Карманный Джон

      Принеся банку с Джоном домой, в первые минуты Шерлок чувствовал себя как человек, впервые в жизни решившийся завести котёнка, не имея ни малейшего опыта в содержании животных. Как если бы принёс в идеально сбалансированную среду шебутного непоседу, и ждал, что тот в один день раздерёт всю новенькую мебель и шторы, написает во всех углах, сбросит все цветы и кокнет любимую чашку. Но выкинуть рука не поднимется — жалко, отдать кому — да кто такое стерпит, да и вообще — он же милашка необыкновенный.       Но нет, Джончик ничего такого не натворил, хотя его присутствие сразу стало заметно. Он не стал даже пытаться вписываться в привычный быт владельца, а принялся перестраивать его под себя.       Шерлок поставил крохотную постель в гостиной на полу, но человечек настоял чтобы её перенесли в спальню Холмса и установили на прикроватной тумбочке.       — Ты же сюда не заберёшься, — пытался отговаривать детектив.       — Подсадишь, — пожал плечами малыш.       — Обычно твои собратья живут в специальных домиках, а то и целых замках на полкомнаты, где всё приспособлено под ваш рост.       — Знаю, — Джон, сменивший трёх владельцев, так насупился, а, скорее, даже опечалился, что сердце Шерлока кольнула жалость. Каково вот так, жить в мире БОЛЬШИХ ЛЮДЕЙ, в полной зависимости от них, от их капризов. Где тебя в любую минуту могут вышвырнуть из жизни, из семьи, вернуть в магазин, понимая, что за этим может последовать утилизация…       — Прости, — детектив сел на пол, борясь с желанием взять свою покупку в руки, чтобы разговаривать, глядя в лицо, — у меня сейчас не очень хорошо с деньгами… Но я возьму побольше заказов и приобрету тебе всё необходимое.       Джон поднял голову. Хмыкнул.       — Мне хватит лесенки. Знаешь, из чего-нибудь лёгкого, чтобы я мог сам её двигать. И я обойдусь. Эти «домики для Барби» мне не к чему. Туалетом я тоже пользоваться умею, только на первое время поставь на пол какую-нибудь ёмкость, что потом не жалко будет выбросить.       — Да. Точно. И нужно оставить тебе еды, когда я буду уходить.       — А часто ты уходишь? — Джончик забрался на ногу Шерлоку и устроился на его колене.       Ощущения были очень странные… Правда, будто беседуешь с котёнком.       — Часто. И, случается, надолго, я же частный детектив.       Джон кивнул:       — Будешь сажать меня в нагрудный карман.       — Что?!       — Когда пойдёшь на дело.       — Это исключено!       — Почему?       — Слушай, я… ну как объяснить… мне случается бывать в очень неприятных местах: где совершались жестокие преступления, в моргах. Иногда мне целый день некогда поесть, да и вообще… подобная жизнь не для такого как ты.       — А какая жизнь для меня? — Джон передвинулся на ноге Шерлока ближе, — весь день сидеть дома одному? Я же компаньон! Значит, всегда должен быть рядом. В морге, в засаде, на кладбище — где угодно.       — Ну не знаю, — Шерлок немного растерялся. Впервые на своей памяти. Он купил малыша, повинуясь сиюминутному импульсу, и совершенно не подумал, что будет делать с ним дальше.       — Нагрудный карман — очень опасное место, — выдвинул он последний аргумент, — если в меня выстрелят — ты можешь погибнуть.       Джон придвинулся ещё ближе к телу детектива.       — Этим я спасу тебе жизнь?       Он спросил это так серьёзно и спокойно, что Шерлока бросило в жар. Горячая волна залила затылок и шею, побежала вдоль позвоночника.       — Возможно, но…       — Значит, будем квиты, — Джон протянул вперед свою крохотную руку, — ведь ты тоже спас меня сегодня. Я же понимаю, купил из жалости. Я тебе был не нужен. Но я сделаю всё, чтобы это исправить.       Шерлок молча протянул ему свою руку. Малыш очень серьёзно пожал указательный палец Холмса.       — Как тебя зовут? — спросил новоиспечённый компаньон, — полностью.       — Прости, не представился. Шерлок. А полное тебе зачем?       — Ну… обычно человеку даётся имя, чтобы выделить и отличить его от других. Даже если имена повторяются у разных людей, есть ещё вторые имена, третьи, фамилии, прозвища… Я подумал, может, дашь одно из них мне, чтобы я не был одним из сотен Джонов, а как бы лично твоим.       Шерлок сглотнул. Вроде они обсуждали не особо важные вещи, как кличку для питомца, но по сути… этот малыш, которого он действительно купил под влиянием минутного порыва, на полном серьёзе был готов спасать ему жизнь и стать лично его…       — А прежние владельцы тебе фамилию или другое имя не давали? — спросил Шерлок, желая сбросить градус напряжения между ними. Может, Джон так вёл себя со всеми, у кого жил.       — Нет, — он снова насупился. — Я слишком много требую? Слишком быстро? Ты прав, мы несколько часов знакомы, а я уже…       — Ватсон.       — Что?       — Фамилия. Пусть тебя зовут Джон Ватсон. Мне такое сочетание раньше не встречалось. К имени подходит и звучит красиво. А меня можешь называть Шерлок Холмс. Остальные имена я не часто использую.       Джончик внимательно посмотрел на Шерлока. Почему-то детектива беспокоил этот взгляд. Он рождал в нём какие-то новые, непонятные пока чувства. Как будто малыш принимал очень близко и всерьёз то, что иные полагают мелочью, не стоящей, чтобы о ней задумываться.       — Джон Ватсон, — повторил он и кивнул. — Мне нравится. С этой минуты я друг, компаньон, спутник и напарник детектива Шерлока Холмса. Я буду заботиться о тебе.       Это прозвучало бы смешно от человечка, который и до холодильника добраться не сможет, но у Джончика вышло как-то весомо и значительно. Холмс сразу понял, что это не просто слова, заложенные его природой.       — Но почему? — спросил он тихо.       Джон придвинулся по его ноге ещё ближе и Шерлок осознал, что эта странная вибрация внизу живота, что беспокоила его уже некоторое время, очень смахивает на… возбуждение.       Ну ничего себе! О подобном он не слышал никогда! Эти малыши для подобных вещей совершенно не предназначены!       — А ты… разве не чувствуешь? — спросил Джон.       Шерлок не стал переспрашивать и уточнять, и правильно сделал. Ватсон сам продолжил:       — Между нами же проскочила искра взаимной симпатии. Так что… для меня это само собой разумеется.       — Так, — Холмс осторожно взял Джона в руки, убирая из чувствительной зоны. Он хотел поставить его на пол, но не окончил движения. Держать это хрупкое, но неожиданно тяжёлое тельце, оказалось очень приятно.       Человечек-компаньон был тёплым, очень удобно разместился в сложенных ковшиком ладонях. Даже покалывание от его свитера показалось Шерлоку приятным. Он поднёс его довольно близко к лицу, рассматривая. И странно, не ощущая при этом никакой неловкости. Холмсу была очень приятна эта их близость. Он поймал себя на мысли, что поглаживает Джона большим пальцем правой руки, а тот вполне спокойно принимает эту неожиданную ласку, не отстраняясь и не уворачиваясь.       — Прости, — едва слышно прошептал детектив.       — За что? — в тон ему ответил компаньон, чуть склоняя голову, от чего Шерлок провёл подушечкой прямо ему по щеке.       — Я… это странно, знаю, но… мне очень нравится вот так держать тебя. И… — ещё не совсем осознав, что он делает, Холмс поднёс ладони к лицу и осторожно поцеловал своего Джончика. В ту же самую щёку, что он поглаживал только что.       Это был первый поцелуй Шерлока.       Шокированный этой ситуацией, да и своим поведением, детектив на какое-то время просто замер, пытаясь осознать случившееся и совершенно не в силах этого сделать. Его безупречный мозг, никогда не подводивший своего владельца, буквально закоротило обилием не поддающихся логике чувств и ощущений.       Когда же Холмс сумел заставить себя посмотреть на Джона, то с удивлением понял, что тот не испугался, не попытался вырваться от хозяина-извращенца, а с вполне себе счастливым видом легонько потирает ту самую щёку двумя пальцами.       — Это было… неожиданно… да кого я обманываю. Вполне ожидаемо и приятно, — доложил малыш. А потом выбрался из ладоней, пробежался по предплечью, подтянулся, ухватившись за воротник холмсовской рубашки, и уже сам коснулся губ Шерлока.       Дальнейший вечер прошёл так, будто они уже сто лет жили под одной крышей и привыкли говорить друг с другом обо всём на свете.       Холмс отнёс Джончика в ванную, где поставил в раковину и держал над ним душ, пока тот мылся. Детектив не прячась и не смущаясь любовался крепкой, но такой пропорциональной фигурой питомца. Он подумал, что окажись они одного роста, эту ночь провели бы в одной постели и ни один из них не был против. В первый же день знакомства, да… расскажи кто ещё вчера о подобном развитии событий, разве бы Холмс в такое поверил?       Когда Джон закончил омовение, Шерлок укутал его в мягкую тканевую салфетку, усадил на стиральную машинку, и забрался под душ сам. Он ощущал взгляд Ватсона и чувствовал в нём не меньшее восхищение, хотя всегда полагал себя чересчур высоким и несуразно тощим.       Потом Джон переоделся в тот комплект, что Шерлок купил ему (мягкую серую футболку и довольно узкие брюки), что так обтянули его ягодицы… Холмс был просто не в силах отвести взгляд и дал себе обещание, что завтра же возьмёт любое, хоть самое наискучнейшее дело, только бы прикупить малышу ещё одежды. Если он не хочет порвать собственные брюки неконтролируемым стояком.       После ванной, они переместились на кухню, где Джон сразу принялся раздавать указания и хозяйничать. Под его руководством Холмс выполнял те действия, которые Ватсон не мог сделать сам: набрал воды и поставил чайник (включил уже сам Джон), достал чашки и заварку — колдовать над напитком принялся компаньон. И хотя куски сахара смотрелись в его руках как неподъёмные кирпичи, Холмс сдержал желание отобрать у малыша тяжести, позволив тому сделать всё, что было в его силах.       До этого дня детектив редко пил медленный, вдумчивый, созданный для посиделок и неспешных разговоров чай, предпочитая ему быструю чашку крепкого кофе раз семь за сутки, чтобы поддерживать бодрость. Но сегодня, видимо, день такой: многое делается впервые, но явно впишется в дальнейшую жизнь.       Чай пили в гостиной. Холмс разместился в кресле, а Джон — напротив него, на журнальном столике, сидя по-турецки прямо на лакированной поверхности. Они и говорили, и молчали, то и другое оказалось удивительно приятным. Шерлок смотрел на своё приобретение и не понимал, как ещё вчера полагал свою жизнь полной и насыщенной без него. Интересно, что думал сам Ватсон…       — Что-то не так? — спросил чуткий малыш, отставляя чашку и вглядываясь в лицо Холмса.       — Прости, если это прозвучит обидно, или похоже на ревность. У меня мало опыта общения с людьми вообще, а уж с такими как ты и подавно. Мне… мне кажется, что твоё дружелюбие, эта лёгкость с которой ты покорил моё сердце (Шерлок уже не находил в себе сил удивляться как самому этому факту, так и тому, с какой лёгкостью он признал это), всё это ненастоящее. Ты проделал бы всё то же самое для любого другого… Ты под это заточен, для этого создан. Идеальный компаньон.       Джон улыбнулся.       — Именно поэтому меня трижды возвращали в магазин.       — Да. Прости. — Шерлок поставил чашку на стол и потёр пальцами виски. — У меня нет повода думать о тебе так, но я ничего не могу с этим поделать.       — Раз не можешь — думай. Пока я не докажу тебе обратное. Что я только твой компаньон. Только с тобой мне так хорошо и спокойно. Только к тебе я шёл всё это время. И очень рад, что сумел дойти.       — И ты не задал мне ни одного глупого вопроса, — вспомнил Холмс.       Джон хмыкнул. Глотнул ещё чая. И выдал:       — Перемещение человека в пространстве называют локомоцией, а как назвать перемещение его во времени?       Шерлок пару раз моргнул. Взял свою чашку, медленно допил потрясающе вкусный чай, вернул посуду обратно на стол.       — Полагаю, наиболее подходящий ответ — жизнь.       — И ты ещё сомневаешься, что я — создан для тебя? — Джон подошёл так близко к краю стола, что практически балансировал у границы пропасти, но Холмс не спешил подхватывать его. Был уверен в своём компаньоне.       На ночь они устроились каждый в своей постели. Когда Джончик улёгся, Шерлок не сдержался и пару раз погладил его по всему телу поверх одеяла, действительно как котёнка. Тот даже заурчал похоже.       Проснувшись среди ночи, детектив совершенно не удивился, обнаружив Джона на своей подушке, а свою ладонь — домиком над его телом, как-то так, что он и прикрывал, и не давил, чтобы не навредить. Холмс только чуть приблизил к нему лицо, практически касаясь носом этого волшебного существа, вдыхая его запах, наслаждаясь его близостью, и думая, где бы носить Джона, чтобы Ватсон всегда был с ним, но не подвергался чрезмерной опасности.       С этими мыслями величайший детектив современности заснул уже до утра.