Книга Астрид

Хеддер не вернулась ко мне, но пришел Эрет и отвел меня в мою камеру. Я пыталась сказать ему, что я не хочу гостей, но он сказал, что это не его дело. Иккинг подходит к решетке через несколько минут. — Эй, — говорит Иккинг тихо. — Мы должны вытащить тебя отсюда. Я смотрю в стену и не хочу разворачиваться к нему. Я не хочу его видеть. Но я уговариваю себя и поднимаю голову. Его знакомое, красивые глаза смотрит на меня. — Иккинг… — мой голос охрип, будто я не разговаривала неделями. — Тебе не следовало приходить. Он сжимает прутья железной решетки, разделяющей нас. — Конечно, стоило. Где еще мне быть? Я подавляю смех. — Где-нибудь. — Иди сюда, — говорит он. — Ближе ко мне. Я качаю головой, сжимая край кровати изо всех сил. Я боялась, что его прикосновение сделает меня слабой, когда я так отчаянно нуждаюсь в силе. — Что случилось, Астрид? — спрашивает он. — Я знаю, что ты не собиралась травить меня. Так зачем ты берешь вину на себя? — он делает паузу. — Это твой отец? Это он тебя надоумил на это? — Зачем ему делать это? — спрашиваю я, глядя в пол. — Может, ему не нравится политика твоего отца, но он живет с ней. Иккинг изучает меня. — Я видел его несколько минут назад. С твоей сестрой. Он сказал, что ты нестабильна. Кэтрин сказала, что они не удивлены, что ты могла сделать что-то подобное. Как я и подозревала, он не знал, что динамик был включен. Маленький подарок от Хеддер. Она, наверное, надеется, что услышав, что моя семья сказала, я решусь на суд. Я молчу. — Почему они говорят это? Мы оба знаем, что это неправда. Я жил с тобой, разговаривал с тобой каждый день. Ты самый стабильный человек, которого я знаю. — Они жили со мной дольше, — повторяю я слова своего отца. — Мне плевать! — он практически кричит, и я слышу, как тяжело ему держать себя под контролем. — Я бы понял, — он понижает свой голос. — Я знаю тебя. Он прав. Он знает меня лучше, чем кто-либо. Но я выбрала трудный путь, и он не должен быть со мной. Любовь… Ей плевать, легко ли людям любить друг друга. Все, что мы можем, —это либо подчиниться ей, либо избегать чувства. — Где ты взяла яд? — спрашивает он. — Если это был твой план, кто дал его тебе? Я качаю головой. — Человек, который дал мне его, не знал, что я хотела сделать. Неважно, откуда он взялся. — О, — говорит Иккинг, — ну, это удобно. Человек, который дал тебе яд, оставил в кабинете Хеддер анонимную записку. Удивительно… — Перестань пытаться выяснить это, Иккинг, — говорю я. — Просто оставь это. — Ты серьезно? — спрашивает он. — Я не оставлю это просто так. Это не какой-то глупый спор о том, чья очередь убирать комнату. Это твоя жизнь, Астрид! — его голос становится громче с каждым словом. — Ты знаешь, что произойдет, не так ли? Если ты признаешь себя виновной? Я смотрю вниз. — Черт побери! — взрывается Иккинг. — Посмотри на меня! Мой отец выставит тебя. За забор. Ты это понимаешь? — Я знаю, — говорю я, голос тихий. — Ты знаешь? Ты знаешь? Я страдальчески улыбаюсь. — Может быть, я буду в порядке. Может быть, я найду океан. Он смотрит на меня. — Может быть, ты будешь в порядке? — повторяет он, наконец. — Может быть, ты… —его голос затихает, и он упирается лбом в решетку. — Пожалуйста, поговори со мной, — говорит он. — Скажи мне правду, чтобы мы могли выяснить, что делать. Что, черт возьми, происходит? Я смотрю на его склоненную голову, вспоминая ощущение его волосы, скользящие между моими пальцами. — Я не хотела выходить замуж. Я не хотела выходить за тебя. И твой отец не стал слушать. Ему плевать на всех девушек, которых заставляют рожать детей. У нас нет никакой свободы, — я делаю глубокий вдох. — Я хотела, чтобы он знал, каково это — потерять что-то. Как мы потеряли наш выбор. Он не двигается в течение длительного времени, и я думаю, может быть, я сделала это, я убедила его, что это моя вина. Он поднимает голову и смотрит на меня. — Я не верю тебе, — говорит он. Почему он все усложняет? Почему он не может принять самое худшее обо мне? Почему бы ему просто не отказаться от меня и уйти, как моя семья сделала? — Ты пытаешься заставить меня поверить в то, что все это ложь? Ты подделала все между нами? — он качает головой. — Ты не такая хорошая актриса. Ты не умела скрывать свои чувства, даже тогда, когда пыталась. Я кусаю губу, а потом срываюсь. Я рыдаю. — Посмотри на меня, — говорит он отчаянно. — Посмотри на меня и скажи, что все было неправдой. — Не надо, — тихо говорю я. Я не могу смотреть на него. — Скажи это, — он требует. Когда я смотрю на него через пелену слез, я могу сказать, что он думает, что он победил. Он знает, что я не могу смотреть ему в глаза и говорить, что я ничего не чувствовала к нему. И если я не смогу сделать это, он будет знать, что это ложь. Он не сводит с меня глаз. Я делаю шаг к нему. — Это все правда, — говорю я сквозь слезы. — Я полюбила тебя. Я вижу облегчение и боль в его глазах. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я протягиваю руку и сжимаю прутья решетку. — Но это правда, Иккинг. Это мой яд, — я сжимаю его пальцы. — Я хотела убить тебя. Хотя мои слова были правдой, я знаю, что они — самый ужасный обман. Я сжала челюсти. Я не хочу, чтобы он догадался. Он пристально и с мольбой смотрит в мои глаза. — Помнишь, когда ты рассказал мне, почему я понравилась тебе? Как ты увидел меня впервые, когда я была напуганной, но гордой? Когда я была легко читаемой снаружи, но сложной внутри? — он не отвечает, его глаза впились в мои, пытаясь найти в них ложь. — Я по-прежнему та же девочка, — говорю я ему. — Я люблю тебя. Но я должна была убить тебя. Нас окутывает тишина, и я ослабляю хватку на его руках. Он пытается поймать мою руку, но я делаю шаг назад. — Теперь ты мне веришь? — спрашиваю я холодным тоном. Он верит.