Anelias

      Жарко.       Безумно жарко.       Эду кажется, что он в огне заживо горит. Этот огонь где-то внутри зарождается, заставляя судорожно дышать в жалкой попытке вдохнуть прохладный воздух.       Сердце бьётся медленно, с оттяжкой. Этот звук наверное за километр слышен, так сильно он отдаётся в висках.        — Что с ним? — слышится сбоку глубокий низкий голос.       В ту же секунду лоб накрывает холодная ладонь, заставляя тихо выдохнуть от облегчения.        — Скорее всего жар. Но не волнуйся. Он потерял много крови, но жизни ничего не угрожает, а сейчас просто нужно будет вколоть жаропонижающее. Он сильный пацан. Выкарабкается.       Слова прерывает скрип открывшейся двери и тихие шаги.        — Полковник, сэр. Извините, что мешаю, но вам следует возвращаться в Штаб. Потребовали отчёт и объяснительную про....случившееся в Либрассе.       «Знакомый голос. Лейтенант Хоукай?»       Человек сбоку тяжело вздыхает.        — Хорошо. Оставляю заботу о нём на тебя, Нокс.       Рука исчезает и огненная волна снова накрывает тело.       Эд знает, кому принадлежит этот голос, знает, чья эта ледяная рука. Он знает этого человека и отпустить не в силах. Не сейчас. Когда душу выворачивает наизнанку, а тело в аду плавится.        — Рой...— срывается с губ прерывистым шёпотом. — Не уходи....прошу....       Несколько секунд тишины тянутся в бесконечность, прежде чем дверь со стуком закрывается и глухие шаги на той стороне затихают.       Элрик чувствует как внутри него миры рушатся, а сердце сковывает страхом.       Нет. Он не хочет оставаться здесь. В одиночестве. В темноте молчаливого ада. Без поддержки, без любви, без веры в лучшее.       Один. Он снова совсем один.       На глаза наворачиваются слёзы, вот-вот они потекут по щекам, но мысль холодным лезвием врезается в память. Он обещал не плакать.       Мысли путаются, скатываюсь в один толстый комок, не дающий мыслить здраво. Сознание смазывает воспоминания в одно неразборчивое пятно.       Неожиданно в плече чувствуется мимолётная боль. Будто тонкая игла вонзилась в кожу и плоть.       Эд вспоминает слова насчёт жаропонижающего и через секунду снова теряет сознание.

***

       На этот раз побуждение даётся легче. Парень открывает глаза, медленно моргая. Вскоре картинка происходящего вокруг перестаёт размываться, обретая чёткие очертания и позволяя осмотреться вокруг.       В больничной палате пахнет медикаментами. Окно слегка приоткрыто и прохладный ветер тихо шуршит тонкими занавесками. С улицы слышно пение птиц и детский смех. Идиллия.       Эд медленно садится, чувствуя сильное головокружение. Правый бок тянет болью, автопротез перевязан и прижат к груди. Попытка пошевелить им ничем хорошим не заканчивается. Двигаются лишь несколько пальцев. Эх, Уинри его точно убьёт.        — Вы уже очнулись? Подождите немного, я сейчас позову врача. — миловидная девушка с коротким каштановыми волосами, только что зашедшая в комнату, мягко улыбается и выходит в коридор.       Через несколько минут она возвращается вместе с высоким мужчиной. На вид ему больше сорока. Серьёзное лицо, твёрдый взгляд и сильные руки. Он не очень похож на доктора, но Эд молчит, не возражая.       Всё обследование длится чуть меньше получаса, после чего алхимик слышит не самые лучшие новости.        — Тебе очень повезло, парень. Рана оказалась неглубокой, две недели постельного режима и будешь таким же здоровым как прежде.       «Две недели?!»        — И не смотри на меня так. Тебе необходим отдых. Иначе ранение откроется, а я не думаю, что в следующей драке, а я уверен, что она будет, тебе захочется проиграть из-за того, что ты окажешься не до конца выздоровевшим.       Хочется возразить, но грозный взгляд даёт понять, что ещё одно слово и одному мальчугану в ежедневное лечение добавят уколы.       «Я не могу в следующий раз рассчитывать на чью-то помощь. Пока я не верну тело Алу, я не имею права умирать»        — К тебе там кстати какой-то странный тип пришёл. Говорит, что военный и обязан тебя проведать. Он уже успел всей больнице мозги проесть своими историями о своей потрясающей дочурке.       «Подполковник Хьюз?»       Как-будто в подтверждение его мыслей в палату врывается молодой мужчина, сверкая улыбкой и радостью в зелёных глазах.        — Хэй, Эдвард! Как же ты заставил нас всех поволноваться!       Доктор Нокс, как тот уже успел представиться перед обследованием, тут же выходит из комнаты, решая не мешать встрече и попутно что-то бурча про "сумасшедшую молодёжь".        — Здравствуйте. — здоровается Эд, когда сознание пронзает тревожная мысль. — А вы не знаете, что с Алом? С ним всё хорошо? Никто не пытался починить его доспех?       Те же Рой и Армстронг знали, что только Стальной может правильно восстановить тело брата и не повредить при этом кровавую печать. Но вдруг....        — Не волнуйся, он в порядке. — успокаивающее похлопывание по плечу не очень-то помогает. — Ал сейчас в моём доме. Я попросил Грейсию зря не беспокоить его, а Эллисия наверное сильно обиделась. Она сказала, что очень хотела поиграть с братиком Альфонсом. Все обломки доспеха мы собрали, так что сможешь всё исправить, как только выпишешься.       Неожиданно улыбка мужчины с нежно-доброй превращается в грустную. Взгляд становится строже и руки нервно сцепляются в замок.        — Я никогда не видел, чтобы он так волновался о ком-то.        — М? — парень непонимающе смотрит на подполковника        — Я говорю о Рое. Я был тут, когда это произошло. Навещал друга, когда из коридора послышались шум и крики. Ты был весь в крови и еле дышал. Риза может и не показывали этого, но она была сильно взволнована, даже напугана, а Рой....я думал, что если врач ещё немного помедлит и продолжит задавать вопросы, то его заживо сожгут. Настолько был безумен взгляд у Роя. Пока тебя оперировали, он не уходил, а когда сказали, что твоя жизнь в не опасности....он чуть не потерял сознание от облегчения и усталости. Я не хочу обвинять тебя, Эд, но пойми. У него в подчинении ребёнок, что чуть не погиб у него на руках.        — Д-да, извините. — мальчишка смущённо опускает голову, прекрасно понимая свою вину и честно говоря не очень желая продолжать этот разговор. — Я обязательно буду осторожнее в следующий раз.        — Очень надеюсь. — Хьюз снова улыбается той тёплой, почти отцовской улыбкой, от которой немного легче становиться. — Все очень волновались. Особенно Ал. Он места себе не находил и обещал отчитать тебя, как только выпишешься из больницы.        — Да уж, это в его репертуаре.....Подполковник, я хотел спросить вас о....случившемся. — эта тема тоже не из приятных, но он должен узнать. — Полковник тогда использовал Алое пламя и....оно же запрещено, да и как он вообще мог подчинить себе такую мощь.       Мужчина хмуриться и Эду совсем непривычно видеть его таким серьёзным.        — Я слышал, что Рой продолжил исследования своего учителя. Знал, что он тренируется в любую свободную минуту. Знал....но не догадывался чего он успел достичь. Всё, что могу тебе сказать так это то, что ему позволили это делать. Не без вмешательства Фюрера конечно. Но за это под трибунал его не поведут, будь уверен.        — Ясно.       Неловкую, тяжёлую атмосферу прерывает тихий скрип двери, когда в палату входит медсестра.        — Извините, но время посещения окончено. Мистеру Элрику сейчас нужен отдых и покой.        — Как же так! Я же ещё не успел показать тебе все новые фотографии Эллисии за месяц! Ну ничего, завтра я обязательно зайду ещё и всё расскажу. Будь уверен.       Эдвард понимает, что следующие две недели проведённые в больнице будут очень интересными.

