Наша история.

Силуэты мигают в неоновом свете прожекторов, отовсюду доносится смех, люди пьют, веселятся, танцуют. Парни неустанно подкатывают к девушкам, бармены выслушивают истории о расставаниях и изменах. Некоторые курят кальян. Электронная музыка слышится на улице, так же, как и людские восторженные крики. Симон стоит у барной стойки, медленно потягивая мохито. Она скучающе теребит полосатую трубочку, перемешивает лёд и тяжко вздыхает. Взгляд её скользит то по выпившей Даниэлле, разрывающей танцпол, то по Эрике, пытающейся что-то доказать уставшему от болтовни бармену. Мимо блондинки проходит парень, дерзко подмигивая и поднимая бокал вверх, как бы здороваясь. Симон раздражённо отводит взгляд. Из толпы выныривает довольная сестра, смеясь и слегка пошатываясь, она обнимает девушку за талию и дует губы. - Девочка моя, нельзя же весь вечер простоять у стойки, ну. Зря я так усердно тебя собирала что-ли? - Элла показывает на свою близняшку. Симон одета в переливающуюся блузу с рукавами-фонариками, обтягивающую блестящую юбку до колен, градиентную: от изумрудного зелёного до приглашенного фиолетового, черные туфли на достаточно высоком каблуке. Волосы её потрясающими волнами завиты под конец, педантично идеальные стрелки, блестящие тени под цвет юбки, большие черные серьги. Никто из одноклассников бы не признал ту тихоню в розовых платьях в этой яркой блондинке. И все же, в ней не было ничего кричащего. Даже в этом она выглядела скорее изящной и изысканной, чем вульгарной или пошлой. И чувство стиля Симон, ее вкус несомненно вызывали восхищение. Она поработала и над образом сестры: Даниэлла была одета в чёрное узкое платье до колен, на тонкой шее и запястье левой руки красовались золотые украшения. Черно-золотые босоножки сочетались с её серьгами, смоки-айс выглядел свежо и непременно подходяще. Мужской пол обращал на них повышенное внимание, и если старшая сестра отвечала на заигрывания и флирт, младшая держалась особняком. Беллами хмурится, устало оглядывая опьянённую толпу, пытается вырваться, уйти домой, но... Разве она может оставить Эолу в таком состоянии? Нужно приглядывать за этой выпившей задницей, ничего не поделать. Блондинка допивает "Текилу Санрайз" и мчится обратно на танцпол. Симон поражается тому, как быстро та вливается в чужие компании. - Ты как, Симон? - подошедшая Кора мягко приобнимает подругу за плечи. - Я устала. У меня раскалывается голова, скоро рухну на пол. - Недовольно морщится голубоглазая. - Идём, тебе нужно подышать свежим воздухом. - Камски мягко выводит её из клуба на прохладную улицу. Небо чистое, звёзды мерцают ярким ковром. Лёгкое бежевое платье Коры развивается от порыва ветра. Юбка-полусолнце выглядит завораживающе, когда летит, освещённая лунным светом. Кружевные рукава, такие же бежевые замшевые туфли с пояском, длинные жемчужные серьги. Девушка смотрит на небо, Симон не отрывается от нее. -... Спасибо. - За что? - Ласково улыбаясь, спрашивает старая подруга. - Ты всегда рядом со мной. Ты единственная, кто не бросает людей. Девушка хмурится и качает головой. Коре неловко: нужно поговорить с Симон, но что она может ей сказать? Та миролюбивая, тихая и ласковая девочка сгинула под лавиной негативных эмоций. Кому-то расставание с парнем покажется смешным недоразумением, но только не для неё. Маркус был особенным человеком, и все же он так легко променял её любовь на обожание Норт. Возможно, ему нужны была женщина со стержнем внутри. Этого у Симон никогда не было. Блондинка фыркает. Горький привкус возвращается, и она, тяжело вздохнув, тянет Камски за руку. - Мне уже лучше, спасибо. Идём внутрь, ты замёрзнешь.

***

В помещении ничего не меняется. Разве что, сменилась песня. Все остальное происходит так, как прежде. Правда, появляются целующиеся по углам парочки, отчего блондинке хочется блевать. Она вновь подходит к стойке и, открыв сумочку, просит у бармена стакан воды со льдом. Кора извиняется, исчезая в толпе болтающих девушек: её зовёт Ривер. На ней стильный пиджак три четверти цвета бардо, такого же цвета прямые брюки, черные лодочки. Волосы собраны в высокий хвост, губы подчёркнуты алой помадой. Симон удивляется, что на эту вечеринку все заморочились настолько. Даже она сама. Но самая очевидная причина ее нехотения находиться здесь сидит за угловым столиком со своей девушкой, бесконечно кидая взгляды в сторону Беллами. Голубоглазая ощущает себя не в своей тарелке, к горлу подступает ком. Судьба, видно, издевается над ней, ибо она видит его уже в четвертый раз на этой неделе. И каждый чертов раз он пытается заговорить с ней. Норт, будь она проклята, только усмехается и нарочно провоцирует девушку на агрессию. Но, к её несчастью, Симон выше всего этого и ей, мягко говоря, плевать на её издёвки. Однако, стоит Норт выйти в уборную, как Маркус подрывается с места и, довольно грубо схватив Беллами за руку, тащит ее к выходу.

