Детективное агентство «Баскин & Монтенья»: дело мусорщика

- Ты уверен, что не хочешь зайти? Точно? Лампочка над дверью подъезда мигала, посекундно выхватывая из полумрака яркий блик на светлой макушке Эдварда, раскрашенных во все цвета радуги пластиковых лошадок на детской площадке и похожую на паутину крону земного дерева с облетевшими листьями. В голосе Эда удивление и немного обиды, Брут научился чувствовать оттенки эмоций, плюс чуть прерывистый ритм сердца и уровень феромонов, который резко снижается. - Прости. Я вдруг вспомнил о неотложном деле. Работа… - Да уж, - Эд хмыкает, - Мой тебе совет – если снова захочешь кого-нибудь продинамить, придумай что-нибудь поинтереснее, чем работа. Или просто говори правду. Не понимаю все же – что не так? – Обида в его голосе звучит явственнее. – Нам ведь было здорово в прошлый раз. Брут чуть пожимает плечами, ощущая нехватку слов, чтобы описать поток мыслей и ощущений у него внутри. Дон Чезаре как-то говорил, что с возрастом все приедается, начинает вызывать скуку. Но до недавнего времени свидания с разными и одинаково интересными людьми казались ему очень увлекательным и приятным занятием. Что же изменилось? Почему теперь ему не хочется подняться на десятый этаж одной из множества одинаковых серых коробок спального района и заняться сексом с этим несомненно привлекательным во всех отношениях парнем? Он наверняка узнает о нем что-то новое, и ему совершенно точно будет приятно. - Если б я знал… Эд негромко смеется. - Что ж, это по крайней мере честно. Можно еще добавить, что дело в тебе, а не во мне, это будет вежливо, люди так говорят, знаешь ли. Брут приподнимает бровь. - Но ведь дело на самом деле не в тебе. Ты… замечательный. Да, именно так. - Ты быстро учишься, киборг мой ненаглядный. У меня нет детектора лжи, но я тебе верю, ага. Дело не во мне. А как насчет того парня за барной стойкой? Может дело в нем? Может ты был со мной просто чтобы заставить его поревновать? Для киборга это было бы очень круто. Очень взрослая манипуляция. Брут приходит в замешательство. «Замешательство» - правильное слово, ощущение, когда мысли путаются, а цифровая память совершенно бесполезна. - Данди мой… опекун. И я никогда не думал… Эдвард смеется громче и непонятно чего больше в его смехе – насмешливой снисходительности, или злорадства. Потом покровительственно хлопает Брута по плечу. - Добро пожаловать в мир людей, малыш. Брут зябко поводит плечами, поднимает ворот куртки, шагая между безликих бетонных конструкций, одинаковых двориков с минимумом растительности, редких рекламных голограмм и скупо оформленных вывесок разного рода заведений. До их дома около часа быстрым шагом, а такси стоит недешево, лучше дойти пешком, раз уж оставил спидер возле бара. Брут думает о том, что надо в конце концов купить шарф, а не регулировать температуру тела, смысл тратить лишнюю энергию, какой-нибудь похожий на шарф Эда – уютный, крупной вязки. Вспоминает как Эд ежился у дверей подъезда, несмотря на шарф, периодически покусывал нижнюю губу, морщился словно от зубной боли. Это скребущее неприятное ощущение внутри явно чувство вины. Хотя, что он такого сделал? Люди постоянно так поступают. Бросают друг друга, обманывают. Он хотя бы никого не обманывал. На одной из детских площадок его взгляд вдруг цепляет человеческую фигуру, кажущуюся смутно знакомой, и Брут резво сворачивает с проложенного системой кратчайшего маршрута до их дома. Приблизившись, он понимает, что не ошибся – Рафик Хасанов, забравшийся на детскую карусель, с меланхолично-понурым видом вертит ее, перебирая ладонями торчащее посередине колесо, древняя как мир конструкция, в отличие от навороченных аттракционов, установленных в элитных районах для местной детворы. - Эй! Рафик оборачивается, и только теперь Брут замечает на его лице несомненные следы физического воздействия – кровоподтек на правой скуле и ссадину на подбородке. Губы Хасанова-младшего, тем не менее, тут же расплываются в улыбке. - Привет человек-из-стали. Ты тут какими судьбами? - Я просто мимо шел, а вот ты чего не дома? И кто это с тобой сделал? Отец в курсе? Рафик смеется, но как-то невесело, поднимает вверх раскрытые ладони. - Сразу видно – настоящий детектив, сразу допрос с пристрастием. Я тут… так, забрел. Школа всего в двух кварталах. Отец на выезде, Мадина у подружки, уроки вместе делают. Чего мне одному дома-то торчать. - Ты что-то натворил? Подрался? Если нужна моя помощь, только скажи. - Круто. - Бурчит Рафик, съеживая плечи; его улыбка гаснет как вынутая из гнезда лампа. – Мой собственный DEX-телохранитель. Но не стоит. Я сам справлюсь… справился. Историю Рафика, которую Брут выслушивает с максимальным вниманием, можно рассказать в двух словах – подрался из-за девчонки. Брут кивает сочувственно-понимающе, хотя конфликт для него лишен смысла – женщина всегда сама делает выбор, а уж критерии, которыми она руководствуются, это загадка для великих умов всех эпох развития человечества. - … и какой надо быть дурой, чтобы предпочесть поэта и будущего чемпиона ослу вислоухому, а? – с неподдельной горечью заканчивает парнишка свой рассказ. – Но я ему навалял напоследок, пусть знает. - Больше, чем он тебе? - Еще бы. Видел бы ты его рожу. - Значит вопрос исчерпан. Пойдем, провожу тебя до дома, а то совсем стемнело. Он подстраивает свой шаг под походку Рафика; тот плетется, ссутулившись, то и дело поправляет сползающую лямку рюкзака, сперва молчит, потом завистливо выдыхает. - Хорошо быть тобой. Ты вон какой. Тебе кто угодно ответит взаимностью, только глазом моргни. Брут поднимает голову к матово-темного небу, слизывает с губ первые дождевые капли. - Нет, вовсе нет, ты ошибаешься. Просто таким как я не надо спрашивать насчет взаимности, у нас есть датчики, которые улавливают состояние человека. Можно легко определить, что именно он к тебе чувствует.

