🏰Сладких снов, любимый Хогвартс...💤

Новый рассвет застал их в объятиях друг друга. Сквозь приоткрытое окно светило солнце, и ветер что-то тихо напевал в предвкушении долгого и тёплого дня. Гермиона пошевелилась, разминая затёкшую шею, и замерла, осознав, что под боком спит Малфой. Вчера они проговорили несколько часов. И было так уютно лежать на его плече, что в какой-то момент она не заметила, как задремала. Почему-то Драко не стал её будить, и теперь, проснувшись, Гермиона почувствовала неловкость. Погружённый в объятия сна, притихший и неподвижный, он выглядел настолько уязвимым, что вызывал в ней желание либо разбудить, либо убежать немедленно. Потому что было в этом что-то личное — проснуться вместе, увидеть друг друга вот такими: взлохмаченными, сонными и совершенно беззащитными. Об этом не хотелось думать, не хотелось придавать этому значение, но Гермиона знала: она больше не сможет относиться к нему по-прежнему. И дело тут даже не в том душевном разговоре, который случился несколько часов назад, и не в том, что она спасла ему жизнь, как недавно поступил и он. Какое-то незримое волшебство потянуло их друг к другу, и не могли они, простые маги — никто по своей сути, — сопротивляться этой бесконечной, чарующей силе. Потянувшись, она кончиками пальцев поправила его волосы, разметавшиеся по подушке. Такой интимный жест — она никогда не позволяла себе этого с Гарри или Роном. Там, в палатке, они были единой сплочённой командой, цельным боевым организмом, надеждой магического мира. Они могли умереть и были готовы убить, чтобы выжить. Здесь, в этой комнате, она была всего лишь девушкой. Обычным человеком из крови и плоти, в синих джинсах и разношенной футболке, с вороньим гнездом на голове. И она могла и хотела позволить себе минутную слабость — протянуть руку и коснуться этой мягкой пряди, платиной отливающей в свете утреннего луча солнца. — Ты заметила, что утро здесь начинается не в семь часов по Темпусу, а когда мы просыпаемся? — хрипло спросил Драко, не открывая глаз. Рука Гермионы дёрнулась. Она не ожидала, что он уже проснулся. — Я… не думала об этом, — прочистив горло, тихо ответила она. — Давно проснулся? — Раньше тебя, — он зевнул. — Вставать не хочется. Может, ещё поспим? Приоткрыв один глаз, он уставился на неё. Она улыбнулась. — Ты выглядишь нелепо. — Зато очень мило, — он расплылся в ответной улыбке. — Ты не можешь этого не признать. Ну давай, скажи мне об этом! Гермиона закатила глаза. — Хорошо, ты выглядишь мило. Малфой довольно ухмыльнулся. — И убери эту дурацкую ухмылку! Она раздражает, между прочим. — Хорошо, — и он действительно изменился в лице, сглаживая грубые черты. — Так лучше? — Да, так однозначно лучше. Драко перевернулся на бок, так, что они оказались лицом к лицу. Гермиона смутилась и попыталась отвести взгляд. — Какие планы на сегодня? — как ни в чём не бывало спросил он. — Наверное, надо добраться до кухни… хотя я не чувствую голода, — призналась Гермиона. — Хотя должна: по моим расчётам мы не ели как минимум трое суток. — И вряд ли захотим, — согласился Драко. — Поэтому вместо кухни я предлагаю попробовать выйти из замка. — Выйти? — Ну да. В первый день я побывал в совятне: хотел отправить письмо отцу, но птиц не было. Потом пошёл к директору и встретил тебя… ты помнишь. Она кивнула. — Я как раз шёл к выходу из замка, когда на меня напали змеи. Мне хотелось понять, есть ли тут вообще выход, или дверь исчезнет так же, как и дверь в кабинет директора. — В крайнем случае мы всегда можем вылететь в окно на метле, — подсказала Гермиона. — Если это сработало, значит, должен быть какой-то путь. — Тогда почему лежим? — он поднялся и подал ей руку. — Давай, пойдём. Она протянула ему ладонь, и он рывком поднял её с постели. На долю секунды они оказались так близко друг к другу, что у Гермионы перехватило дыхание. Она тут же сделала шаг назад. Её щёки порозовели, и это не укрылось от внимания Драко. Впрочем, он не стал ничего говорить. Вместо этого подошёл к двери и приоткрыл её. — Как твоя нога? — спросила она, вдруг вспомнив. — Нога? А, точно… — Драко пожал плечами. — Я про неё забыл. Идёшь? Гермиона кивнула. Как и вчера, они крались по коридорам замка медленно, стараясь не разговаривать лишний раз, общаясь кивками