повторять, — усмехается Арым. В её темных глазах блестит вызов.       Чонгук с нескрываемым обожанием рассматривает её красивое лицо. Он аккуратно поправляет пряди волос и проводит по её шее. Арым замирает и задерживает дыхание. Атмосфера в комнате меняется, и весь мир сужается до человека напротив. Девушка елозит и пытается устроиться удобнее, но рука Чонгука опускается на оголившийся из-за задравшейся футболки бок и заставляет девушку замереть. От этого касания по спине пробегает ток, и Арым требуется вся воля, чтобы не выгнуться и не потребовать больше прикосновений. Происходящее ощущается странным, новым, и девушка ощущает, как в ней растёт любопытство.       — Я люблю тебя, — выдыхает Чонгук, смотря ей в глаза и так ошеломляюще улыбается, что сердце девушки пропускает удар.       Эти слова делают её решительнее и добавляют храбрости. Сердце бешено колотится, когда она кладет руки ему на шею, притягивает к себе и целует. Сначала чувственно и сильно, а после переходит на быстрые, легкие прикосновения. Девушка дразнит, но сама едва может справиться с дрожащими пальцами. Чонгук издаёт нетерпеливый звук, похожий на хныканье. Он зарывается руками ей в волосы, а затем целует сам так, как хочет он. Арым делает резкий вдох, когда парень слегка сжимает кулак, и их языки соприкасаются. Невинный поцелуй перерастает во что-то большее. Девушка едва слышно стонет, когда он прикусывает нижнюю губу. Её дыхание становится частым и поверхностным, словно она задыхается. Чонгук удовлетворенно замечает расфокусированный и затуманенный взгляд тёмных глаз, сосредоточенных лишь на нём. Он спускается ниже, чтобы провести дорожку поцелуев по линии подбородка, и Арым протягивает руку, зарываясь руками в его волосы. Девушка чуть отводит ногу и едва задевает коленом пах. Чонгук стонет ей в шею, обдавая кожу горячим дыханием. Этот звук отдаётся глубоко в теле и ударяет прямо между ног. Арым прикрывает глаза, ощущая приятное томительное волнение и желание.       — Если мы зайдём дальше, то тебе не стоит пренебрегать советом мачехи, — бормочет девушка, пытаясь совладать со своими эмоциями. Слишком много новых ощущений, и это так приятно, что не хочется останавливаться.       — О, неужели ты всё слышала, — тихо смеётся Чонгук. Его хриплый смех отдаётся где-то в груди приятной вибрацией. — Это было неловко.       — Это было очень заботливо, — улыбается девушка, сама не до конца веря, что они обсуждают нечто подобное.       Чонгук касается её припухших мягких губ и вновь целует, но уже с большим голодом. Живот сводит от приятного спазма. Мозг затуманивается, и исчезают последние сомнения и барьеры. Страх и неловкость отступают назад, уступая место первым сильным чувствам. Шокирующим, бесконтрольным и жадным.

***

      — Суён, к тебе пришёл Чимин поговорить, — в комнату заглядывает мама, оглядывая спальню дочери.       Девушка сидела за синтезатором, беспорядочно нажимая клавиши. Её навыки были довольно скудными, но она могла наигрывать разные мелодии. Это приводило мысли в порядок. Суён переводит взгляд на мать и слегка хмурится. Она не приглашала Чимина на разговор и не особо была настроена на него сейчас.       — У вас всё в порядке? — интересуется женщина.       Дочь казалась ей в последнее время странной, но после пережитого она старалась всеми силами быть как можно тактичнее и осторожнее. Суён всегда была крайне озабочена своим социальным статусом и мнением других. Теперь, когда девушке пришлось пойти вопреки общепринятым стандартам красоты, она казалась угнетенной и неприятно взволнованной.       Суён бодро кивает, не желая беспокоить мать. Она берёт с кровати ветровку и телефон.       — Я спущусь к нему.       Через некоторое время девушка действительно появляется в холле, где на пороге ждал Чимин. Её отец мило беседовал с парнем, обсуждая что-то из игры Лисов. Удивительно, что не пригласил сразу на партию в шахматы. Отец обожал эту игру, и Суён довольно рано освоила её. Мужчина считал, что она идеальная для того, чтобы раскрыть человека и понять его мотивы, но Суён пока не понимала, как именно надо это делать. Она просто отлично играла.       — Не задерживайтесь, — просят её родители, провожая.       — Мы скоро, — легко отмахивается Суён, хватая Чимина за запястье и утаскивая подальше от дома.       Ей всё ещё неловко, что родители не знали о ночевке парня в ее комнате. Суён не считала себя из тех, кто будет таскать парней к родителям домой.       — О чём ты хотел поговорить?       — Разве это не очевидно? — усмехается Чимин. Он одет в слегка свободный джемпер, черные узкие джинсы и оверсайз пальто из тонкой шерсти. Только это уже выдаёт тот факт, что парень вернулся домой.       — У меня много талантов, но я не экстрасенс, — ерничает девушка. — Говори, или я пошла.       На улице сыро и прохладно. Погода не очень располагала к милому разговору по душам. Она смотрит на него, как на предателя. Её взгляд сквозит болью и неприятием. Девушка сжимается, будто хочет, но не может послушать его. У него нет доказательств для неё, лишь слова и полный надежды взгляд.       — Суён, я правда ничего не рассказывал ей. Это вышло совершенно случайно. Верь мне, — просит Чимин, пытаясь убедить девушку. — Я случайно нашёл эту фотографию, а потом забыл её в книге, когда прятал от Чорон. Я не думал даже, что она прикопается к этому и найдёт её.       — Слишком много случайностей, не думаешь? — вздыхает Суён. — Звучит глупо.       — Идём, — он берёт ей за руку и тянет за собой.       — Я никуда с тобой не пойду!       — Нет, ты выслушаешь меня и увидишь всё сама, — он дергает девушку на себя, заставляя её впечататься себе в грудь. — Я не позволю тебе думать, будто я вас предал или сделал нечто подобное нарочно. Я пошёл против родителей и их правил, когда вы дали мне силы сделать это. Ради команды, ради тебя, ради себя.       Суён удивленно смотрит на парня, кажется, впервые сталкиваясь с такой его стороной. Он был решительно настроен доказать ей правду, и она уже невольно ему верила. Девушка позволяет ему отвести себя в библиотеку. За стойкой дежурит Тэхён, поэтому, когда он встречает ребят, то даже не удивляется. Парень поднимает со стола какую-то книгу по строению человека. Чимин напряженно кивает.       — Ты ведь её читал в тот день? — уточняет Тэхён. — Я был немного занят, но Чорон точно брала её после тебя.       Перед Суён Чимин не уточняет, что парень был занят миловидной девушкой из соседней школы. Чимин пролистывает книгу и сразу находит фото. Подобные учебники не часто брали, поэтому в том, что всё было на своих местах нет ничего удивительного. Суён забирает из рук парня снимок и рассматривает его.       — Я бы не узнала… Как она поняла? — удивленно замечает девушка.       — Минхо, — объясняет Чимин. — Он был Лисом и играл с Чонхёком. А ещё жил по соседству с Чонами. Он точно знал семью. Спелся с Чорон, и все звезды сошлись.       Суён смотрит на парня, ощущая невероятное облегчение. Девушка обнимает его.       — Спасибо. Мне важно было знать, что это точно не ты.       — Что будем делать дальше? Так оставить всё нельзя.       — Нужно жестко проучить Чорон. Она издевалась надо мной, а теперь перешла на остальных. Нельзя ей спускать это с рук.       — Тот тест, что я нашёл. Мне нужно получить подтверждение, что кто-то передаёт ей ответы.       — Камеры, — сразу подсказывает Суён. — Нужно отсмотреть камеры в школе. Они на каждом углу, за исключением кружковых комнат. И то, после случая со мной, там тоже их поставили.       — Они могли делать это за пределами школы, — напоминает Тэхён.       Чимин хмурится, а после усмехается.       — Наш учитель математики частый гость в их доме, — вспоминает парень. — Мы можем посмотреть копировали ли файл с ответом с компьютера.       — Ты знаешь, как это сделать?       — Я нет, а вот Хосок точно знает.       — А как попасть в учительскую?       — Подключим учителя. Логично.       — Кого это? Тоже мне логично.       — Конечно, учителя Кима, — улыбается Тэхён. — Он точно не откажет нам в помощи.