***

Двери фургончика службы судмедэкспертизы захлопываются с чавкающим звуком, словно пасть неведомого чудища, поглотив носилки с упакованным в брезентовый мешок телом и фургончик исчезает в лабиринте надземных транспортных потоков. Сабир Идрисович задумчиво приглаживает свою седеющую шевелюру, глядя ему вслед, потом оборачивается к Данди, приподняв бровь. - Надеюсь, ты успел хоть что-то? Тот пожимает плечами. - Не так уж много. Сразу набежали зеваки, да и запах мусора сбивал с толку, тело ведь нельзя было трогать и перемещать. - Ну хоть что-то? - Могу сказать только, что тело обработали тем же составом, что и тело Лидии Рэнд, так что судмедэкспертиза мало что даст, хотя все может быть – вдруг убийца пропустил небольшой участок кожного покрова. И характер повреждений схожий, хотя рисунок травм немного другой – жертву тоже пытали в течении долгого времени, но по другой схеме, потом наступила смерть от асфиксии, но не в результате удушения, характерных следов на шее нет. Сабир Идрисович сосредоточенно хмурится, покусывает нижнюю губу. - Не сходится. Ничего не сходится. У серийников всегда четкая виктимология, а тут у нас сперва девушка-блондинка, теперь вот парень-мулат. Единственное, что у них общего - это возраст. С другой стороны – два разных убийцы действуют одинаковыми методами и оба оставляют тела на помойке, словно это должно что-то для них символизировать? Маловероятно. - Если убийства признают серийными, то дело передадут ГБР? - Скорее всего да. Нас либо отстранят, либо будут держать на подхвате. Но ГБР тоже неохота вешать на себя сомнительного серийника, так что поглядим. Кстати, - инспектор с проснувшимся интересом глядит на Данди, - а ты что здесь делал? И на кого ты вообще похож? Это маскарад такой что ли? Данди смущенно отводит глаза. Свое отражение он пару раз улавливал в витринах магазинчиков и оценил старания Байрона – на нем были брюки настолько узкие, что казалось в них его вколотили, разрез рубахи доходил до середины груди, а рыжая куртка из искусственной кожи носила скорее декоративную функцию, чем защищала от холода. И это не считая нескольких фривольного вида аксессуаров и умело наложенного макияжа. - Я тут… ну… развлекался. Под насмешливым прищуром продолговатых узких серо-голубых глаз Данди становится крайне неуютно. - Ну-ну. Довольно… взрослые развлечения для одиннадцатилетнего киборга. - Физиологически мне двадцать девять, - уточняет Данди из чистого упрямства. - Сложно отрицать очевидное, - с преувеличенно-серьезным выражением лица соглашается Сабир Идрисович, - Давай-ка я тебе такси вызову, а то в таком виде пользоваться общественным транспортом чревато, не говоря уж о прогулке пешком, да и похолодало изрядно. Уже у самого такси Данди внезапно перехватывает Хэнк Боггарт – фамильярно хватает за локоть, подмигивает похабно, улыбается во верь рот улыбкой сытого кота, поймавшего мышь. - Ай-ай, не ожидал я от тебя подобного, Баскин. Кто б знал, что ты прячешь такие… достоинства. Да и так оперативно оказался на месте преступления – настоящий талант. Организм Bond-а все еще справляется с последствиями алкогольной интоксикации, плюс Данди продрог до костей, так что ему сейчас не до дипломатии – он вырывает свой локоть из цепкого захвата, а тон его напрочь лишен вежливости. - Какого черта тебе надо, Боггарт? Больше всего сейчас я мечтаю оказаться дома в своей постели. Тот причмокивает, окинув Данди маслянистым взглядом. - Думаю, нынче вечером оказаться в твоей постели мечтаешь не только ты. Ладно-ладно! Не кипятись. Я просто хотел дать тебе кое-что. Небольшой презент от коллеги, так сказать. Данди неохота выяснять отношения с этим типом, так что он просто берет протянутый ему инфокристалл и ныряет в тепло салона такси, где уютные сидения и негромкая музыка. Набирает адрес на информационной панели, блаженно откидывается на спинку сидения. Можно конечно отложить «презент от коллеги» на потом, но Боггарт горазд на пакости, лучше просмотреть запись поскорее. Данди вставляет инфокристалл в разъем на панели управления флаера, включает запись. Первые же кадры заставляют его резко выпрямиться и закусить губу – знакомый интерьер торгового центра, где ему передали подарок для Мадины, фигура мужчины в толстовке с капюшоном, которая вдруг срывается с места и нечеловечески быстро куда-то бежит, потом прыгает с трехметровой высоты эскалатора так, будто у прыгуна в ногах пружины, потом опять бежит и наконец хватает за капюшон с пушистыми заячьими ушами малышку, едва не свалившуюся на ступеньки эскалатора, ведущего на технический этаж. Камера зафиксировала его лицо дважды, тут не может быть сомнений, на увеличении можно разглядеть даже чуть взъерошенную прядь над его левым ухом. Теперь Боггарт знает.