и жестами. Кто знает, что таится за очередным поворотом? Впрочем, сегодня им почему-то уже не было так страшно. Интуитивно Гермиона чувствовала: пока они рядом, ничего не случится. Каждая неприятность происходила, когда Драко оказывался где-то в другом месте, либо когда они ссорились. И каждый раз спасение приходило друг от друга. Может быть, именно в этом заключаются правила игры? Пока они вместе — они живы? Драко вдруг замер и обернулся, прижимая палец к губам. Гермиона кивнула и остановилась, стараясь держаться поближе к нему. По коридору скользнула длинная тень. Она пролетела мимо, не замечая их, и куда-то свернула. Выждав для верности несколько секунд, они двинулись дальше. Как ни странно, выход действительно был. Дверь не растворилась, когда они подошли, и даже не попыталась им навредить, когда Драко осторожно взялся за ручку и переглянулся с Гермионой. Она кивнула, и он повернул ручку. Снаружи всё было точно так же, как и всегда. Длинный, выложенный брусчаткой путь к главным воротам, тропинка к сторожке Хагрида и вытоптанная ногами школьников дорожка к квиддичному полю. Вот только и поле, и сторожку, и тем более ворота закрывал плотный серый туман, и все эти тропки исчезали, достигнув его, теряясь в непроглядной мгле. Драко вспомнил их ночной полёт на метле, и его передёрнуло. Склонившись к уху Гермионы, он прошептал: — Думаю, вот туда мы точно не пойдём. Предлагаю обойти вокруг замка и, если эта туча повсюду, вернуться обратно. — Тогда зачем мы вообще сюда шли? — возразила Гермиона. — Надо его изучить. К тому же, возможно, мы сможем пройти сквозь него по тропинке. Вдруг это и есть выход? Просто пересечь территорию замка, покинуть место военных действий… — Не надо туда ходить, Гермиона, — отрезал он. — Этот туман явно волшебного происхождения. И если твоё заклинание поиска спасло нас в прошлый раз, не факт, что сработает и в этот. Я не знаю, как тут всё устроено, и рисковать не хочу. Гермиона поджала губы. — Что ты предлагаешь? Мы можем бродить по территории месяцами, замок огромный. — Возможно, но ты сама недавно подсказала прекрасный вариант. — Какой? — Как насчёт небольшого полёта? — он подмигнул. — Акцио метла! — О, нет. Нет-нет-нет, я на неё не сяду! — запротестовала Гермиона. — Брось, — отмахнулся Драко. — Ты ведь уже делала это. — Нет, и даже не проси! В прошлый раз у меня не было выбора, если вдруг ты забыл. — Ты предпочтёшь остаться на земле? Не боишься, что, пока я буду летать, с тобой что-нибудь случится? — он попытался придать голосу безразличия, но Гермиона расслышала в нём нотку волнения. Со свистом рассекая воздух, к ним летела метла. — Со мной ничего не случится, — твёрдо ответила Гермиона. — Я не полечу, и точка. Если тебе хочется — вперёд. Но я останусь на земле. Драко вдруг склонился к её лицу, коснувшись лбом её лба. — Пообещай мне, что так и будет. Стой здесь и жди меня, ладно? Гермиона нахмурилась. — Я не пойду в замок без тебя, если ты об этом. — Хорошо. Я скоро вернусь, — сказал он и оседлал метлу. Поднявшись в воздух, Драко облетел замок, затем поднялся над ним. Туман был повсюду, куда хватало глаз. Мрачное облако огибало Хогвартс правильным кругом, создавая иллюзию закрытого острова. Это выглядело величественно и в то же время жутко: мгла шевелилась, будто гигантское живое существо, тянулась на километры вокруг, сливалась с горизонтом. Признав, что выхода отсюда действительно нет, Драко вернулся. Ещё в полёте, снижаясь, он увидел, что Гермионы нет на прежнем месте. Выругавшись сквозь зубы, Драко спустился и спрыгнул с метлы на траву. Заклинание поиска по следу работало только на земле, и сейчас оно указывало на брусчатую дорожку, исчезающую в тумане. — Идиотка, — откинув метлу, Драко бросился по голубоватому следу. Заклинание отражало не только направление, но и состояние человека, и сейчас след мерцал, как гаснущая лампочка. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что жизнь Гермионы висит на волоске. Ворвавшись в серый полумрак, Драко остановился, прислушиваясь. Никакого шороха, никакого шипения или других звуков. Только вспышки света впереди, сковывающий страх и могильный холод. — Экс… онум… — раздалось где-то вдали. — Гермиона, — пробормотал он и кинулся на звук. Чем ближе он подбегал, тем холоднее становилось. Страх сковывал его тело, мешал двигаться вперёд. Вокруг мелькали тени, но рассмотреть их не удавалось. Совсем рядом вдруг раздался крик Гермионы: — Экспекто Патронум! Дементоры. Вот в чём дело. Выхватив палочку, Драко вслепую пробежал ещё несколько метров и чуть не сбил Гермиону с ног. — Я же просил тебя… — он осёкся. Вокруг них кружили дементоры. Их было не меньше сотни, они приближались сразу отовсюду, беря их в плотное кольцо. Драко схватил Гермиону за руку и оглянулся: позади маячила чёрная тень. Путь назад был отрезан. — Драко, у меня не получается, — чуть не плача, прошептала она. — Патронус гаснет. Вот, смотри: Экспекто Патронум! Неясная белая вспышка оторвалась от её палочки, мигнула и тут же погасла, окутанная серым клубящимся туманом. — Не понимаю, в чём дело, почему не выходит. Драко, попробуй ты, вдруг у тебя… — Я не владею этим заклинанием. Гермиона подумала, что ослышалась. — Как это? Он хмуро уставился на неё. — Вот так. Я читал об этих чарах, но не изучал их. И вряд ли успею это сделать за ту пару минут, что нам осталась. Гермиона рассердилась. — Драко Люциус Малфой! — она повысила голос. — Немедленно возьми себя в руки и не смей сдаваться! Я покажу тебе, как вызвать Патронуса. В ответ он только хмыкнул. Заклинание Патронуса он знал превосходно, вот только почему-то оно у него не получалось. Впустую потратив массу сил и времени, он в конце концов бросил это бесполезное занятие. — Это не сработает. — С чего ты взял? — С того, что оно не работает у тебя, а я уверен, что ты прекрасно им владеешь. Здесь дело в чём-то другом. — И в чём? — Понятия не имею. Дементоры приближались. Они выглядели совершенно реальными, такими же, как и всё, что они видели в замке. — Экспекто Патронум! — снова попробовала Гермиона, но у неё ничего не вышло. Драко вдруг вспомнил, как она отогнала змей простым Эванеско. Может, сработает и тут? Как там дементор по-латыни… Их разделяла пара метров, и мёртвый холод заставил Гермиону вздрагивать и практически прижиматься спиной к Драко. А он сосредоточенно выводил в воздухе длинную спираль. — Дементис Эванеско! — из волшебной палочки Драко вылетел целый фейерверк искр. Ближайшее существо от неожиданности отшатнулось, но исчезать полностью даже не собиралось. Заклинание не сработало. Круг смыкался. Дементоры скользили над самой землёй, и молодая трава высыхала, чувствуя их присутствие. Сердце Гермионы неотвратимо наполнялось ужасом. Она пыталась что-то наколдовать, но тщетно. В конце концов она повернулась к Драко. — Прости, — сказала она. — Я не хотела, чтобы так вышло, и тем более не хотела, чтобы ты тоже пострадал. Это полностью моя вина. — Да, это твоя вина, — подтвердил Драко. — Если бы ты подождала меня, как я тебя просил, и не совалась в туман, ничего бы не произошло. Надеюсь, тебе понравится целоваться с дементорами. Думаю, это будет незабываемый опыт. Существо зависло в каком-то полушаге и уже протягивало к девушке свои длинные мёртвые руки. Гермиона отшатнулась, прижавшись к Драко. — Не думала, что мой первый настоящий поцелуй будет с дементором, — прошептала она. Глаза Драко изумлённо расширились. Длинная костлявая рука потянулась к её шее, но Драко изо всех сил схватил безжизненные сухие пальцы и оттолкнул их в сторону. Это было бессмысленно: кольцо дементоров сжималось, смертельный холод пробирал до костей и шансов спастись уже не было. Гермиона бледнела и таяла, на глазах теряя свои силы: вот-вот упадёт в обморок. Драко ладонью приподнял её лицо. Пальцем прочертил дорожку от виска к подбородку, поправил каштановый локон. На мгновение задумался, а потом склонился ниже и коснулся её губ своими. В этот поцелуй он вложил всё, что хотел, но так и не успел ей сказать. Здесь была затаённая нежность, с которой он, притворяясь спящим, рассматривал её сквозь прикрытые веки; здесь пряталась страсть, которую он мечтал однажды в ней пробудить; и здесь, в этом самом поцелуе, проснулась и бархатными лепестками распустилась любовь — то нескончаемо светлое чувство, которого он не ожидал от самого себя. Чувство, которое никогда раньше не приходило в его душу, а теперь вдруг пришло и захлестнуло с головой. И в этот самый момент он, наконец, понял, почему у него не получался Патронус.