Лофт в Бруклине

      Алека познакомили с Лидией на вечеринке общие друзья. Как оказалось, они давно задумали свести их.       - Пора бы уже остепениться, большой брат, - твердила ему его сестра Изабель время от времени.       У него было много женщин, и он, действительно, в последнее время все чаще задумывался о семье. Но не мог найти подходящую партнершу. Лидия оказалась красивой, умной девушкой, с подходящим Алеку уровнем цинизма в отношении жизни. Они сразу нашли общий язык, сходили на свидание на какой-то дурацкий фильм, проговорив все время сеанса под шиканье недовольных зрителей. Все как-то закрутилось… Алеку казалось, что он влюблен и что она та самая, которую он так долго искал.       Через полгода он предложил Лидии съехаться. А еще через пару месяцев она пригласила его на день рождения своего отца, где он познакомился с ее семьей: отцом и матерью, Генри и Розали, и сестрой Камиллой и ее парнем Магнусом. Камилла и Магнус встречались еще с колледжа и давно жили вместе, поэтому их все считали мужем и женой. Они не торопились со свадьбой, сосредоточенные каждый на своей карьере, лишь отмахиваясь от родителей, когда те заговаривали о внуках.       Алеку понравилась семья Лидии, и это, кажется, было взаимным. Разве что Камилла вела себя с ним настороженно и немного сурово, но Лидс успокоила его, сказав, что она со всеми такая. А Магнус… С ним было легко. Они много говорили и смеялись. Был один момент: Алек спросил о чем-то в шутку, Магнус ответил в том же духе и они впервые пересеклись взглядами ненадолго. Ничего особенного, но когда Иззи спросила у него, как прошел вечер, почему-то именно этот момент первым пришел Алеку в голову. Естественно, он не сказал об этом сестре, только не понимал, почему и что не так было в этом взгляде.       Примерно через год, Алек узнал, что Лидия беременна и сделал ей предложение. Они поженились, и у них родился чудесный сын Макс, которого они назвали в честь его погибшего в раннем возрасте младшего брата. Ему начало казаться, что он, наконец, обрел то, что так давно искал. Пока однажды…       Выходные они часто проводили в загородном доме родителей Лидии всей семьей. Бывало, они засиживались допоздна мужской компанией, Генри, Магнус и Алек, выпивая и болтая о политике, бизнесе и прочих мужских делах.       Тот вечер был обычным, ничем не примечательным вечером. Они даже выпили не слишком много. Генри уснул в кресле, когда они сидели у телевизора и смотрели футбол. Магнус и Алек решили ему не мешать и переместились в домик у бассейна. Они пили пиво и смеялись над какой-то фигней. Такое происходило не впервые. Это, можно сказать, были их привычные выходные. Но сегодня было что-то не так. Алека не покидало какое-то странное предчувствие. Они и раньше обменивались невинным флиртом, но это ведь было нормально для друзей. Алек часто убеждал себя в этом, не обращая внимания на то, что с остальными своими друзьями он никогда не вел себя так.       - Слабо сейчас пойти искупаться в бассейне? – сам от себя не ожидая, предложил Алек.       За окном была осень, и погода не особо располагала к купанию.       - А тебе слабо? Только голышом, - усмехаясь, вторил ему Магнус.       Они подкалывали и подначивали друг друга какое-то время, стоя в дверях в полумраке. Было похоже на разговор двух пьяных подростков, и именно так Алек себя и чувствовал. Пьяным и…влюбленным.       Он не заметил, что они оба замолчали. Они смотрели не отрываясь друг на друга. Алек слышал только бешеный стук сердца в ушах. Когда все изменилось? Что произошло? Почему воздух стал таким плотным, что его невозможно стало вдыхать? Эти вопросы проносились в его мозгу со скоростью света. Но все мысли вылетели из его головы, когда Магнус вдруг сделал шаг и коснулся губами его щеки, сразу же отстранившись. Алек никогда не был так напуган. Он хотел броситься к двери и сбежать подальше отсюда, но вместо этого притянул к себе Магнуса и уткнулся носом в его шею, наконец, начав нормально дышать. Когда Магнус обнял его в ответ, все вдруг встало на свои места.       Все, что он когда-либо искал и все, чего он хотел – было прямо сейчас в его руках. И он не знал, что ему делать со всем этим.