Лофт в Бруклине

Магнус Бейн появлялся в онкоцентре несколько раз в неделю, чтобы поиграть на пианино. Не ради какой-то высшей цели. Он не был полон альтруистичных мотивов. Он делал это скорее для себя. Это был его так называемый собственный путь искупления. Пару лет назад он похоронил свою мать, единственного родного человека, которого он знал в этой жизни. Она умерла от рака легких. Курение было такой же ее страстью, как и черно-белые клавиши. Она научила сына всему, что знала. Магнус не стал гениальным пианистом, как она мечтала, но любил играть и играл для матери в последние ее дни, когда собственные руки уже перестали ее слушаться. Он тяжело переживал ее потерю, ощущая сильнее, чем когда-либо тяжелое бремя одиночества, которое преследовало его почти всю его жизнь. К тому же его девушка, с которой он встречался несколько месяцев, почему-то вдруг решила, что именно сейчас подходящий момент для измены, а кризис в стране и проблемы на работе добили его окончательно. Магнус погрузился в глубокую депрессию и начал выпивать. У него всегда были проблемы с алкоголем, но в этот раз все было гораздо хуже. Двенадцать шагов и реабилитация, в первый раз не возымели должного эффекта. Он опускался все ниже и ниже, пока, наконец, не спалил дом своей матери, забыв потушить камин. На этот раз на реабилитацию он должен был отправиться по постановлению суда. Было тяжело. Попытки сбежать из клиники в ближайший бар, в конце концов, увенчались бы успехом, если бы не Рагнор Фелл. Они познакомились на встречах. Он предложил стать его спонсором. Они сблизились. Пожалуй, он стал первым его настоящим другом со школьных времен. Именно благодаря Рагнору, Магнус вернулся к игре на фортепиано. Его ждал долгий путь впереди, но он постепенно начал выбираться из той ямы, в которую себя загнал. Когда Фелл предложил играть для больных в онкоцентре, где работала медсестрой его жена Катарина, Магнус согласился сразу. Что угодно, лишь бы оттянуть возвращение домой в пустую квартиру к звенящей пустоте. Конечно, это не означало, что этим он исправит все, что натворил, но, по крайней мере, станет маленьким шажком к чему-то большему.

***

Высокий, худощавый молодой парень с коротким ежиком черных волос был одним из немногих, кто действительно слушал его. Он всегда сидел отдельно от остальных, в самом дальнем углу и не сводил с Магнуса своих огромных, в пол-лица глаз. Магнус часто играл одну песню, «Сity of stars» из мюзикла «Ла-ла-ленд». Ему нравился этот фильм, а эта простенькая мелодия полюбилась сразу же. Он периодически играл и пел ее для пациентов. Как-то после выступления тот парень подошел к нему и, оперевшись одной рукой на пианино, произнес, глядя прямо в глаза: - Мне нравится эта песня. Ты улыбаешься, когда играешь ее. Магнус не знал, как реагировать на это и ответил просто тихое «спасибо». Парень, конечно, нравился ему, глупо было отрицать это, учитывая, что он не встречался ни с кем долгие месяцы. Но также он понимал, что флиртовать с раковым больным не самая лучшая идея. Тем не менее, с того самого дня, Александр, так звали того парня, подходил к Бейну после каждого выступления, чтобы перекинуться парой слов. Он был очень милым и очень красивым, несмотря на бледность и худобу. И у Магнуса с каждым разом все сильнее сжималось сердце, когда он думал о его робкой улыбке. В конце концов, он осознал, что приходит теперь в клинику поиграть лишь для одного конкретного человека.