***

      За эти две недели Эда, кажется, навестили все кто только можно.       К нему несколько раз заходили Мария и Денни, с пожеланиями поскорее поправиться и рассказывая, что нового произошло в Штабе. Забегали Хавок с Фьюри и Бреда, заглянула Шеска и к огромной радости алхимика принесла пару книг из Центральной библиотеки. Его также навестила Лейтенант Хоукай, сказав, что полковнику пришлось отчитываться перед самим Фюрером и объясняться о случившемся в Либрассе. И Эдвард сильно волновался, ведь мужчина взял всю ответственность за случившееся на себя. И несмотря на то, что он защищал своего подчинённого, который по сути был ещё несовершеннолетним, дело это никак не меняло.       Почти каждый день заходил подполковник Хьюз, принося с собою семейные альбомы, на 90% состоящие из фотографий его дочери, а совсем недавно заглянул майор Армстронг и после его дружественных объятий самому молодому Государственному алхимику чуть не пришлось лечить ещё и рёбра.       Эдвард никогда бы не признался, но ему было до ужаса приятно, что столько людей волнуются и беспокоятся за него.       За несколько дней до его выписки приехала Уинри, чтобы починить поломанную автоброню. К счастью парень отделался лишь несколькими шишками от ударов гаечным ключом и длинной лекцией о правильном уходе за протезом.       Эд был рад видеть подругу и несмотря на всё её напускное возмущение и обиду, было видно, что она тревожиться о нём и с болью смотрит на его забинтованные раны, наверное пытаясь представить в какой ситуации мог получить их этот неугомонный мальчишка.       Через час, когда починка была окончена к ним в палату заглянул Хьюз и сказал, что ему с Уинри надо уже уезжать. Оказывается он любезно предложил девушке остаться у него дома. Хотя, у неё даже не было выбора.       Мужчина просто взял и потащил её к машине, рассказывая, как его жена и дочка будут рады её приезду.       Мальчик усмехнулся вспоминая обескураженное лицо подруги.       Завтра он должен был выписаться из больницы и настроение было просто прекрасное. Бок уже не болел, автопротез починен, в руках был увесистый том, один из тех, что принесла Шеска. Что может пойти не так?       Дверь тихо скрипнула и Эд даже не поднял головы, ожидая увидеть того же Хьюза или медсестру, пришедшую осмотреть пациента, но этот низкий глубокий голос, пробирающий до мурашек, он знал слишком хорошо.        — Здраствуй, Стальной.       Мужчина подходит к койке и садится на самый краешек. Но даже так сердце начинает стучать где-то в горле. Ведь к нему пришёл сам Рой Мустанг.       Собственной персоной.       Тёплая усмешка на лице, цепкий взгляд, под глазами видны тёмные круги и слишком бледный цвет лица.       Такого полковника видеть совсем непривычно и Эд не знает, что хочет сделать больше: отодвинуться или прижаться ближе.        — П-полковник! — он запоздало понимает, что не поздоровался и отдает честь правой рукой, чем вызывает тихий смех.       Эдвард не понимает его поведения и это заставляет смутиться.        — Я рад, что ты жив.       Эти слова звенят в голове, не успокаиваясь и пробиваясь в сердце, заставляя его перейти на бешеный ритм.       Элрик стискивает одеяло до побелевших костяшек, понимая, что если не скажет это сейчас, то потом уже никогда не решиться.        — Я хотел....поблагодарить вас. Сказать спасибо, за то, что спасли и за то, что вам пришлось взять всю вину на себя. Мне очень жаль. Я обязательно в следующий раз буду осторожнее. Обещаю.       Он не может поднять голову от смущения, волнения и лёгкого чувства задетой гордости.        — Ничего страшного. — уверяет молодого алхимика мужчина, но видно же, что эти круги под глазами и усталость появились не просто так.— А я говорил тебе взять кого-нибудь на задание. Ты же ещё совсем мален....        — КТО ЭТО ТУТ МАЛЕНЬКИЙ, ЧТО ЛУЖА ДЛЯ НЕГО ЦЕЛЫЙ ОКЕАН?!        — Но я не говорил этого. — усмешка становится самодовольной, осанка прямее и Эд с облегчением узнает того прежнего полковника.       Честно признаться ему приятно до безумия вот так общаться с Роем. Так.....обычно. Будто они не босс и подчинённый, а старые друзья. Или даже больше, чем.....Нет. Сейчас не время об этом думать. И вообще...       Неожиданная судорога заставляет мальчика согнуться пополам, хватаясь за живот и надломленно хрипя.        — Стальной, что с тобой? Стальной! Эд, ответь мне! Врача!        Эдвард хочет сказать, что всё в порядке, но дыхание перехватывает. И в голове запоздало проскальзывает мысль, что Рой первый раз назвал его по имени. Не обычным позывным «Стальной», не Элрик, не фасолина, даже не Эдвард. Эд.       Так его называли лишь родные или очень близкие друзья. Только вот Мустанг ни к одной из этих категорий не подходит.       