Лофт в Бруклине

Когда долго не видишь человека, по которому сходишь с ума, со временем начинает казаться, что все в порядке и он просто тот, кем по сути является – муж сестры твоей жены. Что на самом деле ты не испытываешь к нему что-то такое горько-приторное, отдаленно напоминающее влюбленность. Что он не тот, о ком ты пытаешься не думать и выкинуть подальше из своей головы, но все попытки попросту выглядят жалкими и безуспешными. Что он не самая большая то ли ошибка, то ли удача - определиться не представляется возможным абсолютно - в твоей жизни. Тот вечер в домике у бассейна стал началом. Нет, не отношений. У этого не было названия. Или Алек просто не хотел его давать. Будто дав определение, он признает что-то, чего признавать не хотелось даже перед самим собой. Это было нечто сродни помешательству. Лайтвуду порой казалось, что он в шаге от нервного срыва или диагностирования у него раздвоения личности. Наверное, если бы он был женщиной, выражение «двуличная дрянь» - подошло бы ему больше всего. Когда они впервые переспали, Магнус поделился историей об одном своём друге, который бросил жену и детей и ушёл из семьи, влюбившись казалось бы в таком возрасте, когда уже нужно начинать думать о внуках. Он недвусмысленно намекнул, что сам никогда бы так не поступил и подчеркнул, как ему нравится в Алеке именно его рассудительность и зрелость. А ещё, что он хотел трахнуть его, как только увидел, беспощадно и жестоко развеивая все представления Александра о большой и чистой любви. После той ночи внутри прочно поселилось стойкое отвращение к себе и что-то смешанное по отношению к Магнусу. Такое, о чем не пишут в сопливых женских романах со счастливым концом. У Алека развилась настоящая паранойя. Ему мерещились враги повсюду. Казалось, что он как Штирлиц, постоянно на грани, постоянно близок к провалу. Казалось, все можно прочесть по его лицу, а Лидия смотрит ТАК, потому что знает ВСЁ. И Генри, и Камилла, и даже маленький Макс. Собственно их с Магнусом нельзя было назвать полноценными любовниками. Два секса, один минет, несколько поцелуев, одна драка и одна истерика – вот, пожалуй, и все, что их связывало, помимо тесных родственных уз. Когда выяснилось, что Ками ждёт ребёнка, Алек решил подвести черту. «Мы закончили» - такое смс он отправил Магнусу однажды в свой обеденный перерыв, зная, что тот на работе, а, следовательно, жены рядом нет. «Согласен» - был ответ, и на этом все. Переписка была подчищена. Мысли приведены в порядок. Чувства заперты глубоко внутри и похоронены под несколькими слоями внезапно проснувшегося чувства долга и беспощадно отрезвляющей рутины. В принципе, Алек почти смирился. С этим вполне можно было жить. Просто не обращать внимания. Как на хроническую болезнь. Типа герпеса. Большую часть времени она не беспокоит, только иногда даёт о себе знать маленьким прыщиком на губах, а в их случае более долгим, чем положено взглядом с другой половины общего стола за семейным ужином. Сложнее всего было в Рождество. Постепенно Алек стал ненавидеть этот праздник. И любить сильнее остальных. Рождественские каникулы они проводили одной большой семьей, в доме родителей Лидии. Несколько дней под одной крышей с Магнусом. На глазах у всех своих родных. Попахивало мазохизмом и идиотизмом одновременно. Алек стал нервным и дёрганным, и постоянно грыз себя, не давая заглохнуть чувству вину. Все это было так неправильно и правильно одновременно, он просто не понимал, почему это происходит с ним, и как от этого избавиться. Если бы только Магнус перестал быть для него ТАКИМ Магнусом. Почему он не может быть просто другом или членом семьи? Спустя два дня адских каникул, когда терпеть уже не было никаких сил, Алек стабильно срывался в город, выдумывая себе несуществующие срочные дела. И день вдали от НЕГО действовал немного отрезвляюще, и когда Лайтвуд возвращался «проветренный» обратно, он был в состоянии потерпеть ещё денёк концентрированного Магнуса и даже делать вид, что ему весело и притворяться, что их непринуждённое веселое перебрасывание колкостями, это вовсе никакой не флирт, и вообще Бейн со всеми такой. В общем, Алек был почти в порядке. Играл с Максом и детьми Иззи и избегал оставаться с опасным обьектом наедине. Это случилось на четвёртые сутки. Алек решил уйти спать в последнюю оставшуюся свободную гостевую спальню в огромном доме тестя, потому что Макс никак не отучался заползать к ним с Лидией в кровать посреди ночи, и Лайтвуд жутко не высыпался из-за этого. Выйдя из туалета, он обнаружил нехилый такой холмик на кровати и включил свет в комнате. «Холмик» завозился и из-под одеяла вынырнул растрепавшийся хаер Магнуса. - Какооого хрееена? - захрипел он, пьяно растягивая гласные. Зашибись! - Магнус, сегодня я тут сплю. Иди к себе, - безапелляционно заявил Алек, скрестив руки на груди. Он был в абсолютно трезвом уме и ясной памяти, и отдавал себе полный отчёт, но что-то неумолимо тянуло его просто забить на все и нырнуть под это чёртово одеяло под бочок этому пьянчужке на его кровати. Алек только тяжко вздохнул и криво усмехнулся, глядя как Бейн, покряхтывая, поднимается и садится на кровати. Он был в одних трусах и смешно тянулся за халатом, упавшим на пол. - Александррр, я не могу уйти, аа знаешь почему? – у Магнуса заплетался язык, и Алек с трудом сдерживал усмешку. – Потому что ты слиишком красссиф! - Да-да, - поддакивал ему Лайтвуд, подняв халат и бросив ему в руки, - давай уже, поднимайся. Магнус оделся, наконец, и уже было направился на выход, но вдруг неожиданно захлопнул дверь и резко развернулся. - Алек, - показалось, что он будто даже немного протрезвел, по крайней мере, речь его стала более похожей на его речь в трезвом состоянии, - можно я тебя поцелую? Он немного пошатываясь подошёл вдруг так близко, его халат распахнулся, и Алека накрыло таким знакомым запахом того самого парфюма, который сводил с ума. Бейн всегда слегка перебарщивал и лил слишком много, но как ни странно Алека это не раздражало, как с другими, а наоборот, хотелось вдыхать этот запах, смешанный с запахом самого Магнуса до помутнения перед глазами. И вот сейчас он неудержимо надвигался на Лайтвуда весь окутанный этим запахом, с нотками вискаря, медленно оттесняя его к стене. Прижавшись вплотную, Магнус, засопев, уткнулся влажными губами в левое ухо, рукой шаря у Алека в паху. - Магнус, тебе лучше уйти, - задыхаясь, пробормотал Алек, пытаясь взять себя в руки и не натворить какой-нибудь херни. Магнус замер ненадолго, и напоследок сжав начавший твердеть шов на спортивных штанах Алека, все-таки убрал руку и отодвинулся. - Ты ведь тоже хочешь, - он смотрел пьяно и по-шальному прищуривая глаза, отчего трезвый Алек чувствовал сильнейшее опьянение и сразу похмелье. Ну вот какого хрена он так нажрался? Вся тщательно проведённая Алеком работа по выжиганию Бейна из своего сердца прямо сейчас катилась ко всем чертям, и завтра ему снова придётся собирать себя по кусочкам. - Магнус, иди спать, пока никого не разбудил, - постарался призвать на помощь дремавшую совесть Алек и вытолкал незадачливого любовника за дверь, для надежности защёлкнув замок. Погасив свет и забравшись под одеяло, Лайтвуд поморщился от боли в груди, когда от подушки пахнуло знакомым ароматом. На следующий день, Магнус скорее всего сделает вид, что ничего не помнит, а Алек скорее всего ему подыграет. Пусть катятся и Рождество, и Новый год, и все семейные праздники вместе взятые! А с него довольно! Завтра он начинает новую жизнь, жизнь без гребаного Магнуса Бейна.