По форме полицейского спецназа

В Лос-Анджелесе Дэвид был лишь однажды, ещё по юношеству, и он смутно помнит повод. Но зато отчётливо помнит встречу с лос-анджелесским отрядом SWAT: отец посчитал, что сыну, мечтающему о спецназе, это будет полезным опытом. Дэвид сейчас солидарен с этим решением, хотя тогда ему, пятнадцатилетнему, было чертовски стыдно говорить о своих мечтах. И «отвлекать занятых делом людей». Впрочем, это было правдой, но спецназовец, отозвавшийся на просьбу командора провести мальчишку по Центру, явно был из тех, кто стремился все успеть. Да и выглядел он хоть и строго, но куда добрее остальных носившихся по зданию суровых мужиков в чёрном. Аллен вспоминает эту мысль с улыбкой, потому что сейчас он такой же носящийся повсюду суровый мужик в чёрном. Отец, в меру улыбчивый и вежливый человек, поблагодарил полицейских за отзывчивость и свинтил, наказав сыну позвонить и отчитаться по окончанию стихийной экскурсии. Дэйв тогда был страшно молчалив и спрашивать ни о чем не осмеливался, а восторженные взгляды всеми силами сдерживал. Но практически все блестело строгими черными и серыми цветами, кругом стояли новейшие компьютеры, всяческая иная техника, которую юный Аллен видел впервые. Как бы он не старался, но скрыть сияющие во взгляде любопытство и восторг не мог, и вряд ли на это способен какой-нибудь подросток в пятнадцать лет. Они проходили мимо всего и молча, словно приставленный спецназовец наблюдал за мальчишкой, принимая что-то к сведению, собирая полноценное впечатление. Позже Аллен понял, что так и было, но тогда эти мысли принципиально умом не принимались — никто ведь не может его прочесть с его-то каменным лицом! — Как тебя зовут, парень? — Дэвид. Спецназовец сдержанно улыбнулся от того, как забавно перед ним выглядел юноша, напустивший «взрослую» серьезность. — Меня тоже. Но ты можешь звать меня Дикон. Дэйв кивнул и сделал глубокий вдох, когда перед ним стали открывать замок на двери в оружейную. Чего тут только, черт дери, не было, и особенный интерес тянул его подойти к снайперским винтовкам. Вопреки его немому желанию посмотреть именно их поближе, Дикон достал невесть для чего имеющийся русский АК и протянул мальчишке. Дэйв принимать не спешил. — Разве так можно? Дик молча открутил тормоз-компенсатор, демонстрируя заваренный дульный срез, и кивнул на шкаф. — Тут лежат тренировочные. Разберешь? У Дэйва загорелись щеки — почему он сам не догадался? — И соберу. Мастерская была забита, и ребята, занятые оружием и всяким техническим барахлом, не могли найти свободного стола. Но сунули товарищу покрывало и отправили вместе с мальчишкой в комнату отдыха со словами: «Всё равно ему тут делать нечего, только под ногами мешаться». — Откуда у вас АК? Его ведь нет на вооружении, — спросил Дэйв, пока Дикон подготавливал стол. — Но в страну их провозят, в том числе — нелегально. Необходимо уметь работать со всяким оружием, — полицейский первым начал разборку. — А ты откуда умеешь? На стол стали звонко падать детали. — Только теоретически. На ютубе смотрел. Дик кивнул, заканчивая разборку, и стал раскладывать детали перед собой по порядку. — Твой отец сказал, что ты мечтаешь пойти в полицию, да ещё и в спецназ, — он глянул мельком на смутившегося Дэйва, начиная сборку. Быструю, отточенную, словно с семьдесят четвёртыми калашами лос-анджелесский отряд встречается постоянно, если не системно. Дэйва не спрашивали — констатировали то, что услышали, поэтому подросток промолчал, с интересом глядя на процесс скоростной сборки оружия. Собранный автомат стукнул громко по столу. — Давай, — спецназовец уступил Дэйву место, становясь напротив. — Только не торопись. Как сказано — Аллен не торопится, разбирает с интересом, разглядывая бесцеремонно детали, но боковым зрением улавливает — на него смотрят с одобрением. — Вы наверняка хотели мне что-то сказать. — Угу, — Дик сложил руки на груди. — Уверен, ты к своей цели пробьешься — упорство у тебя на лбу написано. Но ты должен понимать, что это труднее, чем кажется ребятам в твоем возрасте. — Я знаю, — Дэйв кивнул, поднимая второй раз немного расшатанный флажок и снимая наконец газовую трубку. — Некоторые и со второго раза не могут попасть в спецназ. Но у меня нет проблем с физподготовкой, да и знания крепкие. К тому времени будут ещё крепче. — Дело не в этом, Дэвид. Не в этом. Он понимал это и хмурился, и взгляд упорно на автомате задерживал, откручивая нарочито медленно дульный тормоз-компенсатор. Ему что тогда, что сейчас, не нравилось погружаться в рефлексию: а смогу ли, осилю, выдержу? Проще не искать разъяснений для «да», потому что каждый раз находились аргументы для «нет». И единственно верной мыслью казалась та, что стала по-настоящему понятной только спустя много лет: каждый человек сам по себе слаб. Но действительно силен тот, кто волей над естественной слабостью возьмёт верх. И каждому человеку необходима помощь извне, чья-то поддержка, даже если он кажется самым сильным и самодостаточным. Он отчего-то не стал тогда говорить это вслух, но Дикону было и не нужно — погрустневший взгляд подростка выдал его с потрохами. — Каждому полицейскому, — начал Дик, выдержав долгую паузу, — необходимо найти свое «кресло». — Кресло? — Зону комфорта, — он кивнул. — Нельзя жить только работой, иначе выгоришь слишком скоро. Это касается не только полиции или спецназа: всего, что связано со спасением людей. Повисшую тишину нарушал звон деталей, возвращаемых с осторожностью на место, и едва слышимый рабочий гул за пределами комнаты. Дэйв молчит, силясь поставить крышку ствольной коробки, но в очередной раз промахивается. Дикон забирает у юноши автомат. Кратко щёлкает крышка, и АК возвращается в руки подростка. — Я вас понял. Я об этом много думал. Дикон снова промолчал, глядя на Дэйва многозначительно, и мальчишка замешкался от двойственности ощущений: он не мог понять, что именно думает о нем спецназовец, но про себя понадеялся — что-то хорошее. Лязгнула затворная рама и тут же щелкнул курок. — Заканчивай. Нам много нужно посмотреть. Аллен кивнул, присоединяя магазин, и протянул полицейскому автомат. Дэвид не помнил, что именно ему тогда показывали и рассказывали. Возможно, потому что он работает со всем этим ежедневно, и мало смысла в том, чтобы помнить первые уроки. Ему урывками вспоминались разговоры с другими спецназовцами, но четко запомнился только тот, с сопровождающим. И пару лет не давало покоя то, как его настоятельно и безоговорочно отправили в машину — какое-то время отец еще беседовал с Диконом, а о чем — Дэвид не знает до сих пор.