Станция "Альбатрос"

Никто уже не помнит, когда всё изменилось. Никто не знал больше, какое было число, месяц или год. Люди боролись за жизнь, которая не всегда стоила того. Ничего не осталось.

      После того, как тонкая завеса когда-то человеческого мира порвалась, безобразные демоны заполонили земли и уничтожили миллионы людей вместе со всем, что им когда-то было дорого. Эти громадные твари не похожи ни на что, что нам приходилось когда-либо видеть. Никто не знал, как бороться с ними. Но все понимали, что это вряд ли возможно.       Однако эта история не о безобразных тварях. Хотя, возможно, она и о них тоже.       Трава иссохла и уже покрывалась инеем. В ночной тишине она так громко ломалась под ногами, что этот гул разносился по лесу, как эхо. Едва различимый женский силуэт пробирался через чащу деревьев навстречу темноте. Дыхание сбивалось при каждом шаге, в глазах встала пелена. Очень хотелось есть. Очень не хотелось умирать.       Когда-то её звали Алисой, но слишком давно её уже никто не звал.       Передвигаться ночью было очень плохой мыслью, но другого выхода у неё не было. Было слишком холодно, чтобы оставаться на месте. Ноги отказывались слушаться. Каждый шаг давался ей всё тяжелее и тяжелее. «Интересно, — мелькало у неё в такие моменты, — это действительно мои силы на пределе или возраст дает о себе знать?». Она подперла дерево спиной и подняла глаза в небо. Даже думать не было сил.       Так она стояла, скрестив руки на груди, чтобы не упасть навзничь. В кромешной тишине ей вспоминались голоса родных и друзей, которые она никогда больше не услышит. Лицо дочери. Она улыбалась куда-то в пустоту, надеясь, что это не голодная смерть показывает ей лучшие моменты жизни напоследок. В обычное время она старалась не вспоминать то, что было до Вспышки. Есть ли смысл плакать о том, что не вернуть ни слезами, ни кровью, ни молитвами?       Нет. Но она в свое время отчаянно пыталась.       В какую-то секунду тело её будто прошибло током. Она развернулась, обняла дерево и зажмурилась. Услышать звук в глухом ночном лесу — ни при каких обстоятельствах это не может быть хорошо.       Это был ветер? Зверь? Человек? Был ли он? Очень не хотелось терять рассудок. Это было единственным, что у женщины осталось.       Через несколько секунд звук повторился. Он был похож на хруст. Вполне вероятно, это какое-то дикое животное выбралось на ночную охоту.       Она даже обрадовалась. Хотя бы тому, что ей это не почудилось.       Алиса достала нож из разодранного ботинка, но от усталости и холода её пальцы не удержали его, и лезвие упало прямо на камень. Хруст сию же секунду прекратился.  — Я тебя слышу, — раздался голос в темноте. — У меня пистолет. Не пытайся бежать, ясно? Голос, судя по всему, был женским и очень отчаявшимся. Наверное, это было даже страшнее, чем дикий зверь. — Я-я думала, это…  — Сколько вас?!  — Я одна.  — Одна? Пиздеж. Одна в лесу? Это пиздеж.  — Это правда, я одна, я просто пойду своей дорогой, мне не нужны проблемы. Воцарилась тишина. Незнакомка с пистолетом сделала несколько шагов вперед.  — Ты вежливая. Это тебе выжить не поможет. Иди сюда. У тебя есть еда?  — У меня ничего нет, я…  — Я сказала, иди сюда. Алиса неслышно опустилась на землю, чтобы подобрать свой нож, но перед глазами только расплывалась чернота.  — Ты оглохла, что ли?! Я не хочу тратить на тебя патроны! Незнакомка зашуршала чем-то, и в пяти метрах от Алисы зажегся крошечный огонек спички. Его хватило, чтобы увидеть женское лицо. Оно было, как все прочие лица людей — уставшим и голодным, озлобленным на всё вокруг. Это было первое живое лицо, которое Алиса увидела за долгое время. Где-то в сердце она ему даже обрадовалась.  — Хорошо, хорошо! Я иду. Когда она оказалась достаточно близко, женщина поднесла дрожащей рукой спичку к её лицу.  — Садись, красавица, — бросила она и ткнула стволом женщине в висок. — Я тебя ждала. У меня для тебя кое-что есть.  — Ты меня не убьешь. Я знаю. Конечно, она не знала.  — И я знаю, — усмехнулась незнакомка, — мы все потеряли что-то после вспышки, — ломая под ногами ветки деревьев, женщина не спускала глаз с новоиспеченной собеседницы. — Наверное, эта зима станет последней. Нас сожрут здесь, либо мы заживо замерзнем. — Нужно двигаться дальше. Нужно двигаться. Может, поодиночке это и… — Неважно. Это неважно. Дальше ничего нет. Только смерть. Незнакомка опустила свой пистолет и замолчала. Она нагнулась к земле и долго пыталась развести костер. Когда крохотное пламя наконец вспыхнуло в груде сломанных веток, женщина встала и повернулась к Алисе лицом. — Как тебя зовут? — Алиса. — Так вот, Алиса, я, наверное, ждала именно тебя. — Не совсем понимаю. — Тебе хочется жить. А мне — уже не хочется. Она скинула свою потрепанную накидку на промерзшую землю и сняла крест с шеи. — Если бы Бог был на свете, разве он допустил бы всё это? — Я не знаю. Я уже давно об этом не думаю. — И как же тебе живется в этом страшном мире, раз ты об этом не думаешь? — У меня нет выбора. — Выбор есть всегда. — До тех пор, пока ты его не сделал. А я сделала свой. — Хорошо, хорошо. Незнакомка встала и отошла от костра на несколько шагов. — Ты разве не думаешь, что это конец? Последняя станция? — Мир существует так долго, что мне сложно поверить в то, что есть где-то наша последняя станция. Женщина снисходительно улыбнулась. В её глазах встали слезы. — Алиса, посмотри в карман моей накидки. Там карта. Немного кривая, но разобраться можно. Мы с товарищем закончили её с неделю назад. Карта есть, а товарища — уже нет. Если ты свой выбор сделала, если выбрала эту поганую жизнь, то тебе она пригодится. — А как же ты? — Слушай. В часах пяти-шести отсюда на север есть заброшенная станция. Станция «Альбатрос». По нашим предположениям, там лагерь, какой-то охотничий. Там тихо. Мы натолкнулись на женщину в этом лесу. Оттуда. У неё было какое-то… Оружие, наверное. Она не убила нас. Но в лагерь не пустила. Там нет места таким, как мы. — Каким? Каким таким? — Так вот. Если тебе повезет больше, то они дадут тебе хотя бы поспать и поесть. Если включишь, ну не знаю, — она отчаянно рассмеялась, — свое женское обаяние. — Насколько это небезопасно? Есть ли смысл вообще рисковать? — Я так тебе скажу: это единственное, что ты можешь для себя сделать. Здесь в округе ничего больше нет. Мы прочесали не раз этот лес. Я знаю его наизусть. Только сухие деревья и голые камни. — Тогда, может, ты проводишь меня? Пожалуйста. Мы можем поделить еду пополам. — Я не могу, Алиса. — Незнакомка улыбнулась. На лице её читалась какая-то изощренная печаль. — Я ждала тебя, потому что не хотела, чтобы всё пропало. Посмотри, посмотри в моем кармане, там есть тесак и немножко спичек. Не пропадать же сокровищу. Алиса смотрела на неё и отказывалась верить в то, что — она знала — произойдет. — С-с чего бы? С чего бы ему пропадать? — С того, красавица. С того, что это — моя последняя станция. Женщина без промедления засунула ствол пистолета себе в рот и спустила курок. Её тело глухо упало на землю. Алиса сидела молча у крохотного пламени. На её глазах человек пустил себе пулю в голову, а она не находила в сердце места даже для самой мимолетной грусти. В конце концов, каждый делает свой выбор сам, не так ли?       Теперь она была счастливым обладателем старой накидки, тупого тесака, шести спичек и самодельной карты, нарисованной углем. Но самое главное — у неё по воле несчастного случая появилась крохотная надежда на жизнь.