Книга Астрид

Мы вернулись к забору через неделю после барбекю, но на этот раз мы идем туда вместе, но не держимся за руки. Между нами висит неловкое напряжение, и это бесит меня. Я притворяюсь, что я не скучаю по звуку его голоса и прикосновению его рук. Путь кажется длиннее, может потому, что я не бегу за ним, как чокнутый маньяк, как в прошлый раз, а возможно, из-за молчания между нами и духоты. Солнце высоко, облаков не видно, а воздух слишком душный. Когда мы достигаем линии деревьев, я с опаской приближаюсь к забору, не желая, чтобы Марк Лэйрд увидел меня. Для него было бы глупо оставаться здесь, но это не касается девушки, которая все еще лежит возле забора. Единственный звук — это ветер в траве. Но ветер приносит еще кое-что. Он приносит запах смерти, сжигая мои ноздри и перехватывая мое горло так, что я едва могу дышать. — О Боже, — выдавливаю я из себя, глаза слезятся. Иккинг уже присел на корточки рядом с девушкой, одной рукой прикрывая нос и рот. Я делаю осторожный шаг. Ее лицо темно-фиолетовое. Ее задушили. Из ее рта торчит синий язык. Я отворачиваюсь и прислоняюсь к забору, закрыв глаза. Я знаю, что никогда не смогу смотреть на синие кровоподтеки на внутренней стороне ее бедер. — Он убил ее, — говорю я. Я судорожно выдыхаю и глотаю грязный воздух и подавляю рвотный позыв, стиснув зубы. Я чувствую, что Иккинг подошел ко мне. Он тоже тяжело дышит. — Что она сделала? — спрашиваю я, хотя я не очень хочу знать. — Разве это важно? — спрашивает он и звучит усталым. — От этого станет лучше, если она это заслужила? Я качаю головой. — Нет. Я просто хочу знать. — Она не согласилась на брак по расчету, — говорит он. Я изо всех сил зажмуриваюсь еще крепче. Это она. Та девушка, про которую я слышала в день свадьбы. Эти жестокие вещи, которые мы делаем друг с другом. Иккинг сжимает забор руками так сильно, что его костяшки белеют. Я не пытаюсь прикоснуться к нему. Он кричит, очень громко, он выходит из-под контроля. Он трясет забор. Его гнев очень мощный, потому что он неожиданный. Когда его крик замирает, он упирается лбом в металл. — Иногда, — говорит он тихо. — Я ненавижу это место, — он поворачивает голову и смотрит на меня. — Я знаю, — говорю я, почти шепотом. — Я тоже. Мы идем домой очень медленно. Я чувствую себя опустошенной. Я не знаю, что мне делать. Когда мы подходили к дому, к забору подошел Сэм. На его бедрах пояс с инструментами, и это выглядит так нелепо, что мне хочется смеяться. — Привет, — говорит он, приветливо махая нам рукой. — Я искал тебя, Иккинг. — Да? — спрашивает Иккинг. Он проводит рукой по волосам. — У меня обваливается черепица, — Сэм кивает на крышу. — Подумал, что ты можешь помочь. Иккинг смотрит на меня, затем снова на Сэма. — Конечно. Дай мне минуту, ладно? — Да, да, нет проблем, — с улыбкой сказал Сэм. Каждый раз, когда он улыбается, это сбивает с толку. Она не подходит его тираническому характеру. Мы заходим внутрь, и я скидываю свои ботинки. Я злюсь, и один со всей силы врезается в стену. Иккинг смотрит на меня, подняв брови. — Я не могу поверить, что ты помогаешь ему, — говорю я. — Это просто черепица. Я ненавижу, как небрежно он говорит. — Ну и что? — спрашиваю я. — Мы не должны помогать ему. Иккинг не отвечает и достает из холодильника бутылку воды. Я смотрю на его спину в течение секунды, затем топаю в ванную, захлопнув за собой дверь. Я принимаю долгий, холодный душ. Когда я выхожу из душевой кабинки, в доме тихо, и я слышу слабый стук с соседнего участка. Может, Вселенная сжалится надо мной, и Сэм вгонит себе в руку гвоздь. Я кутаюсь в полотенце и встаю перед зеркалом. Мое лицо загорело.