Грань
28 ноября 2019 г., 13:20
- Ты не ожидал, верно? Прости. – Стэн на голоэкране дергает уголком рта, отводит глаза, трет переносицу и все эти жесты исполнены какого-то болезненного, несвойственного ему смущения. Он выглядит заметно старше, хотя они виделись в последний раз всего год с лишним назад – прибавилось седины в темных волосах, морщины сделались заметнее. Кажется, Данди как-то упоминал, что его опекуну перевалило за пятьдесят. Он реально всегда выглядел невероятно молодо, все женщины в центральном филиале ОЗК от него без ума, да и не только женщины. – Я… наверное, я не должен был посылать это сообщение, тем более тебе. Не знаю. Просто, если бы я прислал его Данди, он удалил бы файл без просмотра. Я почему-то в этом уверен. Он всегда был чертовски упрям. Все же, разумным киборгам не хватает гибкости.
Наверное, надо уметь отпускать. Просто… у меня никогда не было никого ближе чем он. Так получилось. Нельзя относиться к киборгу как к собственному ребенку. – Хмыкнув, Стэн качает головой. – И я говорю это тебе, смешно, право слово. Ты наверняка считаешь, что можно, так относился к тебе дон Чезаре. Можно, нельзя – какой в этом смысл. Есть данность, мы ее либо принимаем, либо нет.
Кажется, я несу бессмысленный бред, и ты сейчас задаешься вопросом – какова цель моего послания. Просто… у Данди ближе тебя никого нет. Я прошу – поговори с ним. То, что он живет под личиной человека, неправильно и довольно опасно для вас обоих. Помимо непосредственных проблем с законом, есть еще множество других подводных камней. В последние месяцы Кира пытается протолкнуть законопроект о присвоении разумным киборгам официального гражданства, но ей активно противостоят. Антидексистские группировки множатся как грибы, я пока пытаюсь вычислить причину этого всплеска. Пару дней назад было нападение на наш новобобруйский филиал, а казалось бы – планета одна из самых благополучных. Если Данди разоблачат – это может привести к непредсказуемым последствиям. Прошу – уговори его вернуться. Он тебя послушает.
И… я солгу, если скажу, что причина только в этом. – Стэн нервным жестом облизывает губы, его глаза с темными кругами внизу и набрякшими веками, кажется, глядят откуда-то из глубины со смесью сосредоточенности и тоски. – Я скучаю по нему. По вам обоим. Нам вас не хватает. Кира, Мэй, Ирэл, Реми – все будут рады вашему возвращению. Прошу – поговори с Данди. Пожалуйста.
Запись обрывается, экран гаснет, но Бруту кажется, что он продолжает глядеть в глаза Стэнли Баскину. Он машинально поднимается на ноги, вспоминает вдруг о разогретом и уже наверняка вновь остывшем ужине, идет на кухню.
Можно конечно просто удалить запись и промолчать. Но у них нет секретов друг от друга, да и нельзя утаивать такую важную вещь. И стоит ли? Расставание со Стэном было для Данди крайне болезненным. Брут к моменту их отъезда, больше похожего на тайное бегство, успел прижиться на Кассандре, обзавестись друзьями и приятелями, найти занятие по душе. Но он не задумываясь оставил все это позади потому что нет ничего важнее Семьи. В конце концов, Стэн тоже был для Данди Семьей долгие годы, как дон Чезаре для Брута. А это значит, что он может вновь им стать. Почему бы и нет? Все разногласия преодолимы.
Приняв решение, Брут активирует их с Данди киберсвязь и внезапное молчание в эфире, похожее на оборванную струну, на секунду заставляет его задержать дыхание. При отсутствии доступа к инфранету, сигнал все равно уходит к абоненту, киберсвязь это локальная система, ограниченная лишь расстоянием, а тут как будто Bond нарочно обрубил канал. Странно…
Он идет в прихожую, вынимает комм из кармана куртки, набирает знакомый номер. Безрезультатно. Очень странно.
***
- Боггарт, куда ты дел нашего консультанта? – держа в руках кружку с кофе, Сабир Идрисович глядит, приподняв бровь, на пустой терминал, из-за которого кажется еще пару минут назад торчала русая макушка. Хэнк, единственный оставшийся в отделе сотрудник, лениво потягивается, откинувшись на спинку стула, ухмыляется зубасто. - Не иначе как сожрал, босс. Вот со всеми потрохами его электронными. Старший инспектор оборачивается как-то излишне резко, едва не расплескав содержимое чашки, взгляд его тяжелеет, губы сжимаются в тонкую линию. - Шуточки у тебя... Ухмылка сползает с физиономии Хэнка, он глядит серьезно и понимающе. Произносит, мотнув головой: - Вы… вам не о чем волноваться. Я все понимаю. Сам долго прятал Артура от дексистов. Сабир Идрисович лишь кивает в ответ, делает шаг к опустевшему терминалу, думая, что надо бы на днях пригласить Хэнка Боггарта куда-нибудь выпить пивка и поговорить по душам. Развивать подобные темы в участке плохая идея. Совсем плохая. Если Хэнк, зная кто такой Данди, будет молчать, он автоматически становится пособником в серьезном нарушении закона. Насколько он к этому готов – большой вопрос. И как он узнал? Ладно. Решать проблемы стоит по мере их поступления. Сперва нужно отыскать Данди, просидевшего почти весь день за изучением полицейской базы и выяснить чего он там нашел. Обычно их консультант сам тут же делится своими мыслями и догадками, а тут молча штудировал базу, а теперь вот исчез неведомо куда. Сабир Идрисович садится за терминал, пристроив рядом чашку, вводит свой личный код в строку доступа и дает системе задание вывести параметры поисковых запросов за последние шесть часов. Бегло просматривает высветившиеся на экране результаты, с каждой секундой все больше мрачнея. Достает из кармана комм, набирает номер Данди. Прерывисто выдыхает, прослушав сообщение о том, что абонент недоступен. - Твою ж дивизию…***
