Книга Астрид

Мы тихо едим ужин, и я не спрашиваю Иккинга, куда он уходит после этого. Я убираю со стола и из окна кухни я вижу Мередит, которая входит в свой дом, я стучу по стеклу, чтобы она заметила меня. Она оборачивается ко мне с опухшими и красными глазами. Я поспешно выхожу на улицу. — Эй, Мередит, — говорю я. — Как он? Она сжимает руками забор. Ее волосы выглядят грязными. — Его перевели из хирургии. Все прошло хорошо. Я неловко захожу на ее участок. — Все будет хорошо, — говорю я. — Он сказал… — слеза скользят вниз по ее щеке, и она убирает их с нетерпением. — Он сказал, что как только сможет, он подпишет петицию, чтобы мы развелись. Он сказал, что президент одобрит это, — ее голос срывается. — Он сказал, что мы не подходим друг другу. Он даже не спросил меня, чего я хочу. Значит, вот что сказал Иккинг. — Разве это не то, чего ты хочешь? — спрашиваю я. — Он бьет тебя, Мередит. Она смотрит на меня с таким испепеляющим презрением, что я делаю шаг назад. — Ты думаешь, я не знаю этого? — говорит она.  — Наш брак закончился. Я вернусь в город к родителям, а потом что? Никто не захочет меня. — У нас в городе полно парней, которые ищут жен. — Я уже была женой. — Ты не знаешь этого. Кроме того, ты не должна выходить замуж, — говорю я. — Ты можешь устроиться на работу и жить для себя, где никто не будет бить тебя. Она смеется с такой горечью, что мое горло сжимаются. — Я хочу семью, Астрид. Я хочу детей. Я не хочу жить с родителями и смотреть, как люди жалеют меня, потому что я не смогла удержать мужа. — Этого не произойдет, — говорю я, хотя у меня нет убежденности в том, что это не так. Но все же, есть много девушек, которые никогда не были замужем и которые живут своей жизнью в одиночку. — Даже если это и произойдет, то лучше так, чем терпеть побои каждый день. Мередит прикусывает губу, слезы текут по ее щекам. — Может быть, — говорит она. Она пожимает плечами. — Думаю, теперь я никогда не узнаю этого. — О, Мередит, — говорю я, разрываясь между разочарованием и скорбью. — Не надо сочувствия. Это мой выбор, — она открывает дверь своего дома. — Я знаю, ты хотела, как лучше, — она не смотрит на меня. — Но это не тебе решать. Я возвращаюсь в дом и пытаюсь почитать на веранде, но удушающая жара и мое собственное беспокойство против этого. Иккинга по-прежнему нет дома, когда я легла в кровать ближе к полуночи, и я надеялась, что он не наказывает себя за то, что произошло ранее. Может быть, Мередит права, и это не было решением Иккинга, но я не жалею, что он это сделал. Я не хочу его жалеть. Мне жаль, что я не подумала об этом первой. Я не помню, как уснула, но звук из душа разбудил меня. Я приподнимаюсь на локтях и слышу тихий плевок — видимо, Иккинг чистит зубы. Дверь в ванную открывается, и его темный силуэт движется по коридору. — Ты только что пришел домой? — спрашиваю я. Он останавливается в дверном проеме. Вокруг его бедер белое полотенце. — Несколько минут назад. Я тебя разбудил? — спрашивает он тихо. — Все нормально, — я сажусь. — Где ты был? Он проводит рукой по волосам и вздыхает. — На прогулке. Прости, что я ушел без предупреждения. Мне нужно было уединиться на некоторое время. — Я видела Мередит. Она сказала, что Сэму сделали операцию, и все прошло хорошо. Иккинг не отвечает. Я чую свежий запах мыла. — Он сказал ей, что он подпишет петицию, чтобы прекратить брак. Иккинг кивает и входит в комнату. Я могу сказать, что он следит за мной, но я не вижу его глаза. — Ты поступил правильно, — говорю я. Я смущаюсь, но он заслуживает знать все. — Разве? — глухо спрашивает он. — Тогда я не так сильно отличаюсь от Сэма, — он выдыхает. Я села на колени на краю кровати. Я хочу быть ближе, чтобы я могла прикоснуться к нему, хотя это ужасная идея. — Не говори так. Иногда боль — это единственный язык, который понимают некоторые люди. И ты другой, — мой голос напрягся. — Ты не причиняешь мне боль, Иккинг. В течение длительного времени, я слышу только тиканье часов на моей тумбочке. Его глаза смотрят в мои глаза, а в воздухе висит напряжение. — Ты никогда не называла меня по имени, — говорит он наконец. — Что? — я так растерялась, что на секунду думаю, что это сон. Я не знаю, что я ожидала от него услышать, но точно не это. — Только сейчас. Ты назвала меня Иккингом. Ты никогда не говорила этого раньше, — он делает паузу. — Мне нравится, как это звучит. Он прав, и я даже этого не поняла. Я не говорила его имя, как будто подсознательно сохраняя то небольшое расстояние между нами. Как будто это поможет, я же замужем. Я дура. — Прости, — говорю я, заставляя себя говорить и не обращать внимания на ком в горле. — Не извиняйся, — я вижу очертания его улыбки в лунном свете. — Просто скажи это снова когда-нибудь. Я киваю. Я не позволю себе плакать. — Спокойной ночи, Иккинг, — шепчу я. — Спокойной ночи, Астрид, — шепчет он