По форме полицейского спецназа

Идя в спецназ, нужно быть готовым шагать со смертью бок о бок. Привыкать к тому, что непрерывно ходишь по лезвию бритвы. Очевидно. Но одно дело, когда сам подстреленный воробей, и сильная боль тащит из мрака — больно, значит, ещё жив. Совсем другое, когда на руках истекает кровью товарищ. Марка похоронили в том месяце. Винить в этом было некого — молодой совсем парень не удержал шило в жопе и упорно игнорировал ругань Аллена: «Не лезь, рванет, блять!» Рвануло. Хоронили в закрытом гробу. Отряд от траура уже отошёл — все научены не зацикливаться на смерти. Только Джесс, юная совсем (по меркам Дэвида — ей всего-то двадцать пять), первая и единственная девушка в отряде Детройта, таскалась теперь не хмурой, а мрачной. Это не мешало её работоспособности, но Аллен не тот командир, которому нужны только высокие проценты раскрываемости и успешных операций. Важный параметр, но на состояние подчинённых должно быть не похеру не только поэтому. — Давно говорила с мисс Эйр? Они оба задержались в Центре и стояли сейчас у шкафчиков, изрядно вытраханные работой и уставшие, как собаки. Джесс доставала вещи и поджимала в растерянности губы — командир заметил, командир поймал, и теперь хрена с два от нее отстанет. Разговоры с подчиненными наедине — нужные разговоры. — Три с половиной недели назад, кэп. Чрезмерная точность в ответе была не проявлением спецназовской привычки, а попыткой избежать словосочетание «смерть Марка». Дэвид хмурится и делает глубокий вдох — он и раньше замечал, что эти двое не только товариществовали, и уже пожалел, что не поднял этот вопрос тогда еще. Разумеется, тайно. — Ты его любила. Джесс опустила виноватый взгляд, но тут же посмотрела на капитана вновь. Не хочет разреветься. «Сильная, — который раз Дэвид констатирует сам себе. — Таких и среди мужиков хер найдешь». — Если ты настаиваешь, я посещу мисс Эйр в ближайшее время. Аллен покачал головой. — Ты будешь посещать мисс Эйр систематично и до тех пор, пока мы оба не убедимся в том, что ты справилась. Это приказ, Джесс. Я не хочу потерять способного и талантливого бойца. Девушка закусила губу. Дэвид ждал возмущений, готов уже был озвучить фирменное «приказ обсуждается после выполнения», но Джесс села на скамью, не скрывая теперь отчаяния. Плачет. Не навзрыд, но слышно хлюпая в ладони, и Аллен понял теперь, что девушка всеми силами пыталась боль приглушить, а не победить. Хотела спрятать и забыть, но это нихера так не работает. Дэвид сел рядом с Джесс, обняв девчонку за трясущиеся плечи. Та без раздумий уткнулась командиру в плечо, как дочь отцу, и захлюпала тише и тяжелее. Ему не привыкать успокаивать ревущих — обычно, пострадавших, выполняя экстренную психологическую помощь. Иногда только бывшую жену и родную дочь, но от их слез становилось уже как-то не по себе. С Джесс ощущалось что-то похожее, и Дэвид покачивает девушку машинально, обнимая по-отечески крепко, вместо того, чтобы ее встряхнуть. — Смерть для живого не должна быть важнее жизни, Джесс. Никуда от этого не денешься. Кто-то незнающий против таких методов поддержки подчинённых, но стресс отодвигает субординацию на второй план, и крепкий отряд со временем становится семьёй. Аллен прошёл через это, а Джесс только начинает свой путь. Дэвид стал напевать строки из старой Hold on, как иногда поёт дочери. Далеко от Клиофуса Робинзона и забывая атеистическим умом ее религиозность, хотя искаженный немного мотив въелся в голову Аллена именно голосом набожной матери. Девушка, услышав командира, едва ощутимо дрогнула, потому что до этого никто и знать не знал, что капитан поёт. Лучше, чем кто-нибудь мог бы подумать. — …everything will be alright. И навряд ли ещё кто-то узнает, как силен и успокоителен голос обычно строгого и жесткого капитана — Джесс обязательно сохранит это в тайне.