Я по-прежнему выгляжу так, как обычно, но чувствую себя иначе. Я дочь моего отца. И сестра Кэтрин. И всегда такой буду. Но я начинаю влюбляться в Иккинга. Я сползаю по стене ванной и утыкаюсь лбом в колени. Если бы замуж вышла Кэтрин, она никогда не позволила бы этому случиться. Ее преданность делу была бы непоколебимой. А я смотрю на лицо Иккинга и представляю лицо мальчика, который помогает умирающим. Я сижу там до тех пор, пока не замерзаю. Я надеваю чистые шорты и футболку и делаю пучок из мокрых волос. Я не уверена, но мне кажется, что сегодня моя очередь готовить. Из кухни я все еще слышу стуки с улицу и голоса Сэма и Иккинга. Когда я наклоняюсь к холодильнику, чтобы посмотреть, какие продукты у нас есть, я слышу крик. Пронзительный крик. Я оставляю дверь холодильника открытой и бегу на улицу. Сэм лежит на земле в своем дворе, а на его ноге камень, похожий на плиту. Он не движется. Я смотрю на Иккинга, который, стоя на краю крыши, смотрит на Сэма. Позади него солнце, поэтому я не вижу его лицо, но что-то в его позе говорит мне стоять на месте. Я стою у забора, не зная, что происходит, и наблюдаю, как Иккинг спускается по лестнице. На лице Сэма кровь, а нога неестественно выгнута: я вижу дырку на его штанине и кость, торчащую из ноги. — Тебе нужна помощь, — говорю я Иккингу. Мередит нигде не видно. — Подожди, — говорит Иккинг, глядя на Сэма, который начинает шевелиться. Иккинг говорит так же спокойно, как всегда. Даже слишком спокойно. Сэм поднимает голову и приподнимается, опираясь на окровавленный локоть. Он стонет, глядя на свою ногу, а когда он видит Иккинга, он испуганно пытается ползти назад. Иккинг игнорирует его, садится на корточки рядом с его головой, и кладет руку на грудь Сэма, чтобы держать его на месте. Я не слышу, что говорит Иккинг, лишь низкий гул его голоса, но глаза Сэма широко раскрыты. Он кивает. — Я думаю, что Сэму нужна помощь, Астрид, — говорит Иккинг, не оборачиваясь. — У него нога сломана. — Ладно, — говорю я. Я разворачиваюсь и выбегаю через ворота. Мои босые ноги шлепают по горячему асфальту, но я не чувствую боль. Я не замедляюсь и не останавливаюсь, пока не добегаю до больницы. Обратно мы едем на велосипеде фельдшеров. Когда мы вернулись, Мередит сидела рядом с Сэмом в траве, его голова была на ее коленях. Его лицо было белым, как кость, торчащая из его ноги, а Мередит беззвучно плакала и что-то шептала ему. Иккинг сидел на столе для пикника, положив ноги на скамейку. Я стою рядом с ним, пока ногу Сэма стабилизируют медики. Он кричит, когда его кладут на носилки, а Мередит порхает над ним. — Было бы проще, если бы он потерял сознание, — говорит Иккинг. — Может, он потеряет, — говорю я и чувствую полнейшее безразличие к Сэму. Медики выносят Сэма на дорогу, и Мередит идет с ними. — Что случилось? — спрашиваю я, когда они скрылись из виду. Иккинг спрыгивает со стола и встает рядом со мной. — Он упал. Я наклоняю голову и смотрю на него. — Ты его толкнул? Иккинг не отвечал так долго, что я подумала, что он и не собирается. — Мы обсуждали, как он относится к Мередит. Он разволновался, — говорит он, наконец. — Крыша не место для нервов. — Это не ответ на мой вопрос, — говорю я тихо. — Нет, я его не толкал. — Что ты сказал ему? — интересуюсь я. Иккинг усмехается. — Он больше не тронет Мередит. Это все, что имеет значение. — Но как же… — Я пойду в дом и приведу себя в порядок, — говорит он, обходя меня. Он отходит от меня, и я провожаю его взглядом. Он сильный, я знаю это. Я почувствовала это, когда он помог мне подняться на скалу на реке, и как тряс забор. И теперь я знаю, что он может быть безжалостным.Интересно, увижу ли я новые стороны Иккинга. Это должно заставить меня опасаться, но я восхищаюсь им за его безжалостность. Он не боится действовать, когда действия необходимы. Когда мы впервые встретились, я думала, что он равнодушный. Но сейчас я понимаю, что он чувствует так же глубоко, как и я. С самого начала он не специально перевернул все мои простые, заранее сформированные идеи о том,кто он. Иккинг — головоломка. Мне нравится, что эта головоломка сложная, и что-то мне подсказывает, что ее разгадка будет уникальной и интересной.