Книга Астрид

Они посадили меня в камеру в подвале здания суда. Она чистая, по крайней мере. Полицейский, который нашел флакон, практически пихает меня внутрь. — Я уверен, что мы разберемся со всем этим в ближайшее время, — говорит он. — Сиди тихо. Дверь с грохотом захлопывается. Я опускаюсь на железную кровать и сворачиваюсь в клубок. Здесь жарко, но я бесконтрольно дрожу. Я должна быть готовой ко всему, что произойдет дальше. Я не могу отступить сейчас. Я говорю себе, что кто бы ни пришел в мою камеру, я буду готова. Это может быть мой отец, президент, сам Иккинг. Кто бы это ни был, я буду сильной. Я не знаю, сколько времени проходит. Стало невыносимо душно. — Астрид? Я подскочила. В дверях стоит Хеддер. Она закрывает дверь камеры за собой и смотрит на меня печальными глазами. — Твой отец и сестра здесь, — говорит она. — Они наверху. Затем они встретятся с Хеддоками. Они говорят, что понятия не имели, что ты что-то планировала, — они играют до конца. — Они не знали, — говорю я. Во рту пересохло. — Я думаю, что ты не захочешь говорить с полицией без адвоката. Поэтому сегодня, мы наймем адвоката. Затем ты сможешь… — Нет, — говорю я слишком громко. — Не надо адвоката, — правовая система изменилась после войны. Мы не имеем права на адвоката или отказа от разговора с полицией. Но Хеддер, наверное, думает, что она помогает мне. — Я хочу признать себя виновной. Не надо суда. — Астрид, — говорит Хеддер, делая шаг ко мне. — Я не знаю, что происходит. Но я знаю, что произойдет, если ты признаешь себя виновной. Как и ты. Я киваю. — Я виновна. Не надо суда. Хеддер смотрит на меня, затем открывает дверь. — Пойдем со мной, — говорит она. — Куда мы идем? — Давай, — говорит она. — Торопись. Я не хочу покидать относительную безопасность своей камеры, но Хеддер никогда не причинит мне боль. Я следую за ней. — Мы посмотрим, что можно сделать, чтобы достать тебе какую-нибудь обувь, — говорит она, косясь на мои голые ноги. — И другую одежду. Мы выходим из камеры, и Эрет удивленно смотрит на нас. — Я веду ее в комнату для допросов, — говорит Хеддер. — Ладно, — Эрет, кажется, смущен, но он не спорит. Хеддер ведет меня к двери, неотличимой от всех остальных. Комната за дверью маленькая, в ней только стол и два стула. — Посиди, — говорит Хеддер. — Я скоро вернусь. На одной стене висит двустороннее зеркало, но я не думаю, что кто-то наблюдает за мной. Я сижу на металлическом складном стуле и смотрю на стол. Внезапно динамик, установленный на потолке, гудит, заставляя меня подпрыгнуть. — Она говорит, что она виновна, — я слышу голос Хеддер. — Иккинг! Ты слушаешь? Ты слышал, что сказала Хеддер? — на этот раз голос Валки. — Неважно, что она сказала, — Иккинг. Он, похоже, устал. — Она бы не сделала этого. Она не собиралась убивать меня. — Тогда почему в вашем доме нашли яд? — спрашивает Валка. — Я не знаю, — выдыхает Иккинг. — У меня нет объяснения этому, но я знаю, что она не виновна. — Она говорит правду, — говорит Президент Стоик. Они все должны быть здесь, —мой отец и Кэтрин тоже там? И тут же я слышу Кэтрин. — Я не хотела говорить раньше. Но теперь я думаю, что должна. — Что? — спрашивает Президент Стоик. — Астрид всегда была…другой, — говорит Кэтрин. Я сжимаю руки в кулаки. — Другой? — голос Валки. — Что ты имеешь в виду? — Неустойчивая, — говорит мой отец, и я понимаю, что моя судьба действительно предрешена. Это то, чего я хотела. Это то, что должно было произойти. Но предательство моей семьи до сих пор режет меня, как острый клинок. — Мы делали все, что могли, для нее, — мой отец продолжает. — Но ничего не получалось. Мы надеялись, что она перерастет это. Наступает тишина, а затем я слышу голос Валки. — Как и ее мать. Сумасшедшая, как ее мать! — я рада, что мы не в одной комнате, потому что сейчас мои кулаки готовы пойти в бой. — Валка, остановись! — цедит Президент Хеддок. — Астрид не сумасшедшая, как и ее мать, — сказал мой отец. — Но…это в ее характере… — Она переживала за браки, — говорит Кэтрин. — Что это не правильно. Наступает тишина. — Ерунда, — говорит Иккинг. — Это полная туфта. — Иккинг! Даже сейчас слова Иккинга заставляют меня улыбнуться. Он верит мне, хотя не должен. — Я не знаю точно, что происходит, но то, что вы говорите об Астрид, — неправда, —говорит он. — Либо вы не знаете ее вообще, либо вы врете. Я жил с ней. Я спал рядом с ней. И в ней нет ничего плохого. Она… — его голос срывается, и я закрываю глаза. Я знаю, что Иккинг тщательно скрывает свои эмоции ото всех. Я ненавижу себя за то, что довела его. — Мы тоже жили с ней, Иккинг, — говорит отец. — Намного дольше, чем ты. Никто не знает ее лучше, чем мы. — Тогда как ты мог позволить ей выйти замуж за нашего сына? — спрашивает Валка. —Зная, что она неуравновешенная? — Это было не наше решение, если вы помните, — говорит отец. — Он должен был жениться на Кэтрин. Но он выбрал ее, — он такой самодовольный, так уверен в себе, не смотря на то, что его план разбился на тысячи кусочков. Он не сможет сам убить Иккинга, по крайней мере, в ближайшем будущем. После моего обвинения, отец не будет рисковать. — Независимо от этого, вы обязаны… — Успокойся, — твердо говорит Иккинг. — Просто заткнитесь, вы все, — наступает пауза, а затем его голос становиться громче. — Я хочу увидеть Астрид. — Нет! — говорю я прежде, чем могу остановить себя. Я встаю со своего места и задираю голову, но они меня не слышат. — Нет! — Я хочу увидеть ее, — повторяет Иккинг. — Сейчас. — Дай мне минутку, — говорит Хеддер. — Спасибо, — говорит Иккинг, и наступает тишина.