***

- Ты нормальный вообще?! Отпусти! - Блондинка шипит, вырывая руку из мужской хватки. - Псих. Маркус отшатывается, будто от пощёчины, но позже возвращает спокойное выражение лица. - Выслушай меня.. - Я не собираюсь ничего выслушивать. Почему ты вообще пристал ко мне? Твоя хозяйка скоро выйдет из дамской комнаты. - Симон поражается тому, сколько желчи выходит из её рта. - Негоже будет покидать своего места. Не- Кулак впечатывается в стену примерно в трёх сантиметров от её шеи. Она вжимается в стену, отводя взгляд мокрых глаз. Ей даже немного страшно. Манфред прижимается к ней вплотную, дыхание обжигает ей лицо. Колени подкашиваются: Маркус смотри на нее как хищник, наблюдающий за добычей. - Ч-чего тебе?... - Сквозь зубы шепчет Беллами. Она пытается оттолкнуть парня от себя, но тот придвигается ещё ближе. - Хочу сказать, что ты прекрасно выглядишь. Тебе идёт все. И пахнет от тебя невыносимо приятно. Хочется... Поцеловать тебя. - Неужели?... - снова шипит девушка, чувствуя, как нарастает внутри нее агрессия. - Я знаю, что ты в бешенстве... Но ты не даёшь мне ни шанса на оправдание. - Оправдание, ха! - Она даже немного смеётся. - Какое тут может быть оправдание? Ты пел мне сладкие песенки, и я, дура, повелась. А что в итоге? Кичился перед Норт, чтобы та не лезла к "девушке, которая тебе нравится", а затем разрываешь со мной все связи и бежишь танцевать медляк на выпускном. Губы дрожат, глаза начинают слезиться, руки сжимаются в кулаки. Он смотрит на нее долго, сердце его ноет, когда он видит тень печали на её лице. Не так давно он целовал её, держал за руку, водил на набережную. Не так давно она улыбалась самыми нежными улыбками, смеялась от души, отводила смущённый взгляд в сторону. Не так давно она любила его. Пара мучительных секунд проносится, и по лицу начинают течь слёзы. Маркус не может оторвать взгляда. И сказать, почему-то, ничего не может. -... Я .. я так верила тебе. Я так любила тебя, переживала. Я надеялась, что мы будем счастливы. Но сейчас я просто смотрю назад и понимаю, каким глупым ребенком я росла. И знаешь что? Сейчас мне намного лучше. Без всех этих душевных терзаний. Вы счастливы, да? Так радуйтесь, но не лезьте в мою жизнь. Она тебя не касается. - Все в твоей жизни меня касается! - переходит на крик Манфред, хватая блондинку за запястья. - Я с ней, только потому что обещал умирающему отцу, ведь ты тогда уезжала из чертового Детройта! Как я мог оставить его в таком состоянии?! Он еле дышит, неизвестно, сколько ещё он продержится! Норт была рядом, поддерживала его! -... И ты обвиняешь меня в том, что я уезжала из города? Ты променял меня на неё, потому что для твоего отца нужна была "невестка"? Ты же сам говорил мне, что я ему нравлюсь, нет? О, дай угадаю... Ты даже не сказал, что я твоя девушка. Выставил меня подружкой по проекту, мм? Из-за её поддержки ты... Ахах, с ума сойти. Симон разразилась хохотом, парень смотрит на нее со смесью удивления и непонимания. - Как мило... Я тронута твоей любовью к отцу, но... О какой любви у нас может идти речь, если ты идёшь на подобное? Ты ведь мог объяснить ему ситуацию. Я ведь приехала не так поздно. Если ты не забыл, я звонила каждый день, узнавая его самочувствие и твое эмоциональное состояние. Зря, похоже. Конечно... - Она усмехается. - Осязаемая девушка лучше в сотню раз. Ее взгляд холодный, пронзительный. Его сердце замирает, ему больно, больно, больно, больно. - Я... - виновато начинает Маркус, но замолкает, натыкаясь на убитый взгляд Симон. - Отлично, вот и поговорили, вот и все выяснили. Отпусти. Он послушно разжимает руки, воздуха не хватает. Девушка призраком проходит мимо него, но на полпути оборачивается и отвечает, с язвительной ухмылкой. - Объяснись перед своей "невестой". Ей наверняка надоело подслушивать в углу. Беллами достает телефон и, попросив Кору присматривать за сестрой, шагает к главной улице, намереваясь поймать такси. Ей ещё статью писать нужно.