Книга Астрид

Я провела следующие три дня в камере. Ко мне приходила Хеддер, рассказывала новости, а потом уходила так быстро, что спотыкалась о свои же ноги.Эрет приносил мне еду и с сочувствием улыбался мне. Хотя, было бы лучше, если бы он относился ко мне, как к скоту. Мой отец не приходил. Кэтрин не приходила. Они подсчитали свои потери и двинулись дальше. Я даже не удивлена, что они так легко бросили меня, оставили с разбитым сердцем, не смотря на их громкие речи о семье. Я не думаю, что я остановила их. Они не отступят. Я не настолько храбрая, чтобы рассказать всю правду. Я знаю, что легче просто указать на них пальцем и начать играть в жертву. Но я хочу быть лучше, чем они. Я хочу, чтобы моя любовь была больше, чем ненависть и месть. Иккинг больше не приходил. И я рада этому. Я боялась снова увидеть его. Боль в его глазах убивала меня. Пусть он ненавидит меня. Так будет лучше. Я его не заслуживаю. Как и его веры. На утро четвертого дня, Хеддер сообщает мне, что настал день суда. — Это будет быстро, Астрид, — говорит она. — Ладно, — так обычно бывает, когда виновного выгоняют. Она смотрит в потолок, куда угодно, но не на меня. — Нет, я имею в виду… после того, как твое заявление будет принято, ты будешь осуждена. Сегодня. — Я поняла, — не важно, как скоро меня выгонят. Это все равно произойдет. — И когда меня выгонят? — Я не думаю, что они будут ждать до запланированного дня. Миссис Хеддок настаивает, чтобы ты немедленно покинула город. Она говорит, что ты слишком большая угроза. И они хотят использовать тебя в качестве примера. Чтобы такого рода вещи не повторялись. Я киваю, хотя моя шея онемела от страха. — Спасибо, что сказала мне. Хеддер, наконец, смотрит на меня. — Если ты хочешь что-то сказать, то сейчас самое время. Еще не поздно все исправить. — Поздно, — я качаю головой. — Ты же включила динамик в тот день, не так ли? — Да. Я надеялась, что это поможет тебе принять правильное решение. Я не отвечаю, и она расстроено вздыхает. — У меня будет шанс… — я делаю паузу и очищаю горло. — У меня будет шанс попрощаться с моей семьей? — даже после всего, я все еще люблю их. Они по-прежнему в моей крови, и хотя мы разочаровали друг друга, хотелось бы увидеть их в последний раз. Глаза Хеддер вспыхнули, и она отводит взгляд. — Они не хотят с тобой встречаться, Астрид. — Ох…ладно… — Но Иккинг спрашивает… — Нет! — восклицаю я. — Не надо Иккинга, — я понятия не имею, почему он захотел встретиться. Может, он все еще любит тебя, шепчет голос в моей голове. Искра надежды начинает гореть, но я тут же тушу ее. — Я не хочу видеть его, — говорю я уже тише. — Но ты можешь передать ему сообщение от меня? — Какое? — Ты можешь сказать ему, что мне жаль? — я делаю паузу, обдумывая, что еще сказать. Но я должна рискнуть. — И скажи, чтобы был осторожен. Хеддер делает шаг ближе к решетке. — Почему? — спрашивает она. Я не думаю, что мой отец попытается снова убить Иккинга. Ему придется найти какой-то другой путь, чтобы получить то, чего он хочет. Но он все равно в опасности. И это лучшее, что я могу сделать. — Скажи ему, чтобы он не доверял людям, — говорю я. — Несмотря ни на что. После долгой минуты молчания, Хеддер кивает. — Хорошо, — она открывает дверь и выходит. — Удачи, Астрид. Я не думаю, что удача мне поможет, но я даю ей маленькую улыбку. Она всегда была добра ко мне, даже сейчас. Как только она ушла, я сворачиваюсь калачиком на раскладушке. Я пытаюсь прислушаться, но слышу только лязганье решеток. Я вспоминаю кожу Иккинга под своими пальцами и надеюсь, что когда-нибудь он сможет простить себя за любовь ко мне. Я надеюсь, что он найдет другую девушку, получше меня. Ту, которая заслуживает веры. Я надеюсь, что он побывает возле океана и нырнет в соленую воду. Слезы текут из глаз, и я рада, что никто меня здесь не видит. Иккинг спросил меня как-то, кем я хочу быть, и я думаю, я знаю ответ сейчас. Я хочу быть сильной и достаточно храброй, чтобы сделать трудный выбор. Но я хочу быть справедливой и любящей достаточно, чтобы принять правильное решение. Даже после всего, я не сожалею, что полюбила Иккинга. И не жалею, что выбрала его, даже не смотря на то, что мне пришлось пожертвовать собой. Это мой выбор и я горжусь им. Если это делает меня мягкой, то это мягкость, с которой я могу смириться. Они оставили меня на скамейке в коридоре перед залом суда. Я смотрю перед собой и изо всех сил стараюсь ни о чем не думать, когда рядом со мной садится отец. — Папа? — спрашиваю я неуверенно. — Я ненадолго, — говорит он. — Охранник сказал, что у нас только пять минут, — он кладет руку на мою щеку. — Я так рада, что ты пришел, — говорю ему я, пытаясь улыбнуться. — Ох, Астрид, — вздыхает он. — Что ты натворила? У меня сжимается горло от его слов. — Что я должна была сделать, папа. Он качает головой, опуская руки. — Они выгонят тебя. — Прости, папа, — я шепчу. — Я люблю тебя. По его щеке течет слеза. Я никогда не видела моего отца плачущим. — Я тоже тебя люблю, — говорит он. — Но не достаточно, чтобы спасти меня, — говорю я, мой голос сильнее, чем я ожидала. Мой отец встает и смотрит на меня сверху вниз. — Ты сделала свой выбор, Астрид. — Да, — говорю я, встретив его взгляд. — И ты сделал свой. Зал суда переполнен людьми, когда меня вводят. Все вытягивают шеи, чтобы взглянуть на предателя. Несколько человек шипят на меня, как я прохожу мимо, но я смотрю только вперед. Я подошла к столу защиты и, после того, как я заняла свое место, двое охранников встают за моей спиной. Коллега Виктории Дагур уже сидит за столом. Он спустился в камеру один раз, чтобы сказать мне, что он представляет меня. Хеддер, очевидно, проигнорировала мою просьбу обойтись без адвоката. Хотя это и не имеет большого значения. Он дает мне мрачную улыбку, прежде чем встать в центре зала. Позади, я слышу гул голосов, но я не могу сосредоточиться на словах. Я сомневаюсь, что хочу их услышать. Голоса позади меня становятся громче, и я говорю себе не разворачиваться. Но мое любопытство сильнее, чем мое опасение, и я поворачиваю голову влево. В зал вошли Президент и миссис Хеддок, а за ними — мой отец и Иккинг заходит последним. Он смотрит в мою сторону. Он не отводит взгляд от меня, когда садиться в первом ряду за прокурорским столом. Никто не садиться позади меня. Я все еще чувствую, что Иккинг смотрит на меня, даже после того, как я поворачиваюсь к передней части зала суда. Я держу глаза на двери, через которую войдет судья и произнесет мой приговор. — Всем встать, суд идёт. Дагур кладет руку под мой локоть, но я встаю сама. Я не боюсь того, что произойдет в этом зале. Я боюсь того, что будет после. Судье около пятидесяти, у него короткие, темные волосы с проседью и очки в проволочной оправе. Я никогда официально не встречалась с ним во время моей работы, но на расстоянии, он всегда казался достаточно дружелюбным. — Мистер Вереск, — говорит он, глядя на Дагура поверх очков. — Я понимаю, что ваш клиент признает себя виновным? — Это верно, Ваша честь. Судья смотрит на меня и манит меня пальцем. Мой желудок делает кувырок, но мне удается сдержать свои нервы. Я подхожу к стойке обвиняемого и смотрю на публику. Мои глаза скользят по лицам и, наконец, останавливаются на Иккинге. Он все еще смотрит на меня, его лицо серьезно. Я понятия не имею, о чем он думает. — Вы обвиняетесь в покушении на убийство первой степени. Какое ваше заявление? —спрашивает судья громко, и я возвращаюсь к реальности. — Виновна, — говорю я без колебаний. Все тут же зашептались. Если ты говоришь, что ты виновен, то тебе поверят на слово. — Учитывая необычный характер этого дела, президент просил меня произнести свой приговор и немедленно проводить вам за забор, — теперь все шокировано замолчали. На лицах некоторых написана радость. Иккинг, тоже, кажется, удивлен. Он поворачивается к родителям, а затем опускает голову. Я пытаюсь сказать ему глазами, что все в порядке. Последнее, что я хочу, чтобы он не беспокоился обо мне. Я хочу, чтобы он меня забыл и двигался дальше. Ему не нужно беспокоиться. Я готова к тому, что грядет. — Астрид Хофферсон-Хеддок, вы приговариваетесь к изгнанию за забор. Приговор вступает в силу немедленно. Зал наполняется тихими голосами. Я слышу, что Иккинг назвал мое имя, но я знаю, что я не должна смотреть на него, хотя я не могу уйти, не увидев его в последний раз. Я кидаю на него взгляд. Он стоит бледный, а на его плече рука Кэтрин, она что-то шепчет ему, но вряд ли он ее слышит. Ее прикосновения слишком знакомы, ее лицо слишком добро. Она играет роль, чтобы получить то, чего она хочет. Что-то оборвалось внутри меня. Я ясно вижу сейчас — ее сердце охладело; ее стремлении к власти, ее жажда мести стала сильнее, чем у моего отца. Она не собирается останавливаться. Для нее, Иккинг — не человек, достойный любви или сочувствия. Для нее, он что-то вроде собаки. Иккинг — это неприятность. Она причинит ему боль. Я выхожу из-за стойки и иду к ним, но охранники останавливают меня. И правильно делают — я убью Кэтрин, если подойду к ней. Я кричу, заунывно вою, а охранники тянут меня к боковой двери зала суда. Я кричу и кричу, пока перед глазами не начинают летать яркие точки. Я слышу громкий голос Иккинга, который зовет меня. Я кричу его имя в ответ, а потом меня бьют по голове, и мир становится черным. Темно. Моя голова пульсирует в такт с моим биением сердца. Что-то острое прижимается к моей щеке. Мои веки болят, но мне удалось открыть их. Темнота становиться немного светлее. Я смотрю вверх. Луна. Я снаружи. Почему я здесь? Я аккуратно поворачиваю голову на бок, и вижу что-то мерцающее в темноте. Я не могу понять, что это такое. Мне слишком больно думать. Я протягиваю дрожащую руку. Холодный металл. Я знаю, что это. Я за забором. И я одна.