Книга Астрид

Я оставляю записку там, где ее найдут. Если не сегодня, то завтра рано утром, когда приедет Хеддер. Она не пропустит ее; она слишком хорошо выполняет свою работу. Потом я иду домой и оставляю флакон в нижнем ящике в ванной, где все мочалки и шампуни. Я не знаю, буду ли они проверять отпечатки пальцев, но на всякий случай, вытираю флакон, чтобы на нем были только мои. Я улыбаюсь во время ужина и стараюсь не думать, что это моя последняя ночь в этом доме. Я слушаю смех Иккинга и стараюсь не думать, что слышу его в последний раз, потому что завтра он будет ненавидеть меня. Но он будет жив, а это справедливо. После ужина я ложусь под одеяло и не сдерживаю слез. Он это слышит, когда ложиться рядом. — Астрид? — говорит он. Я хочу запомнить звук его голоса. — Почему ты плачешь? — Я не плачу, — говорю я, вытирая щеки. Я отталкиваю его и поворачиваюсь к нему. Его глаза выглядят почти прозрачными в лунном свете. — Давай сбежим, — выдыхаю я. — За забор. Посмотрим, что там. Найдем океан. Он смотрит на меня и хмурится. — Что случилось? — говорит он, наконец. — Поговори со мной. Но я не могу. Я качаю головой. — Нет, — шепчу я. Его руки крепко сжимают мои бедра. — Когда-нибудь, — говорит он. — Мы посмотрим вместе на океан, я обещаю. Я киваю, потому что я не могу открыть рот, не представляю, что может из него вылететь. Я просто ложусь на него и целую его. Мягкость его губ, вкус, сила его рук. Я хочу запомнить это. Я хочу сказать, что я люблю его. Но это было бы эгоистично. Я — лгунья. Я просыпаюсь от стука в дверь. Он громкий и настойчивый. Мое сердце бьется так же. Почему-то я уверена, что это за мной. — Иккинг, кто-то пришел, — я толкаю его, щурясь от лучей солнца из окна. — Хммм? — бормочет он. Стук становиться сильнее. Они не будут долго ждать. — Кто, черт возьми, пришел так рано? — стонет он, поднимаясь. Как только он покинул комнату, я сажусь, делаю глубокий вдох, и убирая волосы с лица. Я должна быть сильнее, чем когда-либо прежде, храбрее. Голос, доносящийся из гостиной, похож на голос… Валки? Будет хуже, чем я ожидала. Я надеваю шорты и футболку, а затем собираю волосы в хвост. А затем в дверях появляется растерянный Иккинг и человек в грязной полицейской форме. — Астрид, — говорит он. — Мои родители здесь. И полиция, — он указывает на человека рядом. — Они говорят, что они получили анонимную записку о том, … — он замолкает и смотрит на полицейского. — Это просто смешно. Я не могу поверить в это. — В записке сказано, что вы планировали отравить его, — говорит полицейский. — Они хотят сделать обыск, — говорит Иккинг. — Валяйте, — говорю я, пытаясь не трястись от страха. Полицейский выходит из комнаты, и через несколько секунд, я слышу звуки открытия шкафов на кухне, а его голос выкрикивает приказы. Иккинг смотрит на меня, а я стараюсь не плакать. Я сажусь на край кровати и опускаю взгляд на руки. — Я не понимаю, что они делают здесь, — говорит Иккинг. Он садится рядом со мной. —Может, мы все еще спим? — Это не сон, — говорю я. — Ну, они должны поторопиться и убраться отсюда, — говорит Иккинг. В его голосе гнев, страх и сомнение. Мое сердце падает в желудок. Я хочу рассказать ему, но я боюсь причинять ему боль. Но это выбор между болью или смертью. Смерть — не вариант. Иккинг берет мою руку в свою, в то время как мы слушаем, как полиция роется в кухне и гостиной, притворяясь, что не замечаем их. Затем они идут в ванную. Я начинаю трястись от страха. Как и Иккинг, который нервно дергает ногой. Мы слышим возглас из ванной, а затем звук быстрых шагов, разговоров. Я не могу сосредоточиться. — Мы нашли кое-что, — говорит полицейский, и мы с Иккингом смотрим на него. Он держит пластиковый пакет с пузырьком внутри. — Что это? — спрашивает Иккинг. — Это мы и должны выяснить, — говорит полицейский, глядя на меня. — Но если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это яд. Иккинг медленно поворачивает голову ко мне. — Мы должны… — начинает полицейский, но Иккинг даже не смотрит на него. — Астрид, — говорит он. Он не просто смотрит на меня, он смотрит на меня, изучая меня пристальным взглядом. Он не верит. Он ждет объяснений. Он не верит полицейскому, потому что он верит в меня. Одинокая слеза стекает по моей щеке. — Прости меня, — шепчу я. Я вижу, что полицейский направляется ко мне я встаю, отпустив его руку. Я не сопротивляюсь, когда он схватил меня за руки. Я не смотрю, когда Иккинг пытается вмешаться, толкая полицейского, когда он тащит меня в гостиную. Я вижу лицо Валки и думаю, что она хочет задушить меня своими руками.