Сломанная пальмовая ветка едва заметно подрагивает; крупные прозрачные капли сока выступившие на месте перелома, похожи на кровь. Данди переводит взгляд на свою левую ногу, стискивает зубы. Там все куда хуже – обломки кости торчат наружу, а кровотечение не ограничилось каплями, штанина стремительно намокает. Надо бы перетянуть… Он сглатывает, ощущая соленый привкус во рту. Ребра слева явно повреждены, судя по ощущениям, но насколько там все плохо сложно судить. Сейчас бы запустить диагностику, да рабочие импланты, пережимающие поврежденные сосуды, сращивающие ткани и кости. И отключить болевые рецепторы, или хотя бы немного приглушить, это же невыносимо… Черт, как вообще люди со всем этим справляются? Немудрено, что они так легко получают травмы и гибнут. Один только болевой шок может привести к остановке сердца, не говоря уж обо всем остальном. Там наверху сквозь зияющую дыру в куполе оранжереи виднеется темное небо и мигающая точка – наверное космолет заходит на посадку. Чуть ниже – нависающая прямо над ним слегка деформированная в результате их падения развесистая крона какого-то карликового дерева. Оно спасло ему жизнь, это дерево. И, кажется, не только ему. Данди поворачивает голову вправо, игнорируя новые вспышки боли. Байрон обнаруживается метрах в десяти, в зарослях кустарника с ядовито-оранжевыми цветами и сиреневыми мясистыми листьями. Видна лишь растрепанная макушка и вытянутая вперед рука. Пальцы подрагивают и начинают шевелиться, загребая в горсти жирную влажную почву. Судя по некоторым признакам у него сломан позвоночник. Если перелом компрессионный и спинной мозг поврежден, то Irien не восстановится самостоятельно. А лишенный имплантов Bond тем более. Данди повезло – при падении он оказался сверху, это увеличило его шансы на выживание. Хотя, долго ли он протянет – вот в чем вопрос. Опять все на уровне догадок. Обнаружат их нескоро, скорее всего только утром, когда здесь появится рабочий дройд-поливальщик. В первую очередь надо перетянуть ногу, где явно поврежден какой-то крупный сосуд, иначе он истечет кровью очень быстро. Стиснув зубы, Bond пытается заставить непослушное тело двигаться и едва не теряет сознание. Так. Потихоньку. Правое плечо вывихнуто, вправить его пока не получится. Но есть одна функционирующая рука и зубы. Гибкий пояс на брюках как раз кстати. Аккуратно вытащить его из петель, действуя одной левой, это самая простая часть. Привстать, приподнявшись на локте; в глазах стремительно темнеет, но Данди усилием воли вырывает себя из наваливающегося беспамятства. Теперь дотянуться до ноги, которая при более внимательном осмотре выглядит еще хуже, чем ему показалось вначале. Протянуть пояс под коленкой, ухватить зубами второй конец, не обращая внимания на вспыхнувшую боль в ребрах… Кажется, он все же отключается на несколько секунд. Что-то мокрое стекает со лба, мешая видеть – то ли пот, то ли кровь из пореза. Данди утирает глаза рукавом, пытается разглядеть свою ногу. Судя по всему, жгут наложен правильно - это хорошо. Но жгут поможет лишь на короткое время – это плохо. - Эй… Данди поворачивает голову, встречает почти веселый взгляд серо-голубых глаз на залитом кровью лице, улыбается едва заметно. - Привет, Байрон. Я рад, что ты жив. Не хотел тебя убивать. - А вот я хотел. Но не получилось. Внезапно закашлявшись, Bond сплевывает сгусток крови, ощущая как потихоньку темнеет в глазах. - Может и получилось. Погоди немного. - Злишься на меня? - Нет. Ты мой друг. Ты не виноват, что стал таким, тебя таким сделали. Те люди, которые приходили в клуб «Эпикур». Они превратили тебя в такого же уродца как они сами. Глаза Байрона темнеют, он хмурится, кусает губы. - Мне не нравится, как это звучит. Я не такой как они. Я не хочу… - А чем ты отличаешься? Они мучали невинных, ты мучал невинных. Ты убивал невинных. Ты такой же как они, Байрон. Смирись. - Заткнись! Заткнись… - И того парнишку наркомана, который помогал тебе избавляться от тел, ты тоже убил. Использовал и убил, как люди поступали с киборгами. Ты поступил с ним как с вещью. Всхлипнув, Irien утыкается лицом в локтевой сгиб, бормочет едва слышно. - Черт бы тебя побрал. Я хотел тебя убить. И… не хотел потерять. Мне казалось, мы похожи, мы понимаем друг друга. Почему ты не сдох?! – Потом, подняв голову, глядит на Данди сузившимися глазами – прицельно, ненавидяще. – Может мне стоит закончить начатое? А? Внезапно, Irien начинает двигаться - подтягивает неподвижную нижнюю часть тела на руках, впивается пальцами в рыхлую почву и ползет вперед. А Данди думает, что ему, пожалуй, не стоит беспокоиться насчет кровотечения. Убить его сейчас проще, чем утопить новорожденного котенка, даже наполовину парализованный киборг развлекательной линейки справится. Кажется, перед смертью полагается вспомнить всех близких людей, так пишут в книгах. Идиотизм – умирать и так невесело, а думать напоследок о тех, кто тебе дорог и кого больше не увидишь, вообще мазохизм. Люди такие странные.