Белоснежное одеяло окрашивается в красное золото, когда парень кашляет анелиями. Горло дерёт с новой силой, заставляя зайтись в очередной судороге. Он уже не понимает, что кричит полковник, слышит, как забегает доктор и несколько медсестёр, но приступ уже закончился.       Молодой алхимик тяжело дышит, с трудом поднимая голову и как-будто не замечая других людей, смотрит на причину его мучений.       Рой, кажется, стал ещё бледнее, в глазах читаются удивление и страх. Возможно ещё презрение, насмешка или ненависть? Почему бы и нет. Парень этого заслуживает.       Конечно Эду все эти эмоции в чужих глазах показались. Он вообще не уверен в том, что видит и чувствует сейчас. Глаза застилают слёзы, снова кружится голова.       Единственное, чего он боялся больше чем потерять брата — оказаться беспомощным в какой-либо ситуации.       Несколько минут назад он полностью открыл свою душу чужому человека. Может и любимому, но такому далекому и совсем незнакомому.       Огненный алхимик видел его приступ, видел насколько Эд был жалок. Насколько же беспомощным он тогда был?        — В чём дело, полковник? — злобно, горько, с оттяжкой на сарказм. — Неужели, вы не знаете в свои-то годы, что такое настоящая любовь и ханахаки?       Эдвард не знает откуда в его словах столько яда, но сейчас это не имеет значение. Он напуган и не знает что делать. А лучшая защита — это нападение. Не так ли?       Мужчина смотрит прямо в глаза обескуражено, будто у него земля из под ног ушла и он ищет в золоте чужом напротив то, за что можно зацепиться.       Секунда — и он разворачивается на каблуках армейских сапог, вылетая из палаты и громко хлопая дверью. В коридоре отдаются его приглушённые шаги.        — Почему не сказал, что у тебя ханахаки? — обрывает повисшую тишину доктор Нокс, прекрасно зная, что о таком обычно не болтают. — Твоё состояние могло ухудшиться. — он смотрит на притихшего и сжавшегося на койке мальчика и понимает, что, по крайней мере сейчас, строгим быть не получится.        — Выйди и посиди в коридоре. Твою постель сейчас сменят. — мужчина кивает двум молодым девушкам и выходит из палаты, оставляя дверь открытой.       Эд аккуратно сползает с кровати и на негнущихся ногах идёт к выходу, не слушая предложения помочь или проводить.       Конечно же он не остаётся в коридоре. Парень бродит, не видя куда идёт, и вскоре выходит в небольшой сад за зданием. Тут уже никого нет и парень, найдя небольшую скамейку в укромном уголке под широким клёном, решает привести свои мысли в порядок.       «Мог ли он понять, что приступ ханахаки случился из-за него? Нет. Это невозможно. Но почему тогда это странное чувство тревоги не уходит? Чёрт.»       Эдвард ненавидел показывать свои эмоции кому-либо. Тогда он становился слишком открытым, слишком беспомощным. Жалким.       Раньше разобраться с отношением к человеку было проще. Он относился к Пинако, как к собственной бабушке, к Уинри, как к сестре, команду полковника принимал за товарищей, со злобой или самодовольной усмешкой на лице разбирался во время путешествий с зазнавшимися государственными толстосумами, которым плевать на людей под своей командованием. И готов был порвать любого за Ала.       Но Рой ворвался в его жизнь слишком неожиданно, слишком быстро всё закрутилось, слишком болезненными были приступы. Слишком.       Все эмоции переплетались в плотный комок и было непонятно за какую ниточку нужно потянуть, чтобы распутать его.       Эд — алхимик. Человек, что всегда опирается на что-то материальное и существенное, на какие-то факты. И он оказался в ловушке своих же эмоций. Как иронично.       Он не знает сколько прошло времени и поднимается лишь тогда, когда прохладный вечерний ветер неприятно холодит кожу, заставляя поёжиться и обхватить плечи руками. От ледяной стали автоброни становится ещё хуже.       Эдвард так и не разобрался в себе и не уверен, что вообще когда-нибудь разберётся. Кто же знал, что любить так сложно.       Подходя к своей палате он слышит перешёптывания тех самых молоденьких медсестёр.        — Ты видела? Это было ханахаки.        — Хм, может он и государственный алхимик, но всё же способен на любовь. Его избраннице очень повезёт, я слышала, что такие как он много зарабатывают. Может мне попробовать соблазнить того алхимика?        — Того брюнета? Он красавец, но я слышала, что он заядлый холостяк. Помнишь его подчинённую блондинку? Он даже не взглянул на неё ни разу. А может он вообще не по девушкам?        — А эти цветы. Анелии вроде, да? Они такие же золотые как и глаза у того мальчишки.       Эдвард не знает почему, но ему снова хочется плакать.