Карманный Джон

      Холмсу стали сниться мокрые сны. Он не помнил их содержания, только ощущения. Нежные, ласковые прикосновения любящего и любимого существа. Осторожные, почти невесомые поцелуи. И имя, имя, что он при этом шептал, стонал, выдыхал, наслаждался его вкусом. Каждой буквой, каждым звуком. На разные лады: «Джон! Джооооон! Ох, Джонни…» и ещё десятки вариаций.       Проснувшись, он всегда натыкался взглядом на Джона реального. Тот обязательно был поблизости. Уже привычно лежал на подушке под ладонью Шерлока, или прямо на его груди, уложив голову в зону ключицы, или даже на животе, свернувшись в калачик, если одеяло было сброшено, и в позе морской звёздочки, если оно всё же было натянуто как раз ровно так, чтобы прикрыть малыша.       Вдохнув, Шерлок будил своего компаньона осторожным поглаживанием, наслаждаясь прикосновениями к тёплому, сонному тельцу в оранжевой пижамке с рисунком из жёлтых мишек; смотрел как тот забавно потягивается и чуть постанывает. И, ещё не открывая глаз, ответно гладит, а то и целует его палец.       Затем они направлялись в ванную. Иногда Холмс держал над Джоном душ, как в их первый день, иногда наливал воды в тазик, ставя его в раковину, взбивал там немного пены с клубничным или банановым запахом, и пока его человечек плескался в своеобразной джакузи, сам забирался в ванну, под душ.       Потом они завтракали. С момента появления в его жизни Джона, Шерлоку пришлось значительно пересмотреть свой рацион. Привыкнув по нескольку дней обходиться без нормальной еды, редкими перекусами, сигаретами и кофе, Холмс был вынужден привести эту часть своей жизни в порядок, потому как без него Ватсон есть отказывался. Когда в их первое совместное утро Шерлок соорудил для малыша горячий бутерброд из того, что чудом отыскалось в холодильнике, собираясь ограничиться привычным кофе без сахара, Джон решительно отодвинул тарелку. И не съел ни кусочка за весь день, пока Шерлок, выполнив несколько действительно неимоверно скучных расследований, не заработал достаточно, чтобы приготовить ужин и для себя.       С сигаретами тоже пришлось попрощаться, ибо Ватсон был решительно настроен закурить, как и его владелец. Напрасно Шерлок читал лекции, что он куда больше, следовательно на его организм никотин и прочие гадости действуют куда слабее…       Инспектор Грегори Лестрейд, приятель, или даже почти друг, наиболее часто привлекающий Шерлока к расследованиям, отметил положительные перемены во внешности Холмса. Тот чуть поправился, из лица ушла зеленоватая бледность, кудри заблестели, да и вообще, весь вид детектива теперь дышал радостью к этой жизни. Спасибо Грегори, тот не задал ни единого вопроса, увидев с Шерлоком Джона, и даже шикнул на свою напарницу Донован, явно собиравшуюся отпустить пару не особо приятных шуточек на эту тему.

***

      Джон стал постоянным спутником детектива. То он устраивался на его плече, то выглядывал из-за ворота пальто, и очень редко — из того самого нагрудного кармана. Это место было любимым у Ватсона (он говорил, что нет ничего приятнее, чем слушать сердцебиение хозяина), но страшно напрягало детектива. Тот не мог забыть слова про спасение жизни, и приходил в ужас от одной мысли, что пуля, предназначенная ему, может попасть в это крохотное тело…       В один из первых дней новоиспеченный владелец Джона решился посмотреть в интернете, сколько живут эти человечки. Было сказано, что около двадцати лет с момента продажи. Маловато, но… Шерлок прикинул, что с его образом жизни малыш вполне может его пережить. Правда, учитывая, что это чудо генной инженерии создано сравнительно недавно, ещё ни один Джон не умер от старости.       Шерлок продолжил изучать этот вопрос, и выяснил, что наиболее частая причина смерти малышей — вина их хозяев. Так же он узнал, что за их гибель не предусмотрено никакой ответственности. Эти идеальные компаньоны не имели даже статуса граждан, а были где-то между домашними животными и предметами роскоши. Да, их охранял закон вроде «О жестоком обращении с Джонами», но если никто не заявлял и не писал в полицию, никаких расследований не проводилось, хозяева просто хоронили погибшего малыша во дворе в коробке, сдавали в пункты утилизации, а то и просто выбрасывали в мусорный контейнер вместе с пищевыми отходами. Хотя статья призывала этого не делать, напоминая, что сдать на утилизацию — куда более правильная процедура.       Читая всё это, Шерлок холодел. К живому, думающему существу относились как к игрушке… «Поломанных» Джонов предлагали также сдавать в магазины (наверняка для утилизации) и приобретать новых, со скидкой. Он отыскал всего одну больницу на весь Лондон, где малышам соглашались оказать хоть какую-то медицинскую помощь в случае нужды. Специалистов по их анатомии и физиологии не хватало и от «лечения» малыши чаще погибали, чем выздоравливали.       Начитавшись этой жути, Шерлок решительно захлопнул ноутбук, и долго думал, как ему защитить своего Джона, помочь, если с ним, не дай Бог, что случится…

***

      В этот вечер, ничего не надумавший детектив, решил принять успокаивающую ванну. Джончик, естественно, отправился с ним.       Пока Холмс просто лежал в тёплой воде, тот со смехом бегал по его груди как по мелководью, плавал над животом, где уже было поглубже, нежился, валяясь в зоне ключиц, как на пляже.       Пару раз сплавал до самого дальнего конца ванны и устроил прыжки с согнутых колен Шерлока, как со скал. Детектив любезно подсаживал компаньона, радуясь, что за хлопьями пены не видно, насколько его член реагирует на эти манипуляции и прикосновения и мысленно благодарил Джона, что тот ни разу не донырнул до этого органа.       Когда малыш устал и угомонился уже окончательно, устроившись на груди Шерлока, а тот почти бессознательно принялся поглаживать его по всему телу, осторожно касаясь самыми кончиками пальцев, детектив пришел к выводу, что спасти своего друга (он чуть покосился на него, решая, можно ли его так называть, или вернее будет совсем другой термин), можно только если улучшить и упрочить положение остальных. И помочь в этом может свой человек в правительстве. А именно — старший брат, Майкрофт. Нужно будет поговорить с ним.       Приняв это решение, детектив заметно успокоился и расслабился. И, видимо, его поглаживания стали чуть более чувственными. Во всяком случае, Джон перевернулся на спину и принялся постанывать, когда пальцы детектива пробегали по его телу.       Осознав это, Шерлок чуть приподнялся, отчего Джон полностью оказался извлечён из порядком остывшей воды (недовольно замычав при этом), но теперь, когда пена ничего не скрывала, уже не было ни малейших сомнений, что он возбуждён. Да ещё как… Член Ватсона стал размером чуть больше красной фасолины, да и цветом напоминал её.       Шерлок вздохнул. Он искал в интернете (не сразу, пару раз дав себе по рукам, обозвав извращенцем и ещё парочкой слов пообиднее), случались ли сексуальные отношения между владельцами и компаньонами. Единственное, что он сумел найти на эту тему: покупку второго человечка — Джоанны, например — и наблюдение за процессом. Предлагалось даже видео, но его Шерлок смотреть не стал.       Ну да, из-за разницы размеров, ничего нормального у них не выйдет (можно подумать, что сейчас его поведение нормально), но привлекать какую-то Джоанну не хотелось совершенно…       В его снах Джон всегда был обычным человеком. Шерлок мог смотреть в его глаза, чувствовать, как его руки пробегают по телу, скользя и лаская везде, где только можно желать.       — Джон, — позвал Шерлок, осторожно поглаживая его бёдра и уже почти задевая член, но всё же не делая этого. Такое чувствительное место не должно пострадать от его загрубевших от всевозможных опытов пальцев.       — Да, Шерлок, — с готовностью отозвался тот и открыл глаза. Значит, он вполне себе отдаёт отчёт чем они занимаются. Всё понимает и… не против.       — Хочешь мы найдем тебе… через интернет… партнёршу? Или партнёра. Я читал, что так делают. Хозяева ищут своим Джонам… пару.       — Только если ты таким же образом найдёшь пару себе. Ох… можешь погладить чуть ниже?       — Ты… ну… ты же нуждаешься…       — А ты — нет?       — Я… не нуждался. Раньше.       — Удивишься, но я — тоже. И, если ты не заметил, я хочу тебя.       — Взаимно, — Шерлок вздохнул, осторожно взял своего Джончика в ладони и поднёс их к лицу. — Во снах я…       — Да, я слышал как ты стонал и называл моё имя. Я занимался тем же самым, но гораздо тише.       — Но там ты ростом с меня.       — А у меня — ты такой же малыш, — улыбнулся Джон, поудобнее укладываясь в ладонях. — Мы прячемся в заброшенных домах, сбежав от утилизации, когда нас сдали недовольные хозяева. Сначала просто помогаем и поддерживаем друг друга, а потом уже понимаем, что любим.       — Ты — любишь? — спросил Шерлок, и, кажется, придумал, как поласкать член Джона, не навредив ему грубыми прикосновениями. Он осторожно провёл по телу малыша самым кончиком языка, чувствуя вкус пены для ванны.       — Не знаю можно ли назвать это любовью, привязанность же заложена в меня генетически, как и цвет волос… но… ох… чёрт… прости за ругань, но это было… можешь повторить?       — Я тоже не знаю, — Шерлок осторожно покрывал поцелуями лежащее в его ладонях трепещущее тельце, то и дело проводя по тому же месту языком, и радуясь, что слюны у него ровно столько, чтобы чуть облегчить скольжение, но не запачкать. — Может, это просто похоть голимая? У меня просто раньше ни с кем не было такой душевной близости и в физической я не нуждался. Видимо, это взаимосвязано.       — Да что ты, кто бы мог подумать, — Джон согнул ноги в коленях и развёл их, недвусмысленно намекая, где он хочет получить ласку в следующий раз. — Шерлок, я не вырасту, а ты не уменьшишься. Или мы найдём способ заниматься любовью такими, какие мы есть, или…       Что там будет «или» Ватсон не договорил, да Холмс и не был особенно настроен слушать. Он, наконец, добрался до самых сокровенных мест, стараясь ласкать самым кончиком языка. Судя по стонам и словам одобрения, он делал всё правильно.       Шерлок мог взять в рот член Джона, но опасался навредить, всё же тот был таким крохотным, поэтому он просто щекотал языком яички, а по члену осторожно проводил снизу вверх и обратно, аккуратно полизывая головку, как вершину мороженого и чувствуя уже не только вкус пены, но и самой кожи Ватсона, а чуть позже — крохотных капелек, что выступили на самом кончике.       — Шер… Шерлок… пожалуйста, можешь… — с трудом выдохнул Джон, чуть приподнимая таз на каждом слове и разведя бёдра на максимальную ширину.       Холмс большими пальцами осторожно развёл в стороны его ягодицы и скользнул языком между ними, уже с большей интенсивностью и страстью вылизывая как крохотную дырочку, так и всё её окружение, на которое попадал язык. Тем временем Джон обхватил свой увлажнённый партнёром член ладонью и принялся довольно интенсивно ласкать себя.       От этого зрелища собственный член детектива буквально взмолился о хоть одном прикосновении, но руки Шерлока были заняты, и он мог только чуть заплакать, не то от возбуждения, не то от обилия чувств.       Джон уже не столько стонал, сколько скулил, не забывая, впрочем, выкрикивать имя любовника и спустя несколько мгновений феерично — в прямом смысле этого слова — кончил.       Шерлок ещё несколько раз провел языком по его телу, слизывая, а кое-где и сцеловывая сперму, затем опустил малыша в воду и чуть покачал там, ополаскивая. Потом снова поднял к лицу, поцеловал, собрался было посадить на бак для белья и вытереть, но был остановлен вопросом:       — А ты как же?       Шерлок хотел сказать, что справится сам, но слова не шли. Да они сейчас и не были нужны.       — Чуть спусти воду, — велел Джон.       Пока вода спускалась, компаньон, а теперь уже любовник, осторожно целовал и поглаживал лицо Шерлока, но когда из воды показалась головка возбуждённого до предела Холмса, велел воткнуть пробку на место.       Вставший рядом с членом, Джон оказался как раз на голову выше него. Уровень воды позволял малышу находиться в относительном тепле и обеспечивал дополнительную необычность ощущениям. Обхватив член любовника руками и прижавшись к нему всем телом (детектив охнул) Ватсон принялся тереться об него, как о пилон для стриптиза, попутно целуя и вылизывая головку, помогая себе и руками. Его язычок легко проскользнул в самую дырочку уретры, от чего Холмс едва не задохнулся.       У него не было сил анализировать происходящее, он плохо соображал, что там выкрикивал, помнил только, как выгибался чуть ли не на полумостик, упираясь то ладонями, а то кулаками в дно ванной, и довольно скоро его вообще вынесло куда-то за грань этого мира, этой вселенной, этой жизни.       Шерлок Холмс пережил свой первый оргазм.       Он начисто забыл, как потом ополаскивался и обмывал Джона, как добирался до спальни, очнулся и осознал себя уже в постели, накрытым одеялом, привычно ощущая тяжёлое и теплое тело Джона на своей груди.       — Скоро привезут лесенки, — тихо сказал Холмс. — Помнишь, я заказал несколько, чтобы установили по всей квартире и парочку на колесиках — чтобы ты мог их двигать, куда захочешь. — Он положил ладонь на Ватсона и чуть погладил его поверх одеяла.       — Хорошо, — ответил тот, — спасибо. И за этот секс — тоже.       — Мы — ненормальные извращенцы? — спросил детектив.       — Вопрос не ко мне, — Джон чуть завозился, устраиваясь поудобнее. Шерлок осознал, что на сей раз пижамы на собеседнике нет. Как и на нём самом. — Мне безумно понравилось. Я не против повторить. И как-то не особо важно, извращение это или нет. Я люблю тебя, Шерлок Холмс. Даже если это и всего лишь гормоны, заложенные генетикой.       Детектив чуть повернул голову, от чего его губы скользнули по влажным волосам компаньона и задержались в лёгком поцелуе.       — Думаю… Я тоже люблю тебя, Джон. Даже если это сбой в моих нейронных связях. Полагаю, повторим ещё не раз. А сейчас — засыпай. Завтра нам предстоит тяжёлый день. Я познакомлю тебя со своим братом.       — Хочешь изменить мир? — тихо спросил Джон, — не нужно, Шерлок. Ничего хорошего из этого никогда не получалось.       — Вот ты мне скажи, что это были за владельцы, которые полагали твои вопросы глупыми?       Джон ничего на это не ответил. Поцеловав Шерлока уж куда получилось при том где лежал, он тихо сказал:       — Спи. Уверен, сегодня я тебе уже не приснюсь.       И он оказался прав.