***

Когда Александр перестал появляться на его мини-концертах, Магнус места себе не находил, пока не выпытал у Катарины, что его перевели в другое отделение. Оказалось, у него остеосоркома, и ему будут делать операцию. Химия помогла, и после операции он должен был пойти на поправку. Бейн вздохнул с облегчением. Все же он только недавно встал на ноги, и роман с больным человеком это не то, что было ему сейчас нужно. Только вот сердцу не прикажешь, и Магнус как ни старался, так и не смог забыть его дивные большие глаза и тихий смех, от которого на душе становилось так легко. Он убеждал себя, что все к лучшему, и запретил себе узнавать информацию у Катарины об этом парне. Но продолжал посещать центр, глубоко внутри надеясь, что однажды снова увидит его там. И одним промозглым и холодным ноябрьским вечером, когда только-только высыпал первый снег, Магнус, как раз закончив играть свою любимую песню, поднял голову и столкнулся взглядом с теми самыми глазами, о которых он грезил все эти месяцы. В дверях стоял мужчина и широко улыбался Магнусу. Он был невероятно хорош собой. Копна черных густых волос, легкий румянец с мороза, но взгляд остался прежним, чистым и открытым, нежным…Александр дождался конца выступления и подошел к пианино, слегка прихрамывая (как позже выяснил Магнус, из-за протеза, вместо левой ноги). Он немного прибавил в весе, и можно было даже сказать, что вид у него цветущий. Их роман развивался с головокружительной скоростью. Магнус и оглянуться не успел, как они уже жили вместе. После операции, врачи уверяли, что никаких следов рака не осталось. Со временем, Александр научился жить полной жизнью с одной ногой. Бейн впервые был действительно счастлив. Алек осветил его жизнь, словно теплое весеннее солнышко после затяжных морозов. И однажды увидев в его руке бархатную коробочку, Магнус сам, не задумываясь, опустился на одно колено, зная, что для его любимого это будет проблематично. Когда пару лет спустя, они взяли на руки близнецов, Макса и Рафаэля, как две капли воды похожих на Александра, им казалось, что весь мир лежит у их ног.

***

Болезнь вернулась внезапно. Это был обычный плановый осмотр, который Александр должен был проходить регулярно, на котором врач сообщила, что метастазы уже распространились по всему организму. Сделать ничего было нельзя. Алек сгорел за несколько месяцев. Долгих, тяжелых, мучительных. Но в то же время, пролетевших, словно со скоростью звука. Магнус снова начал пить. Казалось, что в этот раз ему уже ничего не поможет. Пока однажды он не попал в аварию, с детьми на заднем сидении, и Рафаэль не сломал себе нос. Если бы не Рагнор и Катарина, которые получили временную опеку над его детьми, Магнус бы никогда их больше не увидел. Снова реабилитация и долгое восстановление, но каждый раз, когда Магнус готов был опустить руки, он вспоминал своих мальчиков и две пары больших сияющих зеленых папиных глаз.

***

Огромная дыра в сердце с годами постепенно затягивалась, но навсегда оставила на нем безобразный, уродливый шрам. И вот спустя много лет, Магнус снова сидел в том же самом центре за тем же самым пианино, правда смоляные черные волосы местами покрылись сединой, а в уголках печальных и задумчивых глаз залегли глубокие морщинки. В клинике мало что изменилось. Все те же больные, все тот же персонал в белых халатах. Все та же гнетущая обстановка. Разве что оборудование обновилось, и в холле, где стояло пианино, сделали ремонт. Бейн сыграл несколько произведений, что-то из классики, что-то из Синатры. Задумчиво глядя в тот угол, где некогда любил сидеть его муж, он и сам не заметил, как начал наигрывать давно забытую мелодию. Он пришел в себя только когда затих последний аккорд и почувствовал, как медленно по щеке скатилась слеза. Магнус взглянул в окно. Первые снежинки медленно опускались на землю. - Пап? – он вздрогнул, когда на его плечо опустилась рука Рафаэля. - Сынок? Уже шесть? – Магнус незаметно смахнул слезы и взглянул на часы. - Да, ты закончил? Дети ждут в машине, Макс приедет позже сразу к нам. - Иду! Магнус аккуратно закрыл пианино и бережно провел по крышке рукой, прежде чем встать. - Красивая песня, пап. Это та самая? – тихо спросил Раф, когда они направлялись к лифту. - Та самая, - улыбнулся Бейн. - Научишь меня? Магнус вгляделся в такие до боли знакомые и родные зеленые глаза, пока они ждали лифт. - Конечно, сын, научу обязательно. Дети и внуки стали смыслом его жизни. Именно они уберегли его от той черноты, в которую он готов был погрузиться после такой несправедливой и тяжелой потери. А Александр… Он спас его. Подарил ему свою безграничную любовь и тепло, подарил ему надежду, подарил ему семью. Наполнил смыслом его никчемную жизнь. И пусть Магнус так до конца и не оправился от этой утраты, но одно он знал наверняка – что бы ни происходило с ним, он больше никогда не будет одинок.