Лофт в Бруклине

Каково это – не знать тебя? Не быть обласканным взором ненастным твоим? Не касаться волос беспросветно черных твоих? Вязкий голос не слышать твой? Не пасть к ногам твоим? В день, когда увидел тебя, скомканной тенью притаившегося средь братьев своих, хотел я узнать: почему я помню тебя? Была ли любовь моя так сильна в будущем, что захлестнула за край привычного полотна времени? Это отголосок грядущего счастья моего или в судьбу уверовал я? Ты произнес имя свое, и было знакомо оно мне. Томленьем проросло оно в сердце мое, корни пустило в душу скитавшуюся мою. В мученьях метался я, истерзанный и израненный твердил я его, пока не сняли его губы твои с моих губ. Хочу умереть в объятьях твоих, иной смерти не признАю я. Убаюканный нежностью твоей, усну на столетия или на миг лишь веки сомкну. Но вернусь я погреться в тепле рук твоих, ибо не властно время над любовью моей. В неистовом шёпоте забудусь с тобой, укрывшись под варварским покровом ночным. Заклинать буду тебя – на колени поставь, поклоняться заставь тёмному лику своему. Святыня моя… Я буду помнить тебя. В иных мирах, где мимо пройдешь, не узнав меня, я буду помнить тебя. Демоном обратившись, адским огнём объятый я буду помнить тебя. Ангелами проклятый, все блага жизни земной познавший, но, не узревши очи твои, я буду помнить тебя. Посмеешь ли оставить меня? Коли кровью своей соблаговолишь обагрить ты неблагодарную землю, что заберет тебя у меня, ядом своих слёз умоюсь я, и кинжалом прощальных слов твоих проткну сердце своё. В молчании оставишь меня, и тысячи лет пройдут, прежде чем хоть слово произнесу я. На камне твоем поклянусь, и камнем замру навеки я. Я буду помнить имя твоё, пылая в звездном пламени спустя миллионы лет. Вместо воздуха вдохну его на последнем вдохе я. Последнее, что коснется слуха, внявшего мне, будет эта